Читать книгу Ядерный вальс. Полдень. Акты 1 и 2 - - Страница 4

Глава 1. «Полдень»
Акт 1. «Последние причины и первые последствия»
Часть 3

Оглавление

Последний раз, когда Дима был в Берлине, он запомнил город другим. Тогда это был еще павший форпост социализма. Приятный и притягивающий мегаполис. До того, как отца вывели из Восточного Берлина на Родину, Среда успел вдоволь нагуляться по кварталам с пятиэтажками и универмагами подозрительно похожими на советские. Помнил он широкие дороги с неказистыми, но разноцветными автомобилями. Помнил и Стену, возле которой постоянно несли вахту автоматчики. Они не вызывали страха, а иногда даже помогали найти дорогу в извилистых улочках. Все, что говорили о полицейских тогда было простым враньем: что западные не были зверями, что восточные. Это были приветливые мужчины в форме, которые умудрялись иной раз сами переходить сектор обстрела безнаказанно. Все равно были единым народом. Германия ассоциировалась у Димы с детством, была мирной и спокойной в приятных воспоминаниях.

Но теперь это был совсем непритягательный край. Первое, что встретило его – проливной дождь, который, видимо, и не собирался заканчиваться. Даже в середине дня все небо было затянуто серыми тучами. Но это была не главная проблема города, да и всей страны сейчас.

Среда шел вдоль одной из дорог, ведущих по городу паутиной. Он не мог поверить в то, что видел. Многие окна были наглухо заколочены, в витринах, как в сорок пятом, лежали мешки с песком. Кое-где с характерными отметинами от пуль были двери и стены. В проходах меж домов остались следы от баррикад, хотя полицейские бригады их оперативно разбирали, чтобы увезти из города. В Германии уже больше года кипел народ. Восточным не нравилось, что американцы наращивают свое влияние на регион, размещают здесь свои ракетные комплексы средней дальности, вопреки всем договорам. А западным немцам не нравились восточные, потому что считали, что США сможет защитить страну от российской агрессии. Все же глупая и не продуманная пропаганда с обоих сторон давала свои плоды, и народ снова делился. Решившие не молчать «осси» били первыми: забастовки, стачки – все как по учебнику. Город превращался в зону боев и лишь изредка удавалось добиться тишины. Но она была не такая, как обычно. В ней не было умиротворения и примирения, в ней был гнет и замалчивание. Все же Запад каждый раз оказывался сильнее.

Из подворотни раздался крик. Глянув в сторону возгласа, Дима прошел подальше и заглянул за угол дома. Там был патруль. С пяти часов вечера, как и всю ночь, был комендантский час – можно было выйти только по спецпропускам. Среде стоило искать другой маршрут.

–– Вам запрещено покидать место проживания в комендантский час! – раздался удар и протяжный стон.

Патруль ломал пару каких-то бедолаг. Один из тех был покрупнее, а второй более щуплый. Свернув нарушителей в бараний рог, полицаи начали потрошить их карманы и вываливать прямо на землю под дождь все содержимое – бумажники, паспорта. Внезапно на отвороте куртки показался пришитый шеврон армии ГДР. Его, как слышал Дима, использовали для опознания в ячейках сопротивлений Восточной Германии. Со времен Восточного Блока этого добра осталось навалом. Полицай махом телескопической дубинки отвесил удар по голове. Резким пинком в живот, патрульный поставил второго на колени, явно почувствовав свою власть. Это было произвол, но Среда не мог вмешиваться. Снова раздался удар. Еще и еще! Лежачего втаптывали в грязь.

Дима огляделся. Позади был кафетерий с заколоченными не самыми сортовыми досками разбитыми витринами. Он быстро зашагал туда. Дождь мог на время скрыть его у самой домовой стенки, и этим нужно было воспользоваться. Перешагнув лужу, он приблизился к двери кафе, но та оказалась запертой. Постучавшись, Дима обернулся. Неспешно приближался другой патруль. И хоть полицейские переговаривались между собой, и не следили так пристально за округой, угроза оставалась реальной.

–– Мы закрыты. – ответили за дверью. – Прошу вас, уходите.

–– Мне нужна помощь. – почти без акцента ответил Дима. – Пожалуйста, помогите.

–– Мы не хотим иметь проблем с законом. – чуть приоткрылась дверца. Из-за нее показался пристальный взгляд, напуганный визитом незнакомца. – Уходите.

–– Пожалуйста. – мужчина согнул руку в лотке, показав обращенный сложенными пальцами к двери кулак.

Это было приветствие «Красных фронтовиков», его знало большинство немцев. И это могло оказаться спасительной карточной в рукаве иностранца здесь. Если владельцы кафе «осси» – то они поймут, что зла тот им не желает. Среда постоял у двери еще пару секунд, до того, как цепочка на дубовой дверце, наконец, была снята и его пустили внутрь. Отряхнувшись, он скинул с плеч куртку и ветровку, промокшую до нитки. Стряхнув с волос влагу, он осторожно присел за один из квадратных столиков, что был между стоящих напротив друг на друга коричневых мягких диванов. Посетителей, ясное дело, не было. Но на столике дотлевала папироса на мундштуке – хозяйская. Повезло Диме, что мадам решила слегка подымить в зале, под звуки дождя, раз отреагировала на его просьбы.

–– Вы можете просушить вещи на кухне. – произнесла та тихо, посматривая на улицу. Патруля пока не было видно. – Я сделала вам чай. Простите, не знала, какой хотите, потому заварила черный.

На столик перед мужчиной встала кружка на блюдце со сверкающей ложкой. Рядом с ней лежала пара пакетиков сахара – пусть гость сам решает сколько ему насыпать.

–– Спасибо, сколько…

–– О, нет, бросьте, от чашки чая я не обеднею. – улыбнулась тогда фрау, отказываясь от протянутых долларов. – Вы ведь не от сюда, иначе бы не вышли на улицу, тем более в такую-то погоду.

Погодка, и правда, была не лучшая. С небес лило так, будто Бог в попытке вымыть полы, сделать это по-матросски, просто разлив ведро колодезной воды, а затем не совсем умело управился со шваброй. Не то, чтобы это не было погодой в Берлине, или хотя бы редким явлением, просто из детства об этой стране Среда запомнил только хорошее. В первую очередь все, что могло ассоциироваться у него с родителями, и особенно с отцом. Семейство жило в этом городе достаточно долго. Настолько, что маленький Дима успел здесь родиться, вырасти и успеть сходить на несколько лет в восточногерманскую школу, на чем настояла его мать – коренная немка. Еще одним из приятных воспоминаний стали два друга Михаила Феликсовича. Оба были сотрудниками немецкой контрразведки…

Один из них и мог помочь. Адлер Дениц – именно его отец рекомендовал сыну в первую очередь. Все-таки он было более легок на подъем, чем хмурый и задумчивый Гюнтер. «Шебутной мужик этот Адлер…» – рассказывал отец. И каждый день рождения Димы не обходился без подарка от немца, и каждый раз тот был с подначкой: то с рисунками, то с фотографиями, с вырезками шуток. На такого человека и была надежда сейчас. Надежда, то он, как и в прежние годы, пусть уже немолод, сорвется на помощь. Больше не к кому было обратится…

–– Да, я не местный. – пожал плечами Дима. – Я из России, мой отец служил здесь. Приехал повидать его друзей, а застал тридцать третий.

–– Десантником был? Я раньше жила близь Котбуса. – с некоторым восхищением признала хозяйка. – Были там ваши молодые ребята. Все как на подбор красавцы. Да и я в свое время не была такой, как сейчас. Вот бы все это вернуть…

–– Нет, не десантник… – помешивая чай, усмехнулся Среда. – Если бы был десантником, было бы проще. Тогда бы все его друзья были в бывших Республиках, а так… Пришлось лететь не в самый благополучный край теперь. Он работал в КГБ. Теперь об этом уже можно говорить.

–– КГБ – серьезные мужчины. Хотя… – грустно искривила улыбку фрау. – Мы и этих полицаев считали серьезными. Думали, что голова у них на плечах, а оказалось, что в голове этой только приказы и деньги. Кто мог, уже давно уволился оттуда. Остались только «роботы». Айнзацгруппы…

Это было так. Сколько было новостных репортажей отсюда, которые освещали забастовку полицейских, которую разгоняли другими полицейскими! Абсурд! Кажется, в этом «театре одного народа» смешалось все, а страсть среди людских масс дошла до точки своего кипения. Полная неразбериха – все против всех. И правые, и виноватые попадали под одну гребенку протестов и арестов. Были и вооруженные стачки, и теракты, и длилось все это уже больше года. Бундестаг решил подмять недовольный восток силой, но вот у него не получилось. Оставшиеся после слияния двух стран люди все еще были с памятью о том, что политика может быть другой, что страна может быть другой. Но кто-то считает, что эти старики лишь проблема на пути прогресса, но ведь нет – прогресса не было. Было опустошение, поглощение, и крах, прямо как с Россией. Пусть наверху и заявляли об успехах, но это тоже похоже на старшего восточного брата. Все одинаково и путь одинаковый. Только здесь терпеть не стали и высказали мнение, за что и поплатились. Мятежные подразделения армии и полиции либо жестко подчинили воле новых командиров, либо распустили и продолжают распускать. Среди государственного аппарата проходят чистки и суды. Последней каплей стал Белый Дом, который высказал свою поддержку властям ФРГ, и ввел дополнительные войска на свои базы. Дядя Сэм окончательно заткнул требовательный народный фронт. Теперь здесь хозяйничал не только Бундестаг, ни никто и не думал признавать это вражеской оккупацией…

–– Простите, я ищу тут один адрес, а телефон разрядился. – Среда пошарил по карманам. Когда нашел отрывок бумаги с адресом, показал его хозяйке кафе. – Вот. Это где-то в этом районе. Я жил тут в детстве, но сейчас не могу понять, куда мне идти.

–– О, это совсем недалеко. – надев на нос тоненькие очки, та глянула на заковыристую надпись. – Два дома отсюда, там панельная постройка через парк.

–– Спасибо еще раз. – засобирался на выход Дима. Только встав, остановился и повернулся. – Но почему вы не уедете отсюда?

–– Потому что это наша Родина. – улыбнулась она по-доброму, подавая Диме его подсохшую куртку. – А какая бы она не была… Любить ее надо. Я провожу тебя до черного хода, так будет надежнее.

Дальнейший путь снова лежал под дождем. Вытряхнув из капюшона воду, Дима накинул его на мокрую голову и зашагал в указанную сторону. Огибал лужи и грязные участки. Кое-где под ногами хрустело стекло и шуршала тонкая, сделанная из ленты, колючая проволока, которую еще не успели убрать.

Кусочки, маленькие фрагменты незамеченные уборщиками, но именно из них складывалась вся картина. Власти пытались быстро скрыть то, что уже перло из общества, как прыщ на лбу. От кого? От иностранных коллег, что вот-вот соберутся на очередную попойку, прикрывшись нефтяным саммитом. Не то, чтобы углеводороды были плохим поводом попить и попилить мир заново, но ведь все знали, что за официальной частью обязательно будет светский ужин с множеством того, что по цене уже давно побило новинки авторынка. Среда относился ко всему этому скептически. Что они могли решить, если на Ближнем Востоке Афганский монстр качал в три раза больше нефти чем раньше, но его не было заявлено на мероприятии? Что это был за перформанс от завсегдатаев нефтяного «клуба» – не пускать, пусть мощного в добывающем плане, но новичка? Или это был сабантуй-междусобойчик? Ну, тогда это не перформанс, а преферанс. Как подъездные алкаши «соображают на троих», так и эти тоже… «сообразят» как именно выгоднее поделить черную кровь зеленой планетки. Простые, мерзопакостные торгаши.

…За рассуждениями Среда едва не пропустил дом, но повезло, что нужная квартира была в последнем подъезде. Дима оказался как раз около него, когда пришел к умозаключению по поводу предстоящего мирового мероприятия. Поглядев на мокрую от воды бумажку в руках, понял – адрес верный. Оставалось лишь войти.

Домик был ну чисто советский, словно Среда и не уезжал никуда. Стандартная хрущёвка, коих в бывшем СССР было, кажется, больше, чем жителей. Но тут она была какая-то… более свежая, прибранная и аккуратная. Уже не было в ней деревянных рам, заставленных хламов лоджий и странных цветов вперемешку с сорняками на полянах между подъездами. Отличалась только дверь. Стеклянная! Такое было в первый раз… Страшно было подумать, что с ней бы уже сделали в России, раз в век безнравствия и плохого воспитания даже железные двери с несколькими замками не держат натиск вандализма. А тут вот такое чудо, в котором отражается мокрая щетинистая рожа, с туповатым уставшим взглядом глядящая на свое отражение.

Но размышления о «них и нас» прервал вышедший из двери рабочий, что несколько с удивлением смотрел на стоящего перед собой человека. Несколько секунд не спуская глаз со Среды, человек удалился прочь, достав из кармана какую-то ламинированную карточку – пропуск. Придержав ногой закрывающуюся стеклянную дверь, Дима зашел за нее, осторожно, практически с трепетом, закрывая.

–– Точно не рассыплешься? – спросил он тихо, осторожно отпуская руки.

Глянув на плане эвакуации как располагаются квартирки, поднявшись по небольшим ступенькам и завернув к лестнице, Среда быстро сообразил на каком примерно этаже может находиться нужная квартира. На третьем. В самом центре дома. А судя по планировке, окна должны были выходить на улицу, с которой он подошел.

Внутри домишка тоже был не отличительным. Все те же бетонные ступеньки с непонятными вкраплениями камня, базальта или… что это вообще было? Гранит?.. А красное?! Неизвестно, кому пришла в голову идея мешать в бетон различные камушки, а затем делать из этого лестницы, но это визитная карточка построек, которым было больше тридцати лет. И конечно же плитка. Маленькая, желто-зеленая, которой обычно мостили либо туалет, либо лестничную клетку. В России такая уже давно не сверкающая. Но тут она была чище, будто ее вообще не пользовали, не ходили, и сплошь летали над ней. Педантичные немцы были более аккуратны с наследием, чем погубленные горем по разбитой жизни россияне.

Перед взором предстала железная дверь с номером квартиры. Прежде чем занести кулак в попытке постучать, Среда подумал, что же сказать. Адлеру поди больше шестидесяти! Все ветераны. Оставалась надежда, что поймут, даже в таком возрасте помогут. Уже подняв руку, чтобы костяшкой пальца постучать в дверь, он еще раз остановился. Подумал, мол, а что если…

–– Пропуск нужен? – раздался уставший голос.

За мгновение до того, как Дима постучался бы в дверь, ее открыли. При том не ясно, чем руководствовался житель, ведь зрачка тоже не было. Хотя нет, это была жительница: стройная и миловидная девушка, лет таких, что можно было бы закончить вуз, но еще не потерять лик на работе. И она была красива. Слегка топорные немецкие черты лица сочетались с элегантными линиями скул и несильными впадинами на щеках. На ее горле виднелось множество мелких шрамов. Что-то их оставило, а значит мадам была не с самой простой судьбой. При том она, пусть и вяло, не совсем охотно, но приветливо улыбалась, не показывая зубов. Затем переменилась в лице, поняв, что Дима уже целую секунду не может определиться с ответом на заданный вопрос. А тот просто молча наблюдал, как его исследуют неестественно карие глаза за толстыми линзами в черной оправе очков.

Загудел какой-то странный агрегат за дверью, и девушка протянула ему пластиковую карточку с его физиономией, придуманными именем и фамилией, а также штрих кодом, как на товарах в магазине. Это и был тот самый пропуск. Она делала их нелегально, но Диму интересовало не это.

–– Семьдесят евро, пожалуйста. – спокойной произнесла девушка, рассчитывая на награду.

–– Что? – наконец понял, что же вообще происходит, мужчина. – Но как?! В смысле, я не…

–– Камера в дальнем углу комнаты. – большим пальцем та указала через плечо, одновременно убирая постриженные под каре светлые волосы. – Прошу, не отнимайте мое время.

–– Нет, мне нужен Адлер Дёниц. – показал ей бумажку Среда. – Он жил тут, и, может быть, вы знаете, где можно его найти. Мне нужна его помощь.

Девушка смутилась, оттянула от мужчины руку с пропуском. И задумалась, оглядев неожиданного гостя. Небрежно кинула карточку на стоящий за дверью столик. Осторожно взяв у Димы бумажку, она внимательно поглядела на то, что там написано. Буквально въевшись в витиеватую запись взглядом, она почесала затылок рукой в перчатке и отдала обрывок обратно.

–– Кто вам дал это? Вы русский, но вам не идет фамилия Серафимов. – прищурила глаза она.

Она с первого раза, наугад, назвала его агентурную фамилию, под которой он учился в разведшколе при управлении ФСБ. Это было либо колдовство, либо Дима все же пришел по нужному адресу. Но кто эта девица? Среда не сомневался, что офицер контрразведки Штази мог его быстро раскусить, но она была слишком молода. Если она сотрудник другой разведки, то почему она делает нелегальные пропуска? Это были слишком сложные вопросы, ответов на которые пока не было.

–– Подожди, минутку… – протянула она, отходя от двери, пропуская гостя внутрь. – Ты ведь Дима? Твой отец, Михаил Феликсович Среда служил во Втором Главном Управлении КГБ здесь, да? С семьдесят шестого по семьдесят девятый. А потом с восемьдесят шестого по девяносто первый.

–– Быстро… – проходя через порог, протянул Дима, осматриваясь. Камеры в дальнем углу не было. – Пора переставать использовать крем для омоложения. Я совсем не изменился?

–– Нет, конечно изменился. Во время нашей последней встречи тебе было одиннадцать, вроде бы. – наконец по-доброму, искренне улыбнулась она ему, накинув на плечи халат из фиолетового шелка. – Но строение ушных раковин обычно не меняется с возрастом, как и общее положение носовой перегородки, расстояние между глаз и виски. А еще тебя выдал достаточно редкий оттенок глаз.

–– Шерлок бы сейчас нервно закурил. – он стянул с плеч мокрую куртку.

Она усмехнулась, подав к его ногам два черных запыленных тапка. Сообразив, что стоит включить свет и не встречать гостя в впотьмах, та… не протянула руку к выключателю. Свет включился сам, притом переключатель щелкнул. Дима удивился, повернулся на звук, но никого не обнаружил. Может быть, еще один житель квартиры решил попрятаться?

–– Датчик движения сработал. – пояснила девушка, видя взволнованность. – Боюсь, что папы сейчас нет дома, он не сможет помочь… Зато, может, я могу попытаться? Я Моргана, помнишь? Его дочь.

–– Точно! Как же я сразу не догадался?! – улыбнулся ей в ответ Дима, надев тапки на мокрые ноги. – Я ведь помню тебя, мы даже… дружили?

–– Да, вероятно. Мне было шесть, когда рухнула стена и восемь, когда вы переехали. Проходи в комнату, я сейчас сделаю чай и принесу тебе что-нибудь перекусить. – она прихлопнула его по груди, уходя в столовую.

Пройдя до указанного места, Дима потянул руку к переключателю. Еще до того, как его пальцы коснулись прохладного белого пластика кнопки, та щелкнула, и свет включился. Среда не переходил порог, а стоял чуть дальше. Просто протянул руку. Не понимая, как все это должно работать, огляделся. Все это и правда больше походило на кудесничество, потому что он такого раньше точно не видел. Ну, или не замечал. В любом случае, задерживаться в проходе не следовало. Потому мужчина слегка настороженно вошел в помещение.

Оно не было шибко большим и даже не слишком квадратным. Жил Дёниц с дочерью явно не бедно, но Дима не помнил этой квартиры и не мог сравнить с тем, как было во времена ГДР. Одно можно было сказать точно, а скорее даже воскликнуть – царские хоромы! Однако, интересной здесь была далеко не планировка, а то, что было в комнате с небольшим кожаным диваном и столом по середине. Здесь был и еще один стол, на котором что-то дымилось, но не сигарета. Только подойдя, Среда понял, что это была пара паяльников. Один посерьезнее, с большим жалом. Второй, наверняка, для тонких работ, раз рядом с ним на серебристой станине была лупа. Единственное, что не давало покоя – некоторый слой пыли на увеличительном стекле, ей не пользовались, кажется, достаточно давно. А рядом коробочки с запчастями к механизмам и микроэлектронике. Болтики, едва различимые из-за размера винтики, и прочие метизы, оборванные куски кабелей различного сечения, а также части и детали от каких-то приборов. Это больше похоже на мастерскую, чем на комнату для гостей. Девушку явно давно никто не посещал. Как только Дима сел на диван, в воздух с того поднялась пыль.

Но его заинтересовало точно не это. На противоположной стене была целая куча медалей и каких-то грамот, презентов и кубков. Они все были убраны на верхнюю полку, и, скорее навалены на нее, чем просто разложены. Увидеть, за что конкретно они были получены не представлялось возможным. Но вот что можно было увидеть точно – фотографию Морганы в военной форме и с пассатижами в руках. Форма немецкая, но не армейская. Скорее, полицейский спецназ, или что-то близкое к этому.

–– У меня тут небольшой бардак, все-таки гости приходят редко. – девушка поставила на стол тарелку с нарезкой сыра и колбасы, другой рукой подала Диме чашку с черным чаем на блюдце. – Обстановка рабочая, но ведь это не помешает нам попить чего-нибудь? В конце концов, столько лет прошло… Мне кажется, за разговорами будет уж точно не до бардака. Я, кстати, могу и по-русски. – развела руками она, заговорив для Среды по родному. – Если языковой барьер для тебя слишком сильный.

–– Будто и не уезжал. – усмехнулся он, отпив чай. – Это твои медали?

–– Да, большая часть. – держа в руках чашку и блюдце, поправив фиолетовый халат на себе, Моргана присела на диван рядом, подув на кофе. – Штуки три или четыре папиных. Управление, в котором я работала, не скупилось на медали. Да и научный центр при нем тоже. Ну, рассказывай, как жизнь?

–– Э, нет, сперва твоя очередь. Больно мне чай понравился. – отшутился он, отпив еще немного, и глянул на часы. – Что за научный центр? Ты таки вроде тех ботаников, что карандашами в инопланетян тыкают в ужасной фантастике девяностых?

–– Ха-ха, нет, я тыкаю не карандашом. – поддержала она, рассмеявшись и поставив кофе на стол. – Я закончила школу, прошла армейские курсы и работала в Противоминном Центре при контртеррористическом отделе Полиции… Ну, вообще, мы занимались взрывчаткой. – на пальцах попыталась объяснить девушка, почесав пальцем висок. – Я работала сапером, даже успела заработать славу на этом поприще. Но, одновременно с этим, помогала в разработке автоматизированных средств разминирования: роботов, костюмов и прочее. Если коротко – все те штуки, что должны спасать человека от непосредственного перекусывания, обязательно красного… провода. Дело не самое простое, но работала в команде, и было интересно.

–– То есть ты создаешь роботов? – поинтересовался, не понимая, Дима. – Звучит… футуристично.

–– Не совсем. – пожала плечами она. – Я разрабатывала общие механизмы, их совокупную работу. Можно сказать, что я отвечала за конечный этап разработки, за работу непосредственно всего агрегата. – Дениц развела руками на относительно большое расстояние, чтобы стало еще понятнее. – А также пишу программное обеспечение. И вот тут все делаю сама. Для бюро даже получилось разработать, хоть и проблемный, но искусственный интеллект, который проходит обкатку уже пару лет. Кстати, у меня кое-что есть…

Она встала. Запахнув халат и забрав с собой на кухню пустые чашки с блюдцами, вернулась с кусочком пирога, который поставила гостю. А сама из рук показала небольшую фотографию. На ней Моргана жала руку механической конечности на стенде. Девушка была запечатлена счастливой. В тот день ее явно сопровождал успех, но вот Среда услышал грустное всхлипывание и заметил на лице Морганы едва уловимую печальную ухмылку. Его только сейчас посетила мысль о том, что, вообще-то, в рабочее время Моргана сидит дома, и судя по крайне обжитой квартире – практически безвылазно. Как гениальный инженер и программист докатился до такой жизни? Ее уволили? Но почему? Такие фото, как это, не делают с простыми работягами. Она явно была важным звеном в истории с робототехникой. И тут до Димы дошло почему же в углу не было камеры…

–– А почему ты не на работе? – начал он издалека, чтобы не слишком бравировать тем, что раскусил немку. Та убрала фотографию и натянула на правую руку рукав халата.

–– Потому что… – попыталась подобрать слова Дениц, но замешкалась. – Мне… эм…

Было видно, что она ломалась, не хотела говорить, но это терзало изнутри. Думала, с чего начать, чтобы не повергнуть в шок.

–– Мне запрещено работать. Я, пожалуй, единственный человек во всей Германии, которому запрещено работать по решению суда. – пожала плечами она. Отодвинулась от Димы, не смотря на него. – Я… я не знаю с чего начать.

–– С начала. Оттуда, откуда будет легче. Хотя, я не настаиваю.

–– А какой уже смысл скрывать, раз начала? Это очень болезненная, в прямом смысле, история… Мы работали над комплектом ручных протезов, потому как самая распространенная ошибка сапера – дрожащие руки, которые потом превращаются в пыль. Я писала для них программу, они должны были работать напрямую с мозгом, через чип с отдельным интеллектом. Мы разработали все за два года, собрали еще за месяц. Все проверили, и оно прекрасно работало при любых нагрузках… – было видно, что ей очень трудно говорить, но она продолжала. – Но я не успела закончить работу над программой полностью! Меня выдернули на очень сложное разминирование. Это был стадион в Мюнхене, где работало три бригады. Вперед пропустили меня, как рекомендованного специалиста. Я… обезвредила ту бомбу, вынула ее дистанционный взрыватель. Но террорист нажал на свою кнопку!

Она медленно закатила рукав. Среда опустил глаза, но пока ничего особенного не видел. Но как только ткань халата поднялась выше черной кожаной перчатки, Дима увидел чешуйчатый серебристого цвета металл. С удивленным лицом глянул на девушку, которая была расстроена, несколько насупленна. Моргана, видно, свыкалась с мыслью, что ее плоть и кровь частично покинули ее. Ей было больно признавать ошибку. Свою, чужую – неважно. Ошибку, стоившую ей руки.

Сняв перчатку и бесшумно сжав металлический кулак, она повернула его, чтобы на матовом металле засиял свет от люстры. Каждая щелка, каждый элемент, каждая пятигранная чешуйка на тыльной части руки была просчитана до микрон. Все ходило, все двигалось как у живого тела. Эти элементы расходились и сходились, подобно настоящей коже. Не было ограничений в движениях, не было лишних звуков, скрипов и хрустов. Филигранная, по-настоящему ювелирная работа.

–– Ух ты…

–– Теперь не такая красивая, да? – саркастично спросила она, глянув ему в глаза.

–– А мне так больше нравится. – с доброй улыбкой встретил он ее слова. Осторожно взял за металлическую руку, рассматривая ту внимательнее. – Двигается совсем как настоящая! Что это за металл?

–– Особо прочный сплав титана. – ответила Моргана достаточно спокойно. – Он держит пулю Калашникова с двадцати пяти метров, и уводит с десяти. Мне распылило руку, развернуло кусок плеча, вместе с ключицей. В левой руке лучевая кость так же из титана, как и два пальца, но те живые – их удалось собрать. А в голове… – она демонстративно ткнула пальцем в висок. – Шестимиллиметровая пластина, которая держит весь череп в сборе. Но, есть и еще кое-что. Ты ведь уже догадался, что там не было камеры, да?

–– Ты не моргаешь. – повел бровью Дима. – В смысле, я ни разу этого не увидел до сих пор.

Она выдохнула и потянулась к очкам. Осторожно взявшись металлическими пальцами за душку, потянула их от себя, убрав волосы за ухо. На ее лице проступила мина недовольства. Ей не нравилось, что ее вывели на чистую воду, но пора было бы уже признаться… самой себе. Не прятать все то, чем наградила судьба. Окуляры оказались сложенными на столе, и на Диму смотрел совсем другой взгляд. От карих глаз не осталось и следа.

С прекрасного лица на него смотрели два сверкающих бирюзовых колечка, которые просвечивали даже через свисающие со лба пряди светлых волос. Даже Дима понимал, что внутри них что-то вроде камеры. Ну дает… Такие технологии уж точно не каждый день увидишь, особенно в живом, и очень прекрасном человеке. Она стеснительно покраснела, но не смогла опустить взгляд, и даже моргнуть. Ее бирюзовые глаза застыли на нем, будто пытаясь поглотить. Еще немного такого зрительного контакта, и сознание Среды точно начнет затягивать в черные окуляры, опоясанные электронным свечением.

–– Ладно, тебе вроде бы нужна была помощь… – отвернувшись, Моргана надела на нос очки, кашлянув в металлический кулак. – Кушай тортик-то. Я вчера приготовила.

–– А как же моя история? – несколько смутился мужчина. – Мы же…

–– Ладно, не буду тебя обманывать. Это автоматическая штука. – пожала плечами она. – Я узнала тебя практически сразу, как только ты спросил об отце. Теперь я знаю все про тебя, что не засекречено. Подполковник, четыре командировки на Кавказ, кавалер шести государственных наград, а также секретарь в ФСБ…о, у тебя дочь, и… Прости, мне жаль, я не…

–– Да ничего. Я узнал твое, ты мое. Все в порядке. – хмыкнул Дима. Воцарилась неловкая пауза, и ее прервал лишь звук вонзающейся в кусочек тортика ложки. – Я тоже учусь жить с этим. Вкусно получилось, что это?

–– «Прага», дедушкин рецепт. Говорят, его обучил один русский, когда они были под Смоленском… – стесненно усмехнувшись, немка потерла механическими пальцами лоб. – Отец страшно любил, когда я ему его готовила.

–– Постой, постой… – чуть не поперхнулся Среда.

–– Да, папа умер полгода назад, так что боюсь он тебе не поможет. – с грустной миной Моргана пожала плечами. – Зато я могу, чем смогу. Я осталась одна и уж на тебя точно найду время, если это не спасение мира. – она усмехнулась, но потом, глядя на изменившийся взгляд Среды, и сама стала осторожной с фразами. – …так ведь?..

Не зная какие именно слова подобрать для ожидающей ответа дамы, Дима сперва немного поковырял кусочек торта, но затем отставил его подальше. Сложил руки в замок на коленях. Было очень трудно просить, но время поджимало. Среде нужен был помощник. Даже не так – команда. Ему определенно нужен был десяток людей, не меньше. Нельзя было рассчитывать на себя – только одного клоуна – зная, что придется вытаскивать «кролика» из вольфрамовой, сошедшей с орбиты, шляпы.

–– О, черт… – по паузе Моргана все поняла.

–– Я не знаю даже с чего и начать. – развел руками Дима. – Все было в спешке. Ты, наверное, слышала про взрыв в Министерстве Обороны? Там на срочном совещании обсуждались вопросы стратегической важности, но все в один момент пошло уж точно не по стратегии. И это главная проблема – Россия сейчас в кольце врагов, как с Востока, так и с Запада. Ты ведь знаешь Ульяну Вирхову? Генерал-майора? Она выжила и приползла ко мне с дырой в пузе. Если очень вкратце, то кто-то спустил советский сателлит с дальней орбиты Земли и направил его на Берлин. Он упадет на город через… сорок два часа.

–– Это было бы бредом, если бы я не знала, что ты не врешь. – шире раскрыв один глаз, она глянула на Диму косо. – Черт, ты ведь и правда не врешь! Но, мы же помним, что через несколько дней здесь будет саммит, где соберется весь высший свет? Для него уже который день Нео-Гестапо расчищает улицы… Погоди, а что ты должен сделать? Не дать ему упасть? Каким образом?!

–– Нет, не это моя задача… – пожал плечами тот, мотнув головой. – У станции на борту какой-то гребаный груз, который не должен-таки попасть в руки как немцев, так и, тем более, американцев. Станция сверхсекретная, а если она окажется ещё и опасной – хлипкий мир рухнет. Мы забираем посылку и сваливаем ко всем чертям.

–– Ко всем чертям, говоришь… – начала греться Моргана, исказив улыбку. – А кто будет разбираться с тем дерьмом, что свалится на Германию с неба? Немцы?! А нас никто спросить не хочет, или мы снова разменная монета?! СССР бросил нас, Россия обрушила спутник, а американцы уже тридцать лет пытаются придушить! Дима! – вскочила она на ноги. – У этой истории НЕТ конца. Кто со всем этим будет разбираться, кому предъявить счет за возможные жертвы?! Нам их сейчас, итак, хватает…

Тяжело выдохнув, Дениц подняла очки на лоб и потерла титановыми пальцами переносицу. Было видно, как она скалится от выбора: помочь и посодействовать в вероятном разрушении собственной страны и города, или же промолчать, отправить мужчину домой, но все с тем же исходом. Дилемма стояла непростая, потому что факт оставался фактом – если станция не взорвется в воздухе, не сгорит в атмосфере или не разобьется об МКС, то все равно, рано или поздно, она будет на Земле. Пушечным ядром прошьет все, что будет на ее пути. Это была уже не расчётная теоретическая реальность, а ближайшее будущее. Если на борту что-то действительно серьезное… Что-то, что может привлечь тех, кому эта «посылка» не была адресована… То это вызовет очень и очень большой резонанс в мировом порядке. Даже сам факт падения будет уже не столь нужным! Все внимание уйдет на содержимое. Там может ведь оказаться что угодно. От стратегических карт, до оружия массового поражения. От космических неизученных болезней, до того, что совсем не может представить человеческий мозг. И это пугает.

Громада советского вольфрама падала с небес, как запоздавший «привет» с Востока, и несла в своем чреве неизвестную дрянь.

…А как бы поступил ее отец? Все же Дима рассчитывал на него, потому что знал, что Адлер Дениц скорее всего в лепешку бы разбился, но помог товарищам. Пусть не самый серьезный, не самый правильный, но немец был всегда своим и для отца Среды, и для самого Димы. Он бы не бросил их в беде. Об этом же подумала и Моргана, на мгновение посмотрев на фотографию отца, которая была на прищепке над рабочим столом.

–– Он бы тебе помог… – сказала она наконец, тяжело выдохнув. – Значит, помогу и я. Задача явно сложная, а значит здесь нужна сплоченная команда.

Моргана скинула с себя халат. Сверху осталась в желто-фиолетовой майке. Взгляду предстало все ее полное красот тело. Теперь почти ничего не скрывало элегантные изгибы. Она была не хрупкой, как вытянутый винный фужер. Но и не набита мышцами под завязку, как Ульяна. В ней был идеальный баланс между харизмой и нежностью, между силой и женской слабостью. Между живой теплой тканью и холодным матовым металлом. На руках виднелись редкие волны – там под кожей скрывались тренированные суровой службой мышцы. При том Дениц была милой, с аккуратной шеей и плечами.

–– Если есть команда, вообще замечательно! – взялся за тарелку с недоеденным тортиком Среда, запихивая в рот последнюю ложку с «Прагой».

–– Мы поедем в Управление. Постой ровно. – посмотрела она на него внимательно, явно сфотографировав.

–– Стой, стой, в твое Управление?! – уточнил тот, прищурившись. – Ты уверена, что стоит привлекать немецких военных?

–– Да, уверена. Дим, тебе нужна помощь или нет? Я им доверяю, и либо они, либо ты сам по себе.

–– Черт… – прошипел Среда через зубы, прикрыв рот рукой. – Тогда стоит поспешить.

Прыгнув в дорогие, фиолетового цвета кеды, Моргана достала из-под крышки принтера новый пропуск. Теперь уже с нормальными именем и фамилией. Девушка открыла полку у комода, достала оттуда ключи. Они были не от квартиры, потому что квартирные в замке, готовые к повороту. А эти скорее от амбарного замка. «Гараж?» – догадался Среда, на что Дениц с едва заметной улыбкой кивнула, а затем ответила: «Покажу еще кое-что…». Перекинув Диме с вешалки сине-фиолетовую ветровку из синтетики, примерно такую же, какую вся Россия носила во времена «братков» и «кабанов», Моргана взяла за воротник его мокрую кожанку и повесила на межкомнатную дверь, чтобы та хоть немного просохла. Сборы продлились еще несколько секунд, и наконец дверь закрылась на замок с другой стороны квартиры.

…Цепь покосившихся гаражей постепенно превращалась в целый кооператив. Моргана и Дима проходили все дальше мимо рядов проржавевших коробочек с пробитыми крышами. Это тоже было наследие Варшавского Блока. ГДР настроил таких гаражей столько, сколько тогда не было машин. Сейчас же они стояли без дела, потому что были попросту не нужны. Это было больше похоже на кладбище, чем на действующее пристанище автолюбителей и ремонтников. Но девушка вела себя уверенно, даже не замечала растущие прямо из крыш березы и липы. Дениц подошла к ржавой двери, и просто приложила ключ к амбарному замку на петлях. Тот открылся. Скорее всего, под ржавым металлом снова пряталась очень технологичная начинка. Это словно подгоревший, но очень вкусный пирог, от которого не ожидаешь взрыва сливочно-кремового вкуса. Сказать, что Дима удивился – ничего не сказать. Не то, чтобы он был как ребенок, скорее просто Моргана умела разрывать все шаблоны.

–– Гараж часто вскрывали. – пояснила она, убрав ключи в карман. – Пришлось придумать что-то, чтобы этот замок нельзя было вскрыть отмычкой и матом. Как будто тут есть что взять…

Дениц открыла скрипучую железную дверь, которая с другой стороны выглядела намного приличнее. Отделанная белым и чистым металлом, она почти сверкала. Там, где должны были быть, по логике, крепления для шпингалета, красовался электронный замок с блоком управления. Но, как Большой Театр начинается с вешалки, так и это технологическое чудо начиналось не с самого главного. Сперва была небольшая комнатка, где можно было посидеть. Пара диванов, журнальный столик и вертикальный холодильник, который едва слышно гудел, работая. На белоснежной стене висел телевизор, а на столе стоял ноутбук и лампа. На стойке был набор инструментов и деталей. Похоже, девушка и здесь что-то проектировала, ведь над столешницей была большая пробковая доска с чертежами и эскизами разнообразных механизмов. Не задерживаясь в этом помещении, Моргана дернула дверную ручку, что должна была вести в другую часть миниатюрного ангара. И, похоже, что цепь гаражей была соединена в один большой. В настолько маленьких, внешне, постсоветских «коробочках» не могло разместиться все это добро.

Следующий зал был намного больше и тут уже была основная масса интересного: полноценная рабочая зона с цепным подъемником и верстаками, в углу стоял деревянный шкаф – бывшая картотека, как в библиотеке, наполненная болтами да гайками. Дальше пара отключенных и запакованных в целлофан станков, которые либо не открывались, либо уже перестали работать. В помещении оказалось не прибрано. Видно, что это место не посещали многие месяцы

Внезапно над дальней частью, что была метрах в шести, и где виднелся какой-то черный приземистый силуэт, загорелся свет. Там стояла машина – купе, с клинообразным носом, что было достаточно узнаваемо во всем мире – BMW. Ну еще бы, какая еще машина может стоять в гараже у немки, особенно когда на ее Родине такие машины сейчас, как шестерка «Жигулей» в пригороде Саратова. В Германии они практически ничего не стоят.

–– Скромненько… – осматриваясь, произнес Дима.

–– Не думай, что я за еду работала. – Моргана мягко прошла до машины, с едва слышимым звуком открыла ее дверь и взяла оттуда что-то. Еще одни ключи. – По линии исследований у нас были весьма хорошие контракты. А покупка кучи ржавых гаражей едва ли могла ударить по кошельку. Когда-то я здесь проводила больше времени… Но сейчас и смысла особо-то нет, потому что работаю в основном удаленно.

–– Удаленно? Что входит в твою работу? —спросил Среда, подходя к машине и присаживаясь на ее капот. – Я понимаю, когда ты работала в Управлении…

–– Я пишу коды, иногда разрабатываю механизмы в программах. – спокойно ответила та, подкидывая металлической рукой связку ключей. – Консультирую и так далее. Работа не самая пыльная, но… быстро наскучивает. – она глянула на Диму, потянув улыбку по своему лицу… – О, мы не на этой поедем…

Дима прищурился, не совсем поняв ее слова. Он пока не заметил других, настолько же явно стоящих машин. Но, оглядевшись, увидел. За ширмой, под брезентовой накидкой, было что-то длинное, но при том квадратное. Несколько даже… родное? Однако, силуэт не самый понятный. По миру машин, похожих на чемодан, ездит слишком много. Точно можно было сказать только, что под накидкой что-то действительно культовое.

–– Для этой машины у меня нет двигателя. – прихлопнула рукой по капоту породистого немецкого авто девушка. – Я заказала новый, с завода, а из-за сложившейся политической ситуации, и забастовки там, он мне пока не пришел. Но я успела кое-что сделать…

Разведя руками, Дениц прошла мимо машин. Осторожно взялась живой рукой за уголок накидки и потянула ее на себя. Когда пыльный кусок брезента оказался на полу, Дима увидел собственное отражение… на хромированном зеркале. Взгляд плавно перекочевал на блестящую, идущую через весь корпус, от задних шестиугольных вытянутых фар до круглых фонарей в передней части, металлическую линию. Да даже дворники были покрыты блестящим металлом! Эту машину было не спутать. Детище Горьковского автозавода, настоящая красавица, выведенная в идеал и сверкающая полированной черной краской и хромом «Волга».

–– Красотка, а? – улыбнулась Моргана. – Отец говорил, что она досталась ему бесплатно и он перегнал ее из Киева, через всю Восточную Европу. Но потом сам забыл, и она простояла в гараже больше десяти лет. Я ее почистила, покрасила и перебрала, выкинула практически все сгнившие за это время внутренности. Здесь тысяча лошадиных сил, и коробка передач, способная прожевать полторы и не подавиться. И… – машина, с чуть слышимым писком сигнализации, взревела двигателем, громыхнув на весь гараж. – …электронные мозги. На дороге ей не будет равных.

–– Ты сама? – не переставал удивляться Среда. Убрав руки в карманы, подошел поближе. – Невероятно.

–– С этой штукой… – металлическим пальцем девушка осторожно коснулась виска. – Нет неизвестных технических решений. Она невероятно расширяет границы умений, и то, что ты не мог раньше, теперь выполняешь спокойно. Но мою программу отклонили.

–– Почему же? – поинтересовался он.

–– Пока я была в Мюнхене, – начала Дениц, скрестив руки на груди. – Проходил заключительный этап испытаний. Им нужен был военный протокол, который я не успела дописать. Дело отдали коллеге, который не должен был делать ничего в моей программе, и которому я лично запретила это делать! Но совет директоров спешил закрыть контракт и получить деньги, а потому меня даже не спросили. Протокол оказался нерабочим, часто сбоил, таким его и запихнули в меня – вот тебе и ответ, почему мне нельзя больше работать.

–– Но ведь ты его переписала, пере… переделала? –скосился на нее Среда.

–– Нет, диагностика показывает полную работоспособность. Вручную тоже не смогла найти ошибку. – с огорчением она пожала плечами, присаживаясь на крыло Волги. – Вероятно, тут дело в том, что при совокуплении с моим искусственным интеллектом, протокол просто был уничтожен в автоматическом режиме, как нерабочая ячейка. Потому и не сработал для военных. Я не знаю, я не могу понять. Это до сих пор загадка. Ладно… – перед фарами машины начали открываться двери гаража. – Пора выезжать.

Обойдя машину и открыв дверцу, Моргана села на мягкое водительское кресло, потянув на себя ремень безопасности. Дима к тому времени оказался на пассажирском, уже пристегнувшись. Внутри машина ничем не отличалась от заводской Волги. Не было ничего необычного: те же кресла, но несколько мягче, те же коврики и чудовищно неудобный тонкий руль, радиостанция с кривыми кнопками и огромная дверца бардачка. Классика, в общем, прямо как в детстве, когда Среда-старший возил сына на служебной машине. Была в этом какая-то романтика – ретро – как модно выражаться. Притом авто не гудело, не тряслась ручка переключения передач и была хорошая шумоизоляция. Мечта!

–– Будем надеяться, что они не ушли на обед. – поставив ноги в фиолетовых кедах на педали, Моргана включила передачу. Коробка ответила едва слышным щелчком.

Ворота за машиной закрылись сами.

Ядерный вальс. Полдень. Акты 1 и 2

Подняться наверх