Читать книгу Всё ради музы - - Страница 2

Стоило сразу понять, что фраза «Нам нужно серьезно поговорить» не предвещает ничего хорошего. Эти слова как сигнал воздушной тревоги, когда нужно все бросать и нырять в окоп. С другой стороны, я уже слишком стар, чтобы бегать от своих женщин. Нужно просто надеяться на то, что мы найдем компромисс… Ну или по крайней мере, что «серьезный разговор» не затянется.

– То есть тебя все устраивает, – дрожащим голосом сказала Лёля. – Мы уже полгода вместе, и тебе достаточно просто… тусить, как будто нам по пятнадцать лет.

К нашему столу бесшумно приблизился официант. Я дождался, пока он расставит тарелки и удалится, после чего негромко сказал:

– Скажи, чем именно я тебя обидел.

Лёля яростно на меня зыркнула. Хорошо, что мы в ресторане. Не закатит же она тут истерику. Или закатит?.. Как-то она почти десять минут орала на официантку, которая по ошибке принесла ей не тот коктейль.

– Я тебе с самого начала говорила, что мне нужны серьезные отношения!

– Я серьезен, – сказал я. – Я с тобой честен. Я тебе верен. Что еще нужно?

– Мне тридцать пять лет! – Ох, ну если она о своем возрасте вспомнила, точно жди беды. – Как ты думаешь, что мне нужно? Ты собираешься жениться на мне? Куда вообще идут наши отношения? Ты постоянно мотаешься в Лондон…

Черт. Вот только подобной херни мне не хватало в конце дня.

– Я езжу в Лондон, потому что веду сделки с лондонскими клиентами.

– …и хрен знает, чем ты там занимаешься! – всхлипнула она и скомкала салфетку. Стразы на ее алых ногтях хищно блеснули. – Ведешь себя как козел.

– В чем проблема? Ты с самого начала знала, что у меня частые командировки.

– Да не в этом дело! Мне важно знать, что мы с тобой хотим одного и того же!

Мое терпение уже трещало по швам. Я всегда старался обходиться помягче с женщинами, и Лёля не первая, кто решил, что если на меня чуть-чуть надавить, где-то рядом грянет марш Мендельсона. Но женитьба на ком бы то ни было не входила в мои планы. И истерики тут не помогут. Несмотря на ее грубоватую манеру общения, мне нравилась Лёля, такая ухоженная и стильная, с ее блондинистыми волосами и отличной фигурой, но жить с этой женщиной постоянно? Завести детей? Нет уж.

Лёля откинулась на спинку стула и отвернула лицо.

– Я просто хочу, чтобы ты знал. Если ты не готов сделать этот шаг, нам лучше расстаться.

Ультиматум. Чудесно. Пора сворачивать это шапито. Я взял приборы и принялся разрезать стейк.

– Если ты считаешь, что так лучше, давай расстанемся.

Пауза. Потом меня смерили гневным взглядом холодных серых глаз.

– То есть тебе наплевать, есть я рядом с тобой или нет.

– Слушай, ты мне нравишься, но…

– Пошел ты, – отрезала она, схватила сумку и заспешила к выходу.

Я только посмотрел ей вслед. Вот и кончилось наше гулкое лето. Занятия подводным плаванием, секс на террасе в отеле на Мальдивах, прогулки среди испанских виноградников… А больше и вспомнить особо было нечего. Хорошо, что с родителями не успел познакомить. Матушка спит и видит, как бы меня женить. Лёля, как оказалось, о том же мечтала. Зачем тогда было строить из себя всю такую независимую? Она мне еще при знакомстве заявила, что не такая, как другие бабы. Никакой правды в рекламе.

Вечер был испорчен. После ужина я поехал домой и сразу отправился в постель. Даже тренировку пропустил, зато выспался. В офис явился в десять утра, чем повеселил мою помощницу.

– Что-то вы рано.

Лена – девушка на редкость прямолинейная и авторитетов не признает, чем мне и нравится. Надо думать, в детстве в какой-нибудь шайке она была своим пацаном.

– Готов по Гортензии документ?

– Да, сейчас занесу.

– Спасибо. И попроси Таисию мне кофе сделать.

– Хорошо.

Я уже потягивал кофе и проверял почту, когда Лена вошла в кабинет с презентацией в руках.

– Спасибо. А, еще проверь, пожалуйста, рейс в понедельник.

– Проверю.

Лена вышла, и я начал просматривать презентацию. Hortensia Place был новым проектом в лондонском районе, который мне очень нравился. И дом был классный – историческое здание, с высокими потолками, всего на двенадцать квартир. У меня на примете уже была парочка покупателей, которым понравится такой вариант. Наши фотографы хорошо потрудились: снимки были яркие и контрастные – кирпичное здание на фоне серой дымки города. Я пробежал глазами информацию по квартирам и на последнем листе увидел смету офисных расходов. Это точно не могло быть частью презентации. Я хотел уже отложить этот лист, когда увидел просвечивающие чернила на обратной стороне бумаги. Страница была исписана красивым, почти каллиграфическим почерком, вот только текст не имел никакого отношения к недвижимости.

«– По какому праву вы творите это? – прошептала Кассандра. – Почему вы так мучаете меня?

В холодных голубых глазах, которые не отрывались от ее лица, она не увидела и намека на раскаяние.

– По праву сильнейшего».

Не по~онял. Это что такое?

«Он смотрел на нее сверху вниз, и она знала, что ей не победить в этой схватке. Ее жизнь в его руках. Кастелль пожал плечами и заговорил обманчиво мягким голосом:

– Вы считаете меня негодяем. Но такова война, и не я выдумал ее правила. Горе побежденным. Я правда не хотел быть жестоким. Но я не терплю неповиновения. Теперь вы ответите на мой вопрос. Вы сохранили невинность, Кассандра?

Она посмотрела на него из-под ресниц.

– Нет, – с вызовом и какой-то мстительностью сказала она.

– Даже так».

Даже так. Молодец, не теряйся, Кассандра, кем бы ты ни была.

«…А взгляд как у холодной русалки. Но это можно исправить.

Он протянул к ней руку, и она отшатнулась.

– Не трогайте меня!

И вновь черты его лица ожесточились. Кастелль выпрямился.

– У вас два выбора. Либо вы подчинитесь мне сейчас. Либо я отдам вас на потеху моим солдатам, после чего вы вернетесь ко мне и точно подчинитесь.

– У меня есть еще один выбор, – с горящими глазами прошептала она. – Я могу умереть!

К ее изумлению, он рассмеялся с почти добродушным видом.

– Не говорите о смерти так просто, фрейлейн! На фронте я видел мужчин вдвое крепче вас, которые молили сохранить им жизнь. В конце концов, наша жизнь дает столько же шансов подняться, сколько раз валит нас с ног. И нужно быть совсем идиотом, чтобы отказаться от возможности снова встать. Поразмыслите хорошенько. Если вы останетесь в живых, вы сможете однажды отплатить мне за то, что происходит сейчас.

– И жить с оскверненной честью?

– Кажется, ваша честь была осквернена до нашей встречи.

– Я любила этого человека! Вас я ненавижу!

Ее крик обернулся приступом отчаянного кашля.

«Я больна», – подумала Кассандра, и эта мысль удивила ее, точно принадлежала не ей. – «Я слишком долго была в этой холодной комнате, здесь ведь совсем не топят, и я мало ела…»

Она с трудом совладала с собой, вцепившись в истерзанное горло.

– Велика беда, – мягко сказал Кастелль. Теперь он смотрел на нее почти с жалостью. – Любите меня, если вам так проще.

– Как можно любить того, кто держит тебя в клетке? – прошептала она, не доверяя своему охрипшему голосу. – Какая женщина в здравом уме полюбит вас?

– Гораздо интереснее, как долго вы будете оставаться в здравом уме.

Он взял ее за подбородок, и она была вынуждена взглянуть в его глаза.

– Вас лихорадит. Заточение не идет вам на пользу, фрейлейн. Что сдастся первым, ваше тело или ваш разум? Так или иначе, я получу от вас то, что хочу…

Он отпустил ее, и Кассандра без сил упала на пол. Опираясь ладонями на холодный пол, она попыталась восстановить дыхание. Конечно, он не шутит… Ей не избежать насилия. Следующие его слова были для нее подобны приговору.

– Я вижу, мы поняли друг друга. Прекрасно. Раздевайтесь».

Конец.

Я откинулся назад в кресле. Бред какой-то. Зачем Лена подсунула мне эту графоманию? И кто, блин, останавливается на самом интересном месте? Я потер лоб и нажал кнопку интеркома на стационарном телефоне.

– Да, Герман Александрович?

– Зайди ко мне, пожалуйста.

Через пару мгновений Лена вошла, сжимая в одной руке ежедневник, и с порога начала:

– Рейс без изменений, но я еще раз уточню за сутки. Вы же из дома поедете? Водителя могу на три вызвать, или вы раньше хотите приехать в аэропорт?

– В три нормально. Но ты мне лучше скажи, кто презентацию составлял?

– Я, – сказала она с удивлением. – А что? Я все перепроверила, вроде правильно.

– И после того как распечатала, не перечитывала?

Она уже явно недоумевала от такого наезда.

– Ну, печатала не я, а Лиза. Она же форматировала. А что такое? Таблицы поползли? Или чего-то не хватает?

– Наоборот. Здесь то, чего не должно было быть.

– Давайте разберу и занесу через минуту, – сказала Лена и шагнула к моему столу, но я вцепился в бумаги, как в письмо от любимой мамочки.

– Да ладно, сам разберусь. А Лиза кто такая?

Лена сдвинула брови. Надеюсь, она не обзывала меня про себя придурком с барскими замашками, который считает подчиненных челядью и не удосуживается запоминать их имена.

– Лиза Скворцова. Ассистент отдела.

– А, она.

Блин, кто это?

– Ладно, иди, спасибо.

Я снова остался один, и меня тут же озарило. Эта пугливая девчонка, которая вчера вечером взламывала компьютер Лены, похоже, она Лиза и есть. И это она пишет эту… хм… прозу? Вот уж правду говорят про тихие омуты.

Я пролистал презентацию еще раз, но ничего интересного больше не нашел. Интересно, давно у нас работает эта Франсуаза Саган? Единственное, что я помню об этой девчонке, – это ее короткое театральное выступление на прошлом дне компании. Тогда помимо официального праздника решили устроить еще и капустник. К счастью, шоу наших талантов было коротким. Я помню, как все хохотали, когда эта Скворцова изображала «леди» Шапокляк, которая приехала в Москву и стала искать элитную квартиру. Текст был забавный, действительно отражал реалии нашего ремесла, и девчонка отлично изобразила вредную придирчивую старуху, которая, видимо, олицетворяла дотошных клиентов. Теперь все понятно. Она у нас творческая личность.

Как ни странно, черновик Скворцовой поднял мне настроение. Я поработал, сходил перекусить и как раз возвращался с ланча, когда мне пришла в голову идея пойти кружным путем – через опен-спейс. Елизавета была на своем рабочем месте. Ее рыжевато-русые волосы были стянуты в низкий хвост. И одета она была как подросток: шерстяные колготки, зеленый свитер с изображением грустного бронтозавра, синяя юбка до колен. Наверное, зря мы ввели пятницу «без галстуков». Следов косметики на лице Скворцовой я не заметил.

Лиза как раз встала, стискивая кружку, и направилась к выходу, когда заметила меня.

– Здравствуйте, Герман Александрович.

Красивый голос, очень приятный тембр. Не слишком высокий, но и не низкий. И какие невинные синие глазки.

– Кофе сами сможете приготовить? – спросил я.

Она покраснела, быстро сказала «Да, смогу» и ретировалась. Такая скромная… Если скажу, что в курсе ее маленького хобби, наверное, в обморок грохнется.

Ну, ладно, девчонка вроде милая. Пусть живет.

Я вернулся в свой кабинет и вновь принялся за работу. В шесть часов ко мне заглянула Лена и с удивленным видом сообщила:

– Там курьер вам коробку принес.

– Курьер в это время?

– Да. Написано, вам лично отдать.

– Ладно, тащи, – рассеянно сказал я.

Когда Лена вернулась с посылкой, я тоже удивился. Коробка оказалась не маленькая, там внутри явно не журналы. Выпроводив Лену, я взял канцелярский нож, прошелся лезвием по скотчу и открыл коробку. На самом верху была записка с одним словом: «Подавись», а под ней вещи, которые я оставил у Лёли, и мои подарки, за исключением ювелирки и брендовых сумок.

Моя мигрень вернулась в один момент. Подобные демонстративные выходки всегда меня бесили. Почему бабы не могут без истерик?

Я швырнул коробку в угол. И не поленилась же. Да еще и на работу прислала. А ведь казалась такой адекватной… Неужели желание окольцеваться так меняет человека?

Я опять был зол и решил, что пора бы на ком-нибудь сорваться.