Читать книгу Поэма о топоре. Алексей Попов – человек на все времена - - Страница 7

Сегодня молодым режиссерам, да уже и не очень-то молодым, но, как это принято сегодня, непременно и перманентно молодящимся, погруженным в сладкий процесс самовыражения за счет автора, совсем не понять, какой путь свершили эти люди; сквозь какой бурелом времени они продирались к правде, без которой немыслим русский театр, никогда ни в какие времена не перестававший говорить о человеке и открывать ему самую сокровенную правду о его житие-бытие.

Сохранять правду нашего театрального искусства было трудно.

За это порою расплачивались жизнью.

Об этом нынешнее поколение режиссеров часто просто не имеет понятия, но это еще полбеды, а настоящая беда заключается в том, что это поколение не желает ничего об этом ни знать, ни понимать. Как очень часто не имеет оно понятия и об истории родной страны. В этом они мало отличаются от остальных молодых людей самых разных профессий. Но может быть это и не совсем вина нынешнего поколения: в самом деле, всегда ли мы серьезно и непредвзято говорим с ним о прошлом нашей страны, всегда ли они получают достоверную о нем информацию, о чем речь, когда сегодня из учебного процесса порою изымается история литературы и, что кажется невероятным, даже история русского советского театра.

Сегодня как будто бы говорят молодежи – не оборачивайтесь назад, не уподобляйтесь Лотовой жене, смотрите только вперед, в будущее, которое по определению должно быть прекрасно, но разве можно что-то увидеть в будущем, когда его нет еще? Можно это будущее попытаться построить, даже, скорее, спроектировать, но для этого нужно очень хорошо знать и понимать прошлое. Иначе поспешишь вперед, а прибудешь назад, в прошлое, да еще самое худшее. В самой древней древности у всех народов были мифы, в которых герои претерпевали всякие несчастья только из-за того, что они оглянулись. Из них самые популярные – это миф об Орфее, который оглянулся на тень своей жены Эвридики, и она исчезла; в Библии это рассказ о том, как оглянулась назад, на пылающий Содом, жена Лота и превратилась в соляной столб. Историки культуры с удовольствием занимаются этими занятными историями, они, может быть, очень мудрые и весьма поучительные, но еще они и очень грустные, тоска берет читать такие вещи. В самом деле, всего-то только оглянулся – и тебя страшно наказывают.

Наше общество, в том числе и его юная, молодая составляющая как будто боится участи сладкозвучного Орфея и любопытной Лотовой жены – что-то слышало про прошлое, но страшно боится наказания за попытку в него непредвзято заглянуть и попробовать его понять. Но как раз, может быть, из-за этой, чуть ли не кафкианской боязни наказания и рискует превратиться в соляной столб; рискует потерять и тень надежды на лучшее будущее.

Надо смело заглянуть в прошлое, чтобы узнать и понять его, если мы этого не сделаем – сделают это, да уже и делают с успехом другие, и образ его может быть окончательно искажен. Конечно, идти вперед с постоянно вывернутой назад головой – глупо и опасно. Кстати, и это упражнение сегодня достаточно распространено – все в прошлом, ничего лучше прошлого нет, и быть не может, и все нынешнее плохо, а уж будущее – еще хуже. Другая сторона медали – все в прошлом ужасно, все сплошные потери, ничего нельзя взять в сегодня и уж тем более в будущее – это мистическое будущее стало чуть ли не синонимом загробной жизни. Право, надо как-то по-особому себя к нему готовить, поститься, что ли.

А ведь надо бы сейчас благоустроить, и как можно скорее, наше настоящее, наше скоротечное нынешнее время, а как это сделать, не познав ошибки и открытия прошлых лет нашей страны, нашего искусства, в нашем случае – искусства театра, у которого, как это ни странно, ошибок и провалов в прошлом было гораздо меньше, чем побед. Но все же, прежде чем двинуться в путь, надо бы запастись здравым смыслом, который, как говорил Маркс, претерпевает существенные изменения, отправляясь в тяжкий путь познания. По этому пути идти трудно, надо бы сначала оглянуться и посмотреть, а что там осталось позади, что там было до меня. А было много чего – и прекрасного, и ужасного, что ж за радость выпячивать одно в ущерб другому…. Вот и надо бы понять, отчего было то и это, и как сделать в будущем так, чтобы прошлые беды не вернулись снова.

Не зная историю своей страны, своего народа, не интересуясь ими – как же еще можно ощутить свои корни?

В театральной теории есть такое понятие – «режиссура корня», оно идет от Станиславского и стало для целого поколения художников советского театра, особенно таких, как А.Д. Попов, серьезным инструментом их работы, о «режиссуре корня» всегда говорил своим ученикам замечательный театральный режиссер и педагог А. Гончаров. Не докопавшись до глубоких корней пьесы – спектакль не поставить по-настоящему. Но докапываться до корней произведения – это процесс очень сложный, трудоемкий, часто неблагодарный – чем глубже ты вспахал драматургию, чем ближе увидел лицо автора, тем сложнее и сложнее становится процесс воплощения произведения автора на сцене, гораздо легче, обойдясь без этого, порою изматывающего духовного труда, заняться самовыражением, используя автора, то есть живя за счет другого художника, эксплуатируя его, по сути, обкрадывая.

Будем откровенны – у некоторых нынешних режиссеров нет никаких обязательств перед автором; как их нет и перед временем. Наша история, если внимательно к ней присмотреться, ко многому обязывает художника, прежде всего требует от него известного самопожертвования, так было всегда и так, надеемся, будет – процесс познания искусством жизни может очень много неприятностей принести художнику, он, этот процесс, требует от художника жертв, а как же неприятно это сознавать, куда легче строить рассказ о свободном и всегда радостном творчестве. Интересно, у кого же было такое.

Самое простое, но не самое легкое искушение для художника – это успех. Вот тут и требуется некое самопожертвование, на которое способны далеко не все, в том смысле, что художник не должен поддаваться внешнему успеху, не должен идти за модой в искусстве, а это очень трудно – не идти за модой, когда от тебя этого требуют; а ведь очень не хочется прослыть отсталым, ведь и публика воспитана уже в этом ключе непременного успеха. Послушайте невинную на первый взгляд, вполне объяснимую, но очень вредную, разлагающую публику рекламу, в которой продается факт искусства или то, что выдается рекламой за такой факт: все лучшее, все в первый раз, все – единственное в мире, все актеры – великие, в рекламе все – самое великое. Самый настоящий самолет на самой большой сцене Европы, на нем, кстати, предлагается полетать, выиграв это право в лотерею, ретроавтомобили и лошади, особенно приятно, что актеры объявляются сразу после лошадей. Между прочим, речь идет о сцене Театра Российской Армии, которую арендует какой-то очередной мюзикл, о той самой сцене, на который ставил свои великие спектакли А.Д. Попов, его соратники, его ученики. А ведь все это старые балаганные зазывания и завывания раусовых дедов на ярмарках: а вот живая русалка в бочке, а вот удав слопает на ваших глазах кролика, народ валом валит, интересно, как это удав пообедает кроликом. В общем, сейчас – «все на продажу», так назывался фильм Анджея Вайды.