Читать книгу Тень каменного ангела. Лирика - - Страница 3

Лето развернулось над нашим домом пышным, зеленым шатром. Огород, за которым с молитвой и любовью ухаживала мать, отблагодарил нас щедрым урожаем. На грядках алели помидоры, темнели баклажаны, золотились кабачки. Воздух был густым и сладким, пахнущим нагретой хвоей, земляникой и дымком от мангала.

Жизнь обрела новое, неторопливое измерение. Я закончил работу над книгой, и она вышла в свет под скромной обложкой с изображением силуэта дома на фоне леса. Не было громкой рекламы, шумихи в прессе. Но от читателей приходили письма. Теплые, искренние. Люди благодарили не за «литературный шедевр», а за честность. За надежду. За рецепт спасения, который оказался до смешного прост: взять в руки молоток и начать строить. Не обязательно дом. Можно – новую жизнь.

Деньги от книги, как я и обещал, пошли в небольшой благотворительный фонд, который мы назвали «Каменный ангел». Мы не раздавали милостыню. Мы покупали инструменты, материалы, помогали найти участки земли таким же, как я, «поврежденным» душам, которые хотели попробовать выстроить свой щит против хаоса. Николай Петрович стал нашим главным консультантом. Он находил в этом деле новый смысл, которого ему так не хватало после ухода на пенсию.

Однажды к нашему дому подъехал старенький «Запорожец». Из него вышел молодой парень, лет двадцати, с испуганными глазами и нервно подергивающимся плечом. Он представился Артемом и, запинаясь, объяснил, что прочитал мою книгу и хочет… построить баню для своей больной бабушки. Но он боится. Всего. Инструментов, высоты, самого себя.

Я просто дал ему в руки лопату и показал, где копать яму под фундамент. Он копал молча, яростно, словно боролся с невидимым врагом. К концу дня он стоял по пояс в яме, весь в грязи и поте, но в его глазах появилась искра. Не счастья. Пока еще нет. Нет азарта. Превосходства над собственным страхом.

Я смотрел на него и видел себя год назад. Такого же потерянного, напуганного, одинокого. И понимал, что круг замыкается. Моя боль, преображенная в слово, дала кому-то силу взять в руки лопату. И это было важнее любых литературных премий.

Тем временем Надя сделала неожиданный подарок нашему дому. Она привезла из питомника два саженца – кедр и яблоню.

– Кедр – для прочности и долголетия, – сказала она, закапывая саженец у восточной стены дома. – А яблоня… для сладости жизни.

Мы сажали их вместе, а мать, стоя рядом, шептала какие-то старинные заговоры на хорошую приживаемость, доставшиеся ей от бабушки. Получалась странная, но гармоничная картина: бывший грузчик-писатель, библиотекарь и колдунья-огородница, сажающие деревья у дома, который они вместе и построили.

Вечерами мы часто сидели на новенькой, собранной моими руками, веранде. Пили чай из самовара, купленного на сбережения, слушали, как стрекочут кузнечики и шумит лес. Иногда к нам присоединялась мать, иногда Николай Петрович. Разговоры были самые простые – о погоде, об урожае, о планах на завтра.

Как-то раз в такой вечер мать, глядя на заходящее солнце, сказала:

– Знаешь, а я вчера видела Сергея. Твоего отца.

Я насторожился.

– И?

– Он стоит на опушке, смотрит сюда. Я вышла, махнула ему рукой – мол, иди. Но он покачал головой и ушел. – Она вздохнула. – Он еще не готов. Но он уже не убегает. Он… наблюдает. И, по-моему, учится.

Я кивнул. Может быть, когда-нибудь он и решится подойти. А может, и нет. Это был его выбор. Его путь. Я перестал чувствовать за него ответственность. Как перестал чувствовать ее и за того, другого себя, что когда-то жил в моей голове. Он ушел, оставив после себя не рану, а шрам. Напоминание, но не боль.

В августе случилось чудо. То самое, простое, земное. На нашей яблоне, которую мы посадили всего несколько месяцев назад, созрело одно-единственное яблоко. Маленькое, румяное, идеальное.

Мы с Надей сорвали его, разделили пополам и съели, сидя на крыльце. Оно было кисло-сладким, хрустящим, пахло солнцем и детством.

– Первый плод, – сказала Надя.

– Не последний, – ответил я.

В тот вечер, провожая мать до тропинки, я увидел на краю леса знакомый силуэт. Отец. Он стоял и смотрел на наш дом, в окнах которого горел свет. Я не помахал ему, не позвал. Просто немного постоял, давая ему понять, что я его вижу. Потом развернулся и пошел назад.

На пороге меня ждала Надя.

– Он придет? – спросила она.

– Когда будет готов, – ответил я. – А если нет… что ж, у него своя жизнь.

Мы вошли в дом. Пахло яблоком и хлебом. Было уютно, тепло и прочно. Я подошел к своему письменному столу. На нем лежал чистый лист бумаги. Новая история ждала своего часа. Но сейчас мне не хотелось писать. Хотелось просто жить. Чувствовать под ногами пол своего дома, слышать дыхание спящей жены, знать, что за стенами шумит лес, полный жизни, а не страха.

Я потушил свет и лег рядом с Надей. В темноте дом был полон тихих, живых звуков. Он дышал, скрипел, жил своей жизнью. И я был частью этой жизни. Не гостем, не пленником, а хозяином. Человеком, который прошел через тьму, чтобы построить свой свет. И который теперь, засыпая, знал, что утром его разбудит не кошмар, а солнце в окне и запах свежего кофе.

Строительство было закончено. Начиналось нечто большее. Простая, настоящая, человеческая жизнь. Та самая, о которой я когда-то мог только мечтать.