Читать книгу Прятки – это не игра, а способ выживания! - - Страница 6

Ника или Николь Мельник

Отведенный месяц на то, чтобы подготовить себя к обряду, прошел куда быстрее, чем Ника могла себе представить изначально. Ей удалось достичь существенных изменений в своем самочувствии и физическом здоровье, но до полного выздоровления оставались еще долгие месяцы реабилитации. Все же даже у чудес бывают свои пределы.

День проведения обряда подступил на горизонте так незаметно, что такие нюанса как, что одеть только мелькали в голове девушки, но тут же исчезали на фоне других проблем, которые были явно посущественней этой.

Хорошо, что у Марибель на этот счет были свои мысли и время. Ей удалось подготовить все заранее, даже без ведома Ники, что стало великим облегчением для девушки.

Женщина еще ранним утром принесла в спальню Николь все необходимое и спустя долгие часы тренировок, массажа для восстановления и различных мини обрядов, в которые верили все двуликие, Ника была готова.

– Ты так прекрасна. – сказала Мари, которая и не мечтала, что ее дочь самостоятельно отправиться на свой обряд по принятию зверя.

– Спасибо, мам! – ответила Ника, которая за прошедший месяц поистине стала близка с Мари.

У них не было таких отношений, какие были у Вероники с ее истинной матерью, но это было и не плохо, ведь то, что связывало Нику с Мари, сейчас было ярче, эмоциональней и даже в какой-то степени правильней. Таких отношений девушке не хватало на Земле, и поэтому она так сильно дорожила ими тут и сейчас.

– Тебе очень идет платье. – сказала Мари, вместе с дочерью рассматривая отражение девушки в зеркале, перед которым они стояли. – Белый и синий тебе точно к лицу и очень гармонично сочетаются с твоим рисунком на руке.

Ника пристально посмотрела на свой наряд и улыбнулась.

Платье, выбранное матерью, было и правда прекрасным. Верхняя часть платья была разделена на две части, и каждая из них имела свой цвет – белый и нежно-синий. Они оголили ложбинку между грудями и плечами. Синяя половина у плеча была заужена и перехвачена золотым плетением, которое пряталось за спиной толстой нитью. Вторая сторона – фарфоровая белая – была сложена в два раза и перекинута через плечо, чтобы там ниспадать свободным кроем. Чуть ниже груди материал был перехвачен толстым поясом, который идеально подчеркнул всю тонкость девичьего стана. Платье спадало до самого пола и чередовало оба цвета между собой местами, складываясь в местах соединений, а на правой стороне чуть выше колена можно было разглядеть вырез, который не стягивал ноги во время ходьбы. Платье было не только красивым, но и очень удобным, что особенно понравилось Нике.

Собранная вверх прическа только дополняла образ и подчеркивала лебединую шею девушки. Всего лишь одна прядь волос была выпущена наружу, и она добавила элегантности и шарма всему образу.

Было принято вплетать части природы в волосы тех, кто шел на встречу с Матушкой, но Николь позволила себе отклониться от этой традиции и ограничилась двумя витыми браслетами, связанными из переплета лозы и с добавлением синих листьев, которые с непривычки девушка долго рассматривала.

Обувь наряду не предназначалась, так как все те, кто сегодня должен пройти обряд, должны быть максимально близко к Матушке, и контакт через оголенные ступни был лучшим вариантом для этого.

– Мне очень нравится. Спасибо! – еще раз поблагодарила мать Николь.

– Но кое-чего ни хватает! – вдруг сказала женщина и получила непонимающий взгляд со стороны дочери, ведь для нее образ был завершенным. – Каждая мать во время обряда должна передать своей дочери особенные серьги, которые в свое время им передала их мать. Они, как ты понимаешь, являются реликвией и большой ценностью в моей семье. Пришло время и тебе их надеть… – женщина отошла чуть в сторонку и достала из-под стопки вещей небольшую шкатулочку, в которой обнаружилось само совершенство.

Серьги состояли из трех уровней, и все они были закреплены золотой окантовкой между собой. Верхняя имела форму перевернутого сердца, которая переплеталась тонкими проволочками золота и в середине удерживала круглый голубой сапфир. Ника была не до конца уверена в правильном суждении о том, что это именно этот камень, но сходство было колоссальным. Второй слой был простым и имел форму плоского круга с гравировкой в виде расходящихся кругов, которые ближе к верху сходились между собой. Завершал образ и стиль сережек большой темно-синий камень, все в той же золотой огранке, который по размеру был явно не меньше двух сантиментов и переливался на свету, показывая идеальную огранку и мастерство ручной работы. О том, что камень был использован в нижней части, Ника даже гадать не бралась. Он был прекрасен, и это было самым главным.

– У меня нет слов. Они такие красивые! – с восхищением произнесла девушка, периодически смотря то на мать, то на неожиданный подарок.

– Позволишь? – спросила Мари, и после положительного кивка она аккуратно вдела крепление в уши Ники, а потом отошла в сторонку, чтобы полюбоваться полученным результатом. – Ну вот! Теперь ты готова к обряду… – произнесла она.

Николь смотрела в зеркало и понимала, что Марибель права и с серьгами действительно сделала образ лучше.

Даже макияж, который девушка нанесла по такому случаю, был уместен и делал ее очень даже хорошенькой и привлекательной.

– Да! Теперь можно и на обряд, только перед тем, как мы туда пойдем, мне нужно тебе кое-что сказать. – Ника поймала взгляд матери сквозь отражение в зеркале, в которое смотрела, и, удерживая его, сказала: – Чтобы не произошло на обряде и как бы ни сложилась ситуация, ты должна понимать, что я со всем справлюсь, и я искренне благодарна за все то, что ты сделала для меня.

– Ты так говоришь, как будто готовишься к худшему. – неуверенно произнесла Мари. – Все будет хорошо, и стоит тебе обрести зверя, как твое самочувствие станет в разы лучше. Вот увидишь! – уверенно произнесла она. – Тебе не стоит переживать. Хотя, когда я готовилась к обряду, я тряслась как осиный лист. Я помню, как…

Мари углубилась в воспоминания, а Николь понимала, что сегодня для нее будет трудный вечер. Вера матери – это, конечно, хорошо, но вот связь с Матушкой нашептывала, что стандартная судьба типичного двуликого не для нее.

– Думаю, нам пора! – вдруг прервав свой рассказ, сказала Марибель и поторапливая дочь, направляясь вон из спальни, откуда до этого Николь никогда не выходила.