Читать книгу Докричись до меня шёпотом - - Страница 5

Риган пыталась успокоиться, рассматривая голые ступни. Пальцами ног терзала шкуру гигантского белого медведя, что была расстелена почти по всему периметру спальни. Не осмеливаясь взглянуть на главу рода, она с запоздалой ясностью поняла, что ее приход сюда был роковой ошибкой.

Запах воска и мятной мази, которой так щедро смазывал суставы ее родственник, витал в комнате. Густой настолько, что, казалось, его можно было потрогать. С каждым новым вдохом он сильнее сковывал грудную клетку, подобно мифическому змею окольцовывал свою жертву и желал задушить. Слишком тяжелый, словно могильная плита. От него ей становилось все больше не по себе. Даже дурно. К горлу подступил ком, и Хоув посильнее вжалась в кресло, желая раствориться в воздухе под пристальным взором черных глаз хозяина спальни. Его взгляд сжигал заживо и унижал безмолвно.

Стараясь дышать через раз, Риган скользнула взглядом по стенам, что были исписаны древними защитными заклинаниями, пропитанными наследием рода. Для нее это были нечитаемые символы. Сотни раз под присмотром главы семейства она пыталась пропустить через себя магию и смысл слов, но все было бесполезно.

– Ты видишь его? – громогласно разнесся по комнате мужской голос. От него хотелось превратиться в пыль, в песчинку, маленькую и незаметную.

Прийти сюда за поддержкой и защитой оказалось огромной ошибкой. Ее охватили сожаление и горечь, будто события прошлого повторялись вновь.

Хоув знала ответ, ей не нужно было смотреть в том направлении, куда указывал прадед. И она лишь отрицательно покачала головой.

– Бестолочь бесполезная! – с надрывом произнес глава рода.

Она вновь опустила взгляд на свои ступни и окончательно для себя решила, что невозможно дотянуться до света звезды, будучи ползучим гадом. Место ей в тени. Ей и всем родившимся после прадедушки. Слишком недосягаемый он был, как пролетающие по небосводу кометы.

Вилфред Хоув носил имя миролюбивого человека, но таким не являлся. Он был единственным живым представителем рода, который мог видеть и взаимодействовать с потусторонним. С каждым годом численность семейства росла, гонимая желанием старшего вернуть имя сильнейших экзорцистов страны. Шли годы, но ни в одном из потомков не открылся дар. Было, правда, одно исключение, и ему приходилось ой как несладко. Лютер Хоув отдувался за всех. Мальчишка, в котором с рождения теплилась маленькая искра магии, мог разглядеть смутные очертания будущего. Он стал надеждой прадеда и его учеником. С первым лучом солнца правнук направлялся в покои главы и с наступлением сумерек их покидал. Возжелав обучить будущего наследника всему, что знал он сам, Вилфред брал его на ритуалы экзорцизма, спиритические обряды и на поминальные службы. Казалось, что все наконец стало налаживаться.

Так было ровно до того момента, пока четыре года назад, в обычное июльское утро, рассвет не окрасил небо в багровые краски осени. Риган хорошо помнила тот день. Кругом стояла мертвая тишина, как на заброшенном кладбище. Крохотная желтая зарянка, для которой Хоув сколотила из разноцветных дощечек домик, не запела рассветную серенаду. Лютер вернулся после изгнания мятежного духа, куда их с прадедушкой вызвали прошлой ночью. Его одежды были окроплены алым. Тяжело дыша, он толкнул ворота и шагнул во внутренний двор поместья. В его взгляде застыло отчаяние. Троюродный брат походил на человека, который еле спасся от стаи диких волколаков[4]. Лоскуты одежды покачивались в такт его коротким шагам и надрывным вдохам.

Риган всегда задавалась вопросом: на что готов пойти глава семейства, чтобы вернуть силу имени?

– На все! – с придыханием произнесла она сама себе. Хоув была облачена в шелковое платье королевского синего цвета. Когда-то дорогое, но уже со временем потертое.

Прихрамывая, Лютер удалился в свои покои. Никто так и не пришел его поддержать. Слабость не в почете у семьи.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что случилось. Обитатели поместья прочитали все на лице Вилфреда, который практически сразу вошел за своим внуком на территорию поместья. Желваки на его лице ходили ходуном, тонкие губы были поджаты, а взгляд метал адское пламя, будто желал сжечь всех, кто попадется под его немые проклятья.

Спустя неделю Лютер достиг своего совершеннолетия, и магическая искра, что теплилась, потухла. Без того уже замкнутый и зашуганный бесконечными недовольствами прадедушки, парень свихнулся окончательно. Он забился в самое дальнее и холодное крыло поместья и практически не покидал его.

Однажды поздней ночью, ослушавшись приказа главы семейства, Риган взяла с собой заранее приготовленную корзинку для пикника с остатками ужина и решила проведать брата.

По длинному коридору, который вел в нужное крыло, гулял ветер, напевая тоскливую мелодию умирающего имения. Эту часть дома перестали использовать уже больше десяти лет назад. Она больше не отапливалась зимой и после урагана не восстанавливалась. Выбитые порывом ветра, когда-то искусно расписанные витражи радужными осколками рассыпались по полу холла восточного крыла. Отражая лунный свет, кусочки стекла рисовали причудливые узоры на покрывшихся плесенью стенах. Пахло болотными топями, тленом и умирающей историей имени Хоув.

Затаив дыхание и сделав последние пару шагов, Риган постучала в нужную дверь. Она и не надеялась на ответ, просто повернула резную ручку из оленьего рога, толкнула преграду и вошла в спальню брата.

Лютер сидел в глубоком кресле, укрывшись старым пледом из шерсти горного быка. Черты его лица исказились. Он был старше всего на пару лет, но теперь Хоув видела в нем взрослого мужчину, который прошел через несколько войн. Солдата, что видел смерть и сам ее дарил.

Половица скрипнула под ногой, когда она сделала шаг в сторону брата. Мужчина перевел на нее пустой взгляд.

Сегодня он был вымыт, одет в новые одежды. Подбородок гладко выбрит, а волосы были аккуратно зачесаны назад. Когда-то по нему сходили с ума все девицы Ивердуна. Высокий, статный, красивый как божество на рисунках древних фолиантов. Наследник Хоув подавал большие надежды, а девушки на выданье кружили вокруг него как мотыльки у пламени. Но то время прошло. Сейчас он напоминал иссохший труп, который, вопреки всему, продолжала согревать живая душа.

Сердце кольнуло, и слезы подступили к глазам. Пододвинув поближе к брату столик, Риган стала выкладывать на него содержимое корзины. Аккуратно разложив еду и налив остатки вишневого вина, выкраденного из старых запасов в подвалах поместья, она взяла один из кубков и вложила его в ледяную руку Лютера. Когда его пальцы сомкнулись на бокале, легкий звон стекла разрезал тишину спальни.

Дзынь.

Оба молчали. Они, собственно, и раньше-то не общались. Хоув еще раз окинула взглядом стан сидевшего напротив молодого человека. Мысленно поблагодарила старую нянечку за то, что втайне от главы рода приходила заботиться о брате. Поблагодарила судьбу за то, что та не наделила ее магическим потенциалом, что она не пережила все то, что выпало на долю сидящего рядом.

Чиркнув огнивом, она подожгла маленькую свечку на куске яблочного пирога и протянула молчаливому брату.

– С днем рождения, Лютер!

Пытаясь сбросить с себя болезненные воспоминания, Риган встрепенулась в кресле. Проклиная себя за слабость, она посмотрела в сторону двери, желая как можно быстрее покинуть спальню прадедушки.

– Убирайся с глаз моих, никчемная! – рявкнул глава рода.

Его слова прозвучали как сигнал к отступлению. Хоув вздрогнула, вскочила и рванула к выходу, окончательно решив – ее место в тени.