Читать книгу Власть Рода - - Страница 3

«Птица в клетке отлично понимает весной, что происходит нечто такое, для чего она нужна; она отлично чувствует, что надо что-то делать. Сначала ей ничего не удается вспомнить, затем у нее рождаются какие-то смутные представления, и она говорит себе: «Другие вьют гнезда, зачинают птенцов и высиживают яйца». И вот она уже бьется головой о прутья клетки. Но клетка не поддается, а птица сходит с ума от боли…» (Ван Гог в письме своему брату Тео).

Бывали ли у вас такие вечера, когда в груди разливалось тоскливое ощущение не своей жизни? Очень больно протекает время в таких состояниях, да?

«Ведь дальше встать на свою дорогу будет в 100 раз сложнее» – такой силы зов к настоящей полной жизни я слышала в голове каждый раз, когда оставалась наедине с собой. И тихий, но неумолимый шепот, словно эхо далеких звезд, манил меня из уютной тихой комнаты и предсказуемой гавани к бушующим волнам неизведанного мира. Похоже, это голос сердца, осмеливающийся перекричать хор разума, отвлекающий меня страхами и сковывающий привычкой отступать в движении к цели.

Именно в этот миг выбора, когда одна нога еще топчется на зыбком песке комфорта, а другая уже рвется в тернистые заросли возможностей, рождается истинный герой, это я. Не тот, что сверкает доспехами и крушит врагов, а тот, кто осмеливается взглянуть в зеркало своей души и признать: «Я достойна большего!» Этот момент – как выстрел стартового пистолета, после которого уже невозможно вернуться назад, в затхлую комнату самообмана.

Я ехала с детьми в пыльном купе поезда Москва – Санкт-Петербург, напряженно думая о встрече с тетей, которая, оставшись единственным свидетелем нашего древнего рода, вдруг в свои 89 лет разобрала фотографии и решила доказать, что Иван Грозный дал нашему роду фамилию, и доказала ведь это, раскопав кучу документов в архивах. Вот такие странные события часто объединяют родных, делая их сильнее. «Почему?» – спросите вы. «Род может открыть нам неимоверные силы и энергию успеха, только нужно научиться их брать», – отвечу я.

– Будем ужинать? – спросила я.

– Мам, мы не хотим, – ответил сын, отвернувшись к стене.

«Мы – гости», – в этот миг пронеслось у меня в голове. Скоро я буду ездить одна, как одинокий маяк, посылающий сигналы в темную безбрежную ночь.

И эта мысль обрушилась на меня всей своей тяжестью, как лавина с горной вершины. В вагоне пахло пылью, дешевым кофе и тихой обреченностью попутчиков, каждый из которых вдруг был заключен в свой собственный кокон молчания. Дочь уютно свернулась калачиком напротив. За окном мелькали размытые пейзажи – белые заснеженные поля, серые деревни, словно кадры старой, пожелтевшей кинопленки. Они напоминали о прошлом, которое стремительно ускользало от меня, как вода сквозь пальцы.

Я достала из сумки телефон с книгой стихов Цветаевой. Ее строки всегда находили отклик в моей душе, как эхо в пустом храме. «Тоска по родине! Давно // Разоблаченная морока!» – прочла я почти вслух, и слова эти зазвучали как пророчество. Родина от слова «род» – это не место на карте, а, похоже, это состояние души. А моя душа, казалось, потерялась где-то между прошлым и будущим, между любовью, совсем недавно посетившей меня, безответной любовью и одиночеством.

Сын не шевелился. Он был похож на маленького солдата, ушедшего в глубокий окоп своей собственной внутренней войны. Я знала, что ему тоже нелегко. Переезд, смерть отца, разлука с девушкой – все это обрушилось на него, как шторм на хрупкую лодку. Но он молчал, хранил свои чувства глубоко внутри, как драгоценный клад.

Я закрыла книгу и посмотрела в окно. Сумерки сгущались, словно чернила, разлитые по небесному полотну. На горизонте загорались первые звезды, как маленькие искры надежды в бескрайней темноте. И я подумала, что, может быть, одиночество – это и не проклятие, а дар. Дар возможности заглянуть в себя, найти свою истинную сущность, может быть, расправить крылья и взлететь навстречу новой жизни. Когда дети вырастают и остаются лишь короткие мгновения общения, как бы не потерять себя? Как не стать эхом, гуляющим по коридорам памяти, когда дом, прежде пульсировавший жизнью, теперь шепчет о былом?

Это время похоже на перекресток судеб, где прошлое тянет якорем, а будущее манит неизведанными горизонтами. Мы, словно корабли, долго плывшие под парусом материнства и отцовства, вдруг оказываемся в штиле, когда ветер перемен затих, оставив нас наедине с самими собой, и внезапно заносит нас в тупик времени.

Нельзя позволить себе утонуть в ностальгии, превратиться в соляной столп, вечно оглядывающийся на ушедшую жизнь. Необходимо сбросить с плеч бремя ожиданий, словно старую кожу, и взглянуть в зеркало, может, уже не бояться увидеть там отражение не только родителя, но и человека, чьи мечты и стремления когда-то были погребены под лавиной забот. Мысли блуждали в моей голове, напоминая о недавнем опыте безответной любви, потери мужа, делая все печальней мой разум.

Наверное, этот период жизни – не закат, а рассвет. Рассвет новых возможностей, новых встреч, новых открытий. Это шанс переосмыслить свою роль в мире, найти свое истинное призвание и наконец полюбить себя не как мать, а как уникальную личность, достойную счастья и самореализации.

…Мне еще предстоит ответить на эти вопросы, решила я, засыпая под стук колес в теплом вагоне.

Да, я хочу рискнуть. Я вдруг поняла, что мое счастье напрямую зависит от книги, что я напишу про свой род. Риск – это всегда монетка, где у нас на одной стороне что-то очень желаемое, а на второй то, что произойдет, если в этот раз желаемого не достигнешь.

Чем больше контраст между сторонами, тем эффективнее состояние риска. Например, если ты пошла гулять, то главный риск – промочить ноги и заболеть, и вряд ли ты вынесешь из прогулки что-то важное. Но если ты едешь в новую страну и есть риск попасть в землетрясение, вот тогда так и рождаются великие путешественники. Именно такие поездки рождают новые смыслы.