Читать книгу В моей душе живет радость - - Страница 4

Заметно было, что птица вела себя неадекватно. Встряхивалась периодически, словно чем-то напуганная, то подолгу застывала на месте, прикрыв глаза и как бы впадая в дрёму.

Вид сильно заболевшей птицы. Вся такая взъерошенная и нахохлившаяся. И, главное, вышла прямо на дорогу, словно за помощью к людям, словно надеялась на их помощь.

– Объелась зерна, пояснил один из работников, – они, птицы, не знают меры, не понимают её. Зёрна пшеницы содержат вещество, от которого они становятся липкие и клейкие, – продолжил рабочий в ответ на мой немой вопрос. – Птица, наевшись такого зерна – обречена. Когда пшеничная масса полностью заполнит желудок, птица переворачивается на спину, последние движения лапами и всё. Вот почему во всём нужно знать меру. В зерне в этом случае.

А в жизни людей изобилия бывают разные.

* * *

Люди идут через проходную. Кто идёт с улыбкой, один, кто – парой. Вот Таня – телятница. Ну не получилось у неё первым мужем, так и что теперь. Кровь молодая, тепла ещё хочется и поддержки. Может, друг, с которым она теперь сожительствует, конечно, неглуп.

И в отношении с женщинами. Много, видимо, приходится считаться вдали от семьи. Поэтому и ему хочется участливого женского взгляда, да и ей самой, Тане, уставшей от разборок с бывшим мужем, необходимо ощущение надёжного плеча и хорошего к себе и сыну отношения. А вот надёжен ли он так, как хотелось бы Тане? Если дома у него семья, дети подрастающие. И Танин сын вертится возле него, своих напоминает. У Максима с ним найден язык, хотя дома у него тоже сын и так похож на него.

А значит, всё-таки ближе, роднее.

Эти мысли почти механически, произвольно мелькают в голове Любови Александровны, когда смотрит она на проходящих вдоль оконца людей.

Когда-то, восемь лет назад, через эту проходную спешил на работу и её сын Саша Младшенький.

Старший больше похож на отца. Взгляд, манеры, характер…

«А Саша пошёл в меня, – теплеет на душе у Любови Александровны от воспоминаний. – Он как будто чувствовал мою душу. Всегда обнимет, поцелует».

Как всё это счастливое время закончилось неожиданно. Сашенька как-то заболел и на скорой был отправлен в городскую больницу. На следующий день Любовь Александровна была у него. Несмотря на замещение шести должностей (так бывает из-за постоянных сокращений на предприятии), двенадцатичасовой рабочий день, они с мужем, Сашиным отцом, всегда посильно подменяли друг друга, таким образом высвобождая время для посещений заболевшего сына. Сахар в крови. Резкое повышение кровяного давления.

– Мама, – успокаивал её Саша, – всё нормализуется, сердце здоровое. В субботу выпишут. Вот, анализы взяли.

Так он говорил в среду. Был весёлый, много шутил, Обнимал мать и говорил: «Я уже соскучился по дому».

И, казалось, ничего не предвещало беды. Или Рока.

Или Судьбы…

– Господи, – подняла глаза Любовь Александровна на висевшую перед её глазами икону «Семистрель-ная». – Спаси, сохрани и помилуй.

А вечером ей позвонили из больницы и сухо сказали, что какой-то, то есть её сын Саша, умер.

Когда на похоронах местный поп при отпевании Сашиного тела наклонился над ней, согнувшейся под моральной непосильной ношей, и спросил: «Вы меня извините, Любовь Александровна, а Вашего сына что, операция на сердце была?

– Н-нет, у него сахар…

Поп помолчал и лишь через некоторое время продолжил:

– У него на груди в области сердца огромное кровавое пятно. Я хирургом раньше работал…

И у Любови Александровны всплыла в памяти деталь: Саша на больничной кровати с капельницей. С чем? Готовили к операции?

«Сердце у меня здоровое, мам», – с новой силой застучали в памяти Сашины слова.

«Господи, спаси меня от этих мыслей и прости все мои дурные помыслы».

Вот так Саши не стало.

Родной мой, наша с отцом и твоим братом жизнь продолжается. И теперь только мысленно или в нечастых о тебе снах я смогу почувствовать нежность сыновних объятий и услышать: «Мамочка, у меня всё нормально. Люблю тебя всегда. Саша».