Читать книгу Марша Блум и тайна некроманта - - Страница 3

Труди отложила надкусанную булочку и посмотрела на меня с такой тоской в глазах, что я сразу пожалела о своём вопросе.

– Ничего, – тихо прошептала она.

Девушка поспешно схватила со стола чашку чая и сделала вид, что пьёт. Но я поняла, что Труди прячет навернувшиеся слёзы.

Я сочувственно сжала её плечо.

– Как же так? Вы вроде неплохо общались. И эти ваши «занятия» …

Подруга отставила чашку и смахнула катившуюся по щеке слезу.

– Я не знаю. Ты ведь видишь, как Аластер много сейчас работает. Он слишком порядочный и ответственный. Раз пообещал помогать мне с учёбой – будет помогать, что бы ни случилось. Мы встречались еще какое-то время по субботам в лаборатории, но мне больно было смотреть на него. Уставший, не выспавшийся, с красными глазами и осунувшимся лицом. Мне ведь, по правде говоря, не нужна была помощь Аластера, я вполне хорошо справлялась и сама. А потому мучить его было крайне эгоистично.

Труди нервным движением поправила свои кудряшки.

– Я начала отказываться от встреч сама, ссылаясь на то, что маме нужна помощь в лавке… Постепенно всё сошло на нет.

Мне стало ужасно стыдно. Я настолько погрязла в своих «проблемах», что совершенно не заметила, что происходит с двумя близкими мне людьми.

– Может, оно и к лучшему? Может, ты встретишь кого-нибудь другого, не такого сложного, как мой братец, и наконец обретёшь счастье, о котором мечтаешь?

Труди улыбнулась, но её губы задрожали.

– Я ведь люблю его, Марша. Уже столько лет…

Я рвано выдохнула и прижала подругу к себе. Гладила по спине, по волосам, вытирала льющиеся водопадом слёзы с её щёк.

– Может, тогда пора признаться ему? Вот прямо в лоб заяви, как есть! Сколько можно страдать?!

Труди отстранилась и посмотрела на меня с горькой усмешкой.

– Ему сейчас явно не до любовных приключений.

– Ему ВСЕГДА не до любовных приключений, – проворчала я.

– К тому же, зачем Аластеру знать о моих чувствах? Они явно не взаимны. А вдруг он из чувства долга решит сделать «всё правильно»?

Я скривилась.

– Труди, хватит думать о нём! Подумай наконец о себе! Тебе станет легче, когда ты откроешься и перестанешь нести этот груз на своих хрупких плечиках.

– Ага, просто умру на месте от стыда и конец страданиям, – подруга закатила глаза. – Вообще-то Аластер – твой брат, Марша. Ты должна радоваться, что я беспокоюсь о нём.

– А ещё он бесчувственный чурбан. Как тебя угораздило влюбиться в эту табуретку?

– Ну да, влюбиться в убийцу – гораздо романтичней, – с хитрым прищуром парировала Труди.

– Эй! – Я возмущенно пихнула негодяйку в бок, – и ничего я не влюблялась! Это он меня преследовал, как и положено маньяку.

Мы замолчали.

Часы на стене мерно отсчитывали секунды. За открытым окном исполняли трели соловьи и зарянки.

– Я знаю, что твоя мама подыскивает Аластеру выгодную партию, – срывающимся голосом проговорила Труди.

– О Боже, Труди! Не воспринимай эти слухи в серьёз! Маме просто скучно, и она обзавелась идеей фикс – выдать меня замуж. О том, что она ещё и Аластера сосватать хочет, я не знала, но уверена, что переживать не стоит.

Труди сжала губы, её пальцы нервно перебирали край скатерти.

– Может, она и права. Он же наследник, ему нужна достойная партия. А ещё он послушный сын. Сделает так, как скажут родители.

Я фыркнула:

– Ага, держи карман шире! Не будет он слушать маму в этом вопросе. Он уже большой мальчик. Скорее всего, поэтому она ищет ему невесту тайно, чтобы потом свести их каким-нибудь хитроумным способом.

Щёлкнул замок на двери, и мы с Труди затихли.

Стук каблуков, шелест платья.

В комнату элегантно вплыла мама. Как обычно, невероятно привлекательная и холодная, словно снежная королева.

– Добрый вечер, девочки, – одарив нас дежурной улыбкой, она оставила сумочку на небольшой тумбе и прошла к винному шкафу.

– Здравствуйте, – еле слышно шепнула Труди, пряча глаза.

– Привет, мам! Где была?

Виктория наполнила изящный фужер на тонкой ножке рубиновым напитком и подсела к нам за стол. Свежий запах её духов заполнил комнату, смешавшись с ароматом чая и булочек.

– На собрании благотворительного комитета, – ответила она, отхлебнув вина. – А что это у вас тут за грустные лица? – Мама скользнула взглядом по заплаканным глазам Труди.

– Ой, мам, девчачьи драмы! Глупости всякие. Не забивай голову. – Я неопределённо взмахнула рукой и уткнулась в чашку, желая избежать дальнейших расспросов.

– М-м-м, – протянула мама. Её внимание переключилось на Труди. – Как поживает твоя мать, Гертруда? Я слышала, что у неё проблемы с поставщиками?

– Да, но… вроде бы всё уладилось. Спасибо, что спросили.

– Рада слышать. – Мама сделала ещё глоток, её пальцы лениво обвивали ножку бокала. – Кстати, Марша, Аластер ещё не возвращался?

– Нет. Наверное, опять задержался в лаборатории мистера Приста. А что?

– Разговорилась на собрании с леди Суини. На следующих выходных они устраивают приём, и мы приглашены.

– Мам, ты же знаешь, Аластер не любитель всех этих светских развлечений. Наверняка не пойдёт.

– Но семья Суини имеет большое влияние в сфере зельеварения. Будет много именитых гостей: профессор Флок, профессор Картер. – Мама хитро прищурилась, – кроме того, младшая дочь леди Суини – Элиза, обещала дать фортепианный концерт. Ах, это будет очаровательно! Аластеру будет любопытно познакомиться с ней. Говорят, Элиза выросла такой красавицей, что…

Труди подскочила со своего места. Стул с грохотом упал.

– Мне пора, – прошептала она, сжимая в руках красивую кружевную салфетку так, что пальцы побелели. – Мама ждёт меня в лавке. Простите.

Девушка неловко подняла тяжёлый стул и выбежала в прихожую. Я вскочила следом:

– Погоди, Труди! Я думала, ты останешься сегодня у меня на ночь. Мы ведь так давно не виделись!

– Нет-нет, – она торопливо натянула туфли. Пальцы дрожали, и она никак не могла справиться с застёжкой, – мне пора. Мне определённо пора.

– Передавай привет матери, Гертруда, – послышался весёлый голос Виктории из кухни.

Труди наконец справилась с обувью и стремглав выскочила за дверь. Я вернулась в комнату.

– Зачем ты это сделала?

– Что именно, дорогая? – Виктория поднесла бокал к губам, притворно невинно хлопая ресницами.

– Ты говорила об Элизе Суини не просто так.

– Ну конечно, – её губы растянулись в улыбке. – Элиза – прекрасная партия для Аластера. Умна, красива, из хорошей семьи…

– Мам! – я с силой стукнула кулаком по столу, отчего чашки звякнули. – Труди любит его! Ты же знаешь!

Мама на мгновение замерла, затем медленно поставила бокал.

– Любовь – это прекрасно, Марша. Но брак – это союз не только сердец, но и интересов. Аластер – наследник нашей семьи. Его выбор должен быть… разумным.

– То есть ты против, потому что её мать держит маленькую лавку зелий?

– Я против, потому что у неё нет ничего, что могло бы помочь нашему дому. Ни связей, ни состояния, ни даже имени.

Я сжала зубы.

– А если он её любит?

Мама рассмеялась – лёгкий, почти серебристый звук, от которого по спине пробежали мурашки.

– Милая, твой брат не влюблён. Он даже не замечает её.

Альфред вошёл в кухню первым, поцеловал маму в щёку, обнял меня и торопливо заговорил:Я хотела возразить, но дверь снова открылась. Папа и Аластер зашли в дом, что-то оживлённо обсуждая. Должно быть, они встретились по пути.

– Дорогая, ты слышала новости?

Папа был так взволнован, что даже не заметил напряженную атмосферу между мной и мамой.

Аластер вошёл следом и устало опустился на стул, поприветствовав нас лишь кивком головы.

– Нет, милый, ты ведь знаешь, я теперь далека от политики, – меланхолично отозвалась мама.

Папа вытащил из портфеля газету и протянул ей.

– Король Боржовы, Августин, отправился в мир иной. Трон занял его преемник Вацлав.

– Что? Когда это произошло? – мама принялась листать газету в поисках статьи.

– Вот здесь, на главной странице, – Альфред показал пальцем на заголовок. – Да уж пару месяцев прошло, как упокоился старый тиран.

Я сунула нос в газету:

– А что такое? Почему все так взволнованы?

– Почти двадцать лет Боржова была закрытой страной. – отозвался со своего места Аластер, – Августин устраивал настоящие облавы на всех, кто обладал тем или иным магическим даром. Он был твёрдо уверен, что любые способности – происки дьявола, а люди-носители – грешники.

– Ого, – я удивлённо подняла брови, – значит, мне крупно повезло, что тогда вы забрали меня с собой в Мидленд.

– Да, зайка, – папа поцеловал меня в макушку, – как раз в то время, когда мы ездили по Боржове с Викторией, там и произошёл переворот, а потом и кровавые расправы. Мы едва успели покинуть страну до того, как Августин закрыл границы.

– И что теперь? – я перевела взгляд с газеты на отца. – Новый король тоже такой же… фанатик?

Папа покачал головой, его глаза заблестели с непривычным возбуждением:

– Вот в этом-то и соль! Вацлав – полная противоположность. Он учился за границей, изучал алхимию и даже, говорят, симпатизирует магическим сообществам.

Мама подняла голову:

– Ты хочешь сказать…

– Границы Боржовы открываются, – торжественно объявил папа. – И первая официальная делегация из Мидленда отправится туда через неделю.

– Чудесная новость. Надеюсь, народ Боржовы наконец вздохнёт полной грудью. – Мама перевела взгляд на Аластера, – Как прошёл твой день, дорогой? Ты голоден?

– Нет, мам, благодарю. Аппетита нет, устал.

Виктория нахмурилась.

– Ты слишком много работаешь, Аластер. Не думал найти что-то более подходящее для твоих выдающихся талантов? Фамилия Блум на слуху. Я уверена, в любой лаборатории примут тебя с радостью.

Аластер устало улыбнулся.

– Как раз об этом я и хотел поговорить. Нагрузка в лаборатории мистера Приста не столь велика, но параллельно я занимался своим личным проектом.

– Хм-м, любопытно. И что за проект? – заинтересовался папа.

– Зелье правды, – гордо ответил Аластер и обвёл торжествующим взглядом притихшее семейство.

– Невероятно… – проговорил Альфред. – Ты хочешь сказать, тебе удалось то, что не удавалось лучшим умам Мидленда? – отец пристально посмотрел на брата, в его глазах читалось неподдельное восхищение.

Аластер кивнул.

– Сынок, это точно? Ошибки быть не может? Ты уверен, что оно действует именно так, как должно? – уточнила мама.

– Уверен. Я отправил опытный образец в главную лабораторию арканумата.

– В столицу? – ахнула я.

В это время в прихожей послышался шум, и в кухню вошли мадам Сниффлботтом с полной корзинкой продуктов и Труди, старательно отводящая от мамы и Аластера взгляд.

– Здравствуйте. Извините, я на минуточку. Впопыхах забыла сумку…

Мадам Сниффлботтом прошла в кухню, весело щебеча:

– Ах, всё семейство в сборе! Приятно посмотреть. Сейчас я вас накормлю, мои хорошие! – Она водрузила корзинку на столешницу и продолжила, разгружая продукты. – А я иду, значится, с рынка. А тут эта красавица стоит у порога. Ни туды и ни сюды! Я ей и говорю: чего стоишь, как не родная! А ну пошли поужинаешь с нами. А она ни в какую! Нет и всё! Еле уговорила её зайти за сумкой, она всё меня просила вынести. Чудна́я.

Труди робко потянулась к забытой сумочке на стуле, но Аластер поднялся и с улыбкой обратился к ней:

– Гертруда, как кстати! Я хотел с тобой поговорить.

Труди замерла, будто олень перед охотником. Её пальцы сжали ремешок сумки.

– Я… да, конечно. Что ты хотел?

Аластер пытался поймать её взгляд, но Труди смотрела куда угодно, только не в его глаза.

– Гертруда, я скоро уезжаю в столицу.

– Уезжаешь? – Труди резко подняла взгляд.

– Да, нашёл новое место работы, – улыбнулся Аластер, – Но я предлагаю тебе занять моё место в лаборатории Приста. Я поговорил с хозяином, он согласен, если ты начнёшь выходить на пол ставки, пока учишься. Платит он очень хорошо, а его рецепты зелий довольно просты. Такая умная девушка, как ты, справится без труда. Что скажешь?

– Ты уезжаешь… – прошептала Труди. Кажется, она даже не слышала всё, что сказал Аластер после.

Труди стояла, сжимая ремешок сумки. В глазах мелькнула целая буря эмоций – растерянность, боль, разочарование.

Аластер нахмурился, явно ожидая другой реакции.

– Да, но это же прекрасная возможность для тебя. Лаборатория Приста – лучшая в городе.

Я видела, как она изо всех сил старается не расплакаться прямо здесь. Её глаза блестели, но слёзы она сдерживала.

– Труди… – я встала, чтобы подойти к ней, но мама ловко перехватила инициативу.

– Как мило с твоей стороны, Аластер, – Виктория улыбнулась, но в её голосе звучала лёгкая насмешка. – Позаботиться о будущем нашей маленькой Гертруды.

Труди резко подняла голову. Её голос стал неожиданно твёрдым и решительным.

– Если не скажу сейчас – буду жалеть и мучаться всю жизнь… Я люблю тебя, Аластер!

В комнате повисла гробовая тишина. Даже мадам Сниффлботтом замерла с кастрюлей в руках.

Аластер застыл, будто его ударили по голове. Его обычно бледное лицо покрылось лёгким румянцем.

– Ты… что?

– Ты слышал, – Труди вдруг выпрямилась. Все её прежние робость и неуверенность куда-то испарились. – Я люблю тебя и уже давно. И если это не взаимно, то тем лучше, что ты уезжаешь. Но я должна была открыть своё сердце тебе!

А потом она обхватила его лицо ладонями и притянула к себе, прижимаясь губами.

– Гертруда, что ты себе позволяешь! – мама вскочила с места, но папа придержал её за плечи.

– Тише, дорогая, молодые сами разберутся. Идём, выйдем в сад.

Мы с папой почти силой увели маму, оставив Аластера и Труди наедине. Через распахнутое окно доносились обрывки их разговора.

– Ты… ты действительно… – запинался обычно красноречивый Аластер.

– Да, – Труди говорила твердо, но её голос дрожал. – Я люблю тебя. И если ты сейчас скажешь, что это ошибка…

Тут раздался глухой стук – должно быть, Аластер прижал её к стене. Потом – долгая тишина.

Я украдкой заглянула в окно. Они стояли, обнявшись, и Аластер что-то шептал ей на ухо, а Труди кивала, прижимаясь щекой к его плечу.

– Ну что, Виктория, – папа с усмешкой наблюдал за мамой, – кажется, наш сын сделал «разумный выбор»?

Мама скрестила руки на груди:

– Это просто юношеская глупость! Гормоны! Он одумается, как только я познакомлю его с Элизой Суини…

– Как я одумался двадцать пять лет назад? – папа нежно обнял её. – Когда предпочёл дочь аптекаря всем знатным невестам?

Мама покраснела и отвернулась, но я заметила, как дрогнули уголки её губ.

В этот вечер мы с родителями и мадам Сниффлботтом ещё долго гуляли по нашему саду, пока наконец Аластер не отправился провожать Труди домой. Мама была крайне недовольна и постоянно ворчала, а папа по-доброму подтрунивал над ней. Я же была просто счастлива за подругу и брата.

Аластер вернулся через пару часов. Его обычно строгие черты смягчились, а в уголках губ играла едва заметная улыбка. Я встретила его в прихожей с хитрющим оскалом во всё лицо:

– Ну что, братец? – подошла я, толкая его плечом. – Поздравляю с признанием в любви. Хоть и не ты его сделал.

Он вздохнул, но улыбка не сошла с его лица:

– Марша, ты же знаешь, я никогда не был хорош в таких вещах.

– Зато Труди оказалась той ещё сердцеедкой, – рассмеялась я. – Представляю, как у неё тряслись коленки.

– О чём это вы? – раздался холодный голос мамы. Она стояла в дверях, закутавшись в шёлковую шаль. – Аластер, нам нужно поговорить.

Он кивнул и последовал за ней в кабинет. Я хотела подслушать у двери, но папа мягко взял меня за плечо:

– Дай им время, зайка. Пойдём, поможешь мне разобрать книги в библиотеке.

В кабинете мама ходила из угла в угол, её каблуки отстукивали резкий ритм по паркету.

– Ты понимаешь, что это безумие? – начала она без предисловий. – Гертруда – милая девушка, но…

– Но что, мама? – Аластер сел в кресло, спокойно сложив руки. – Она недостаточно знатна? Бедна? Или, может, её мать держит лавку вместо того, чтобы председательствовать в благотворительном комитете?

Виктория резко обернулась:

– Ты говоришь так, будто это мелочи! Но ты – наследник рода Блум. У тебя есть обязанности.

– А ещё у меня есть сердце, – тихо сказал он. – И оно принадлежит Гертруде.