Читать книгу Исчезновение Юпитер - - Страница 4

За большим окном антикафе – шум городской суеты, а внутри царила атмосфера спокойствия и умиротворения. Воздух был густым от аромата свежесмолотого кофе и старой бумаги. Мягкие кресла с клетчатыми пледами так и манили присесть. На полках от пола до потолка теснились книги в потрепанных переплётах, а на стенах висели винтажные постеры с обложками любимых произведений.

Из старого джукбокса, занимавшего почётный угол, лилась ненавязчивая джазовая композиция. Владелец явно души не чаял в ретро-атмосфере, и гости это ценили. Но сегодня среди завсегдатаев-книгочеев затесался гость иного толка.

За столиком у окна сидел молодой человек. Он нервно отхлёбывал остывающий эспрессо, его взгляд то и дело скользил к входной двери, а пальцы бессознательно выбивали дробь по столешнице. В голове прокручивал предстоящий разговор.

Он представлял, как его спутница войдёт в эти двери, одаряя музыкой ветра, как её зелёные глаза смягчаться, как она улыбнётся, вдохнув аромат любимого чая. Ему не терпелось поделиться новостями, выложить задуманное – и просто побыть рядом, забыв о делах и накопившейся усталости.

Утопая в своих мечтах, молодой человек не заметил, как раздался звонок колокольчика, и их взгляды встретились.

– Привет, – её голос прозвучал как раз тогда, когда он этого ожидал. Она подошла к столику. – Долго ждал?

– Привет, – он улыбнулся, и его «бархатный» голос, которым восхищались пациенты, приобрёл особую, тёплую интонацию.

Он взял её руку и на секунду прикоснулся губами к тыльной стороне ладони – старомодная, но искренняя привычка, от которой в её груди что-то ёкнуло и тут же сжалось в комок. Алиста позволяла себе ценить эти жесты. Юпитер – немедленно ставила щит.

– Нисколько. Как раз вовремя. Я уже заказал для тебя зелёный чай, – он жестом пригласил её на кресло напротив, придерживая её за руку. – Присаживайся.

Ин-ха всегда казался Юпитер старше своих лет – не годами, а какой-то внутренней зрелостью. Глубокие синие глаза, спокойное лицо, безупречный классический костюм, сидевший на нём так, будто он в нём родился, – всё это внушало доверие и добавляло статности.

– Редкая честь, – с лёгкой усмешкой заметила она, устраиваясь поудобнее. Она чаще встречала его на рекламных баннерах клиники в центре города, чем за чашкой кофе. – Устроить встречу в рабочее время. В твоей операционной случился перерыв?

– Понимаю, я вечный заложник своего скальпеля. Но я хочу это изменить. Хочу больше видеться. Больше проводить времени с тобой.

Он наклонился вперёд, накрыв своей ладонью её руку. Внимательно следил за её реакцией: за мгновенной улыбкой, что тут же погасла, за лёгким смятением в глазах. Его тепло было таким настоящим, таким жгучим на фоне вечного внутреннего холода, что ей захотелось отдёрнуть руку. Вместо этого её пальцы лежали неподвижно, как чужие. Она хотела ответить на его жест, но её эмоции были заперты в бронированном сейфе, ключ от которого был потерян много лет назад.

– В каком смысле «изменить»?

– Может, переедешь ко мне? – Он почувствовал, как её пальцы дёрнулись, и увидел, как взгляд на секунду стал отстранённым, остекленевшим. Он знал, что если не спросит сейчас, может не собраться с духом потом. – Я… подумываю сократить количество операций. Больше заниматься научной работой. Она не так привязана к графику.

– Но хирургия – это твоё! – вырвалось у неё, и в голосе впервые прозвучали ноты живого, а не наигранного волнения. Она помнила его в академии – с горящими глазами, с восторгом рассказывающего о первом успешном шве. Отнять это у него было бы преступлением. Так же, как было бы преступлением позволить ему приблизиться к ней и её проклятию.

– Да, это так. Я не собираюсь бросать своё любимое дело, просто… Хочу перераспределить силы, чтобы у нас было больше времени друг на друга и на наше будущее.

«Наше будущее» – эти слова эхом раздались в её голове. Слова, которые у любого другого вызвали бы радость, для неё прозвучали как приговор. В висках застучало: все, кого ты любишь, обречены. Сначала погибшие родители и брат с сестрой. Потом – наставник, подставивший спину под пулю, предназначенную ей, коллеги… Цепь потерь была неразрывной. Любовь Ин-ха была самым ярким светом в её жизни, а значит, по законам её чёрной логики, она неминуемо привлечёт к нему тьму.

– Ин-ха… Дай мне подумать, ладно? – голос её дрогнул, но не от слёз, а от напряжения сдерживаемой паники. – Сейчас такой завал на работе, я постоянно в разъездах. Как только всё утрясётся… я обязательно отвечу. Обещаю.

Он видел не просто неготовность. Он видел страх. Тот самый, что мелькал в её глазах, когда они однажды, застигнутые ливнем, прятались под крышей старого павильона, и она, смеясь, стряхивала с него капли воды. А потом её смех резко оборвался, взгляд стал отстранённым и пустым, будто она вспомнила что-то ужасное. Сейчас в её глазах было то же самое.

– Конечно, – он мягко улыбнулся, и в его взгляде была не просто нежность, а понимание. Понимание, которого она так боялась и так жаждала. – Я никуда не тороплюсь. Ты заслуживаешь времени, чтобы всё обдумать. Не хочу давить на тебя.

Она с облегчением выдохнула, и это облегчение было горьким. Она оттолкнула его, и он принял это. И часть её злилась на него за эту покорность. Почему он не борется? Почему не ломает её стены? Но другая часть, та, что была сломлена давным-давно, знала – если бы он попытался, она сбежала бы ещё быстрее.

Она в ответ улыбнулась ему, уже по-настоящему, но улыбка была короткой, как вспышка. Сделала глоток чая, и на несколько секунд они погрузились в комфортное молчание, слушая джаз. В эти редкие мгновения не было ни Юпитер, ни Алисты – была просто девушка и молодой человек, которым было хорошо вместе. Но долго это продолжаться не могло. Её мир был устроен иначе.

Вскоре она поспешно засобиралась, сославшись на срочные дела. Он оплатил счёт и проводил её до машины. На прощание он нежно обнял её за талию, поцеловал в щёку, и она на мгновение позволила себе утонуть в этом тепле, закрыв глаза. Пусть это продлится хоть секунду дольше.

– Береги себя, – тихо сказал он, придерживая дверь.

– И ты, – её ответ прозвучал почти шёпотом.

Алиста помахала ему рукой и тронулась с места. Он долго стоял на тротуаре, провожая взглядом удаляющиеся огни. А она, отъехав за угол, припарковалась и опустила голову на руль. В тишине машины не было слышно ни вздоха, ни плача. Просто ровное, тяжёлое дыхание человека, который привык носить свою боль в абсолютном молчании. Она боялась будущего не потому, что не была готова. Она боялась его, потому что бессознательно верила: её любовь – это смертный приговор для того, кто её заслужил.

Алиста помахала ему рукой и тронулась с места. Он долго стоял на тротуаре, провожая взглядом удаляющиеся огни, с тяжёлым, но полным надежды сердцем. Он дал ей время. Теперь оставалось только ждать.