Читать книгу Власть Рода - - Страница 7

Поезд остановился, как же давно я не чувствовала запах свежих рельсов и чистого перрона Московского вокзала в Питере. Этот запах – смесь машинного масла, нагретого металла и предвкушения чего-то нового – был для меня ароматом возвращения студенческой жизни, бальзамом на израненную ностальгией душу. Он словно шептал: «Здравствуй, ты вернулась…» Изморозь украсила асфальт, он теперь испуганно фырчал последним ночным теплом, распускавшимся низким туманом под ногами приезжающих. Живой дедушка-перрон гудел голосами, шумом чемоданов и приветствиями. Люди спешили навстречу друг другу, как корабли после долгого плавания, обмениваясь своей радостью. Воздух щекотал мой нос вкусом свободы и теплом рождественских булочек, маня счастьем корицы и соблазняя нежностью ванили.

Я оглянулась, посмотрев в замерзшее окно купе с надеждой увидеть моего волшебника, что ночью передал мне книгу, но его там не было.

Вернись, подумала я, когда сын легонько подтолкнул меня вперед и, отобрав чемодан, возглавил наше шествие.

И как хорошо, что перрон был под навесом, потому что сразу Питер накрыл нас мягкими хлопьями пушистого январского снега. Странно, ведь обещали солнце. Снег, словно рой ангельских перьев, кружился в танце, застилая горизонт белой вуалью. Он касался щек невесомым поцелуем, таял, оставляя ощущение свежести и неожиданной чистоты.

Вокзал, обычно гудящий ульем людских страстей, притих, зачарованный снежной негой. Лица, уставшие от суеты, смягчились, в глазах отразился детский восторг. Казалось, время замерло, давая возможность насладиться моментом, ощутить себя частью зимней сказки. Словно со страниц Тургенева сошла нежная русская зима.

Пушистые хлопья оседали на ресницах, превращая мир в калейдоскоп мерцающих огней. Звуки затихли, оставив нам лишь шепот ветра. А снег продолжал сыпать, словно небесный кондитер, щедро украшая мир сахарной пудрой. И вдруг появились яркие проблески зимнего сухого солнца. Тут же пробежали дорожки, усеянные солнечными зайчиками, и шум города окончательно стих, взяв паузу. Как редко такое бывает в Питере.

Казалось, само время замерло, очарованное этой мимолетной красотой. Дома, обычно хмурые и неприступные, озарились теплым румянцем, словно старые аристократы, получившие неожиданный комплимент. Крыши, скованные ледяным панцирем, на мгновение вспыхнули мириадами бриллиантов, гася небесное светило.

Люди, закутанные в шарфы и шапки, останавливались, завороженные этой небесной симфонией. В их глазах удивление сменилось восторгом, словно они стали свидетелями маленького чуда. Кто-то доставал телефон, чтобы запечатлеть этот момент, боясь, что он исчезнет так же быстро, как и появился. Ведь «миг – и ты уже история».

В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь легким шелестом снежинок, падающих на землю. Этот тихий шепот природы звучал обещанием надежды, как напоминание о том, что даже в самые темные и холодные дни может пробиться дорожка света. «Зима пройдет, и вновь наступит лето», – словно шептали снежинки, убаюкивая город в своей нежной колыбели.

Солнце заиграло с городом, словно капризный ребенок, то одаривая его своим теплом, то прячась за пушистыми облаками. Так начиналось мое таинственное путешествие, и я точно знала, что теперь мой волшебник будет всегда рядом и в трудную минуту придет на помощь.