Читать книгу Модель человека - - Страница 5

Но вернемся к делам моим скорбным. Как я уже писал выше, обстояли они не очень. Да что там правду скрывать – говенными были мои дела и понравиться они могли только мухам. Стипендию мне тогда в университете платили настолько мизерную, что ее не хватало даже на самую ничтожную еду. Когда обеспокоенные моей худобой сокурсники спрашивали у меня: «Как жизнь, дружище?», я мрачно отвечал им: «Хрен без соли доедаю!» и просил не задавать больше глупых вопросов. А что я еще мог сказать? Ясно было, что надо срочно искать какую-нибудь работу, да еще при этом и успевать учиться на дневном отделении, чтобы элементарно не вылететь оттуда пробкой за прогулы.

И вот стоял я как-то на улице, обуреваемый всеми этими невеселыми мыслями, и вдруг (здесь должна звучать, по-видимому, барабанная дробь, поскольку то, что произошло со мной дальше, иначе как чудом не назовешь!) ко мне подошли два каких-то, показавшихся мне очень странными, парня. Моя настороженность еще более усилилась, когда они, представившись модельерами, принялись расхваливать мою внешность. «Блин, что им вообще надо?!» – с опаской подумал я. А ребята, знай себе, чешут что-то про мой, идеально подходящий для их новой коллекции, образ и необычный разрез глаз, которым меня наградила матушка-природа.

Представьте себя на моем месте: стоите вы спокойно, никого не трогаете, и тут к вам подваливают крайне подозрительные субъекты, и начинают очень настойчиво зазывать в модельный бизнес, о котором вы до этого ни разу не слышали и если видали его где-то, то только в гробу. При этом они, не боясь греха, напропалую кассандрят так, что у меня от захватывающих перспектив, ими обрисованных, в зобу дыхание сперло. «Олег, – говорят они мне, – с такой феноменальной внешностью ты просто обязан работать в модельном бизнесе! Удивительно, как тебя до сих пор еще не заарканили какие-нибудь скауты! Ты стоишь на пороге столь невероятного успеха, что нам даже страшно становится!». Ну, думаю, и горазды же заливать эти чудаки! Где вообще успех, а где я? Шутят, наверное. В общем, отказался. Но ребята вцепились в меня буквально мертвой хваткой!

Вот как сами они в одном из последующих интервью описывали свою встречу со мной: «Мы тогда были молодые, дерзкие и одержимые модой дизайнеры, готовые ради качественной реализации задуманной идеи на любые подвиги и жертвы! В тот период нами была создана первая наша коллекция мужской одежды – и мы решили отснять ее на пленку. Договорились с хорошим фотографом о совместной работе. Модель для съемки тоже нашли – парень был профи, но очень стандартной комсомольской внешности. Короче говоря, мы уже ехали на рандеву с фотографом в районе станции метро Сокол. И вдруг, среди обыденной, серой толпы, стоящей на трамвайной остановке, увидели высокого, стройного юношу с совершено космической внешностью! Нездешнее породистое лицо, прямой нос, мужественные скулы, раскосые оленьи глаза! Внутренний интуитивный голос сразу сказал нам – это парень, который сделает нашу фотосъемку, как минимум, незабываемой!

В Москве начала 90-х годов не было еще практически никаких модельных агентств, и найти красивого человека для профессиональной фотосессии было достаточно сложно. И внезапно – такая невероятная удача! Пока мы тушевались в стороне и не решались подойти к парню, тот стоял в ожидании трамвая, переминался с ноги на ногу и безмятежно читал толстенную книгу! Из ступора нас вывел грохот приближающегося трамвая – надо действовать! Мы подошли к молодому человеку, представились дизайнерами, рассказали о предстоящей съемке и нашем огромном желании пригласить его на работу!

Олег посмотрел на нас своими выразительными глазами с высоты двух метров роста и ни капли не поверил. По его взгляду было видно, что никакого доверия мы у него не вызвали. Тогда под предлогом обсуждения некоторых рабочих нюансов мы, не без труда, выпросили у будущей топ модели номер домашнего телефона и на следующий день продолжили уговаривать его сняться для нашей коллекции, честно признавшись, что никого, кроме Олега в ней не видим – хоть съемку отменяй! В конце концов, он, по всей видимости, просто сжалился над нами и в назначенное время появился в студии, где мы сняли одну из лучших наших фотоисторий!».

Как выяснилось позже, это были известные на тот момент в России дизайнеры одежды – Сергей Васильев и Владимир Середин, которых называли русскими Дольче и Габбана. Именно с их легкой руки я и стал моделью. Они потом шутили: «Найденыш!». Должен сказать, мне очень повезло, что я попался когда-то им на глаза. И дело здесь не только в том, что ребята эти являлись невероятно талантливыми и увлеченными людьми. И даже не в том, что никто не мог сравниться с ними в профессионализме и врожденном чувстве прекрасного. Они еще и чисто в человеческом плане оказались очень интересными и неординарными личностями.

Середин и Васильев никогда не пытались подстроиться под уже существующие мировые тренды, не грезили понапрасну о финансовой выгоде (что зачастую способно испоганить любую идею и парализовать всю работу). Их не интересовало также, что об их произведениях подумают высоколобые критики и пресса. Они упорно и настойчиво делали свое дело, доверяя лишь собственному вкусу, преклоняясь перед красотой и стараясь угодить одному только творческому вдохновению!

Ребята прекрасно знали историю моды и учились у таких признанных ее мастеров, как Жан Франко Ферре, Ив Сен Лоран, Клод Монтана, Тьерри Мюглер, Карл Лагерфельд. Но главной основой всех их коллекций одежды всегда служили русские традиции, приемы свойственные нашим художникам. А уже в них они смело вплетали японские мотивы, индийские вышивки, цыганские краски и смело микшировали, казалось бы, несовместимые стили и материалы! Изобретать новое, дерзкое, эклектичное, чтобы у самих «мурашки бегали по коже» от задуманного – в этом заключался главный принцип их работы!

За долгие годы, проведенные в модельном бизнесе, я «по долгу службы» работал с большим количеством самых разных российских и зарубежных модельеров, но никто из них не мог сравниться с Серединым и Васильевым в таланте, трудолюбии, внимании к мельчайшим деталям. И в том, что называется безоглядным служением назначенному свыше призванию! Это были неистовые подвижники своего дела, подобных которым сегодня в нашей моде нет.

Если же говорить об их влиянии применительно к моей скромной персоне, то я очень благодарен Сергею и Володе за то, что они тогда подошли ко мне на остановке и буквально заставили обратить свое внимание на модельный бизнес. Мог ли я вообще представить в тот момент, как сильно переменит эта случайная встреча на улице всю мою дальнейшую жизнь? Да нет, конечно! И потому не устаю говорить им спасибо за все, что они для меня сделали!

Знаете, встречаются иногда такие странные существа, которые почему-то предпочитают забывать тех, кому они обязаны своим успехом. Добившись какого-нибудь локального триумфа, эти неблагодарные чудики начинают демонстрировать прямо-таки удивительную амнезию памяти, стараясь не вспоминать своих старых друзей или коллег, приложивших руку к их достижениям. Им бы родиться свиньями, а они зачем-то воплотились на земле в человеческом обличье. Выглядит это крайне непорядочно и низко. Ведь, позабытые ими, благодетели нянчились с ними, когда они были еще никем и звали их никак. Так уважайте и цените близких вам когда-то людей хотя бы за это! Уверяю вас: способность испытывать чувство благодарности – не самое плохое качество, которым может обладать человек. При условии, конечно, что он таковым является…

Что же касается моей первой съемки, то она была во всех смыслах удивительна! И ценность ее заключалась не только в безусловном таланте ребят-модельеров и профессионализме фотографа, сумевшего раскрепостить меня и сделать прекрасные фотографии, но и в самом факте фотосессии. Дело в том, что до этого запоминающегося события я в принципе не знал, что такое фотосъемка. За все время моей предыдущей жизни, с рождения и до восемнадцати лет, меня фотографировали (так уж получилось) всего два раза. Первый – это когда отправляли маленького еще шибздика-недомерка из детского дома на учебу в школу-интернат. И второй – после трудного и сопряженного с большими проблемами приема уже отпетого хулигана в пионеры. В наши дни это может показаться невероятным (сегодня подростки за один день делают в сто раз больше фоток!), но кроме этих двух черно-белых карточек у меня ничего на память о детстве не осталось. И вдруг – огромная, на несколько часов фотосессия, с целым ворохом красивейших цветных фотографий! Тут было от чего разволноваться!

Помню, что мой первый гонорар после этой съемки составил пять долларов. «Хорошая прибавка к нищенской студенческой стипендии» – подумал я и пустился во все тяжкие. Так началась моя необычная модельная карьера, сделавшая меня, как принято говорить в таких случаях, широко известным в узких кругах. Если же оценивать все это совсем начистоту, то сложно было найти человека, который был бы более несовместим с модельным бизнесом, нежели я! Судите сами – бывший детдомовский воспитанник, с чисто пацанскими правилами поведения (весь предыдущий жизненный опыт которого никак не вязался с гламуром), равнодушно относящийся к одежде, как таковой (меня никогда не интересовали тряпки), искренне презирающий всяких извращенцев (которых в этом бизнесе – пруд пруди) и, наконец, читающий запоем все книги, попадающиеся ему на пути (что совсем уж было нонсенсом в модельной среде).

Кроме того, в детстве меня никто не считал хоть сколь-нибудь привлекательным, и когда некоторые мои школьные знакомые узнали, что я стал моделью, они были искренне потрясены: «Как такого редкостного урода могли пригласить на работу в модельный бизнес?! С его-то отвратительным рылом, да в калашный ряд?! Мы же намного лучше! Неужели это ходячее недоразумение вообще кому-то может быть интересно?!». По счастью, у них-то как раз об этом забыли спросить, и я не только попал в число записных красавцев (о чем пишу сейчас с изрядной долей иронии), но и, что самое поразительное, умудрился еще и преуспеть на ниве отечественного модельного бизнеса, чем донельзя расстроил всех своих недоброжелателей. Однако, я на них не в обиде.

Если бы мне кто-нибудь в детском доме сказал, что я, несчастная сирота казанская, в дальнейшем буду работать на лучших модельных подиумах мира, и что меня будут снимать самые именитые фотографы планеты, то я бы, конечно, не поверил, решив, что это просто не очень умная шутка! Но наша жизнь иногда преподносит такие невероятные сюрпризы, после которых остается только удивленно развести руками – так не бывает! Так и вправду не бывает, однако со мной это случилось. И дальше я подробно расскажу вам о том, как и почему это вышло.

А пока поведаю о первом своем участии в модном дефиле, то бишь, демонстрации одежды на подиуме. Организовано оно было все теми же неугомонными (в хорошем смысле этого слова) дизайнерами Серединым и Васильевым, которые, не удовлетворившись до конца моим участием в фотосъемке, решили задействовать меня еще и в показе своей новой коллекции. Как показало время, это было большой ошибкой с их стороны, но кто же знал, что я так возмутительно испорчу им все мероприятие?

Красочное дефиле решили провести в одной из первых, появившихся в нашей стране, западных компаний «Бурда Моден», где располагался лучший на тот момент в Москве модельный подиум. Когда я, приглашенный в первый раз на репетицию, прибыл на место, то был чрезвычайно впечатлен открывшейся мне картиной! Больше всего меня поразили самораскрывающиеся автоматические двери, через которые я все никак не мог войти в здание, а только потрясенно смотрел на них, как баран на новые ворота. Ничего подобного до этого я в своей жизни не видел и чувствовал себя так, словно попал в какое-то удивительное, фантастическое будущее! Роскошные внутренние интерьеры, блестящие безукоризненной чистотой и поражающие утонченным шиком, нагнали на меня, вчерашнего детдомовца и нищеброда, еще больше невольного почтения! Так, вероятно, крестьянские ходоки в лаптях и с холщовыми мешками за спиной заходили в помпезный кремлевский кабинет к Ленину.

Волнуясь, как первоклашка перед школой, и все больше робея от страха, я еле доплелся до подиума, где уже вовсю шла заявленная репетиция. По освещенному софитами широкому «языку» (как принято называть в модельной среде подиум) вышагивали на своих бесконечно длинных ногах умопомрачительные манекенщицы, от одного соблазнительного вида которых мне сделалось дурно! Они были так чудовищно привлекательны, что к ним и подходить-то было страшно, а не то, что работать с ними бок о бок! Я тут же ударился в жуткую панику и принялся изводить себя тревожными мыслями: «Неужели и мне скоро придется выходить на одну сцену с этими нереальными красавицами?! Ведь на их безупречном фоне я буду смотреться, как какой-нибудь ужасный Квазимодо! А разве это вообще законно – находиться в таком восхитительном цветнике?!».

Подобной красоты девушек до этого я видел только в кино, и вы можете себе представить мое почти предынфарктное состояние, когда они вдруг, практически сойдя с экрана, оказались на расстоянии вытянутой от меня руки! Окончательно добила меня одна из этих прекраснейших богинь, которая, после объявления короткого перерыва в репетиции, громогласно обратилась ко мне сверху: «Эй, парень! Ты что, новый манекенщик?». Я нервно сглотнул слюну от волнения. «Нет, – говорю. – То есть, да!». «Так нет или да?» – усмехнулась длинноногая нимфа. Тут я на несколько секунд завис, не зная, что ответить. Ведь меня вроде как позвали на показ в качестве манекенщика, но я еще ни разу на подобных мероприятиях не работал. «Я смотрю, ты быстрый, как диарея!» – не унималась острая на язык манекуха. Стоящие рядом с ней девчонки так и повалились со смеху – слово «диарея» рассмешило их необычайно!

Услышав столь нелицеприятное обращение в свой адрес, я чуть сквозь землю от стыда не провалился и уже готов был бежать, куда глаза глядят, прочь из этого ужасного места! Остановили меня мои доброжелательные опекуны Середин и Васильев, которые резко цыкнули на змеюку подколодную и заставили ее прикусить свое жало. Как я узнал позже, это была известная матерщинница Галька Драп. Помимо дрянного характера, она обладала еще и некоторым запасом стремительно увядающей красоты, а также весьма ценимого в модельном бизнесе артистизма, за что ее периодически приглашали на показы и даже позволяли иногда нести какую-нибудь ахинею, состоящую из всяких глупых смехуечков.

Мне же, в свою очередь, нужно было думать о том, как бы не запороть предстоящее дефиле, тем более, что по подиуму я еще никогда не ходил и совершенно не представлял, как это вообще делается! Ведь одно дело прошвырнуться просто по улице, когда всем наплевать, куда ты там намылился, и никто не обращает на тебя никакого внимания, а другое – сделать тоже самое под софитами, на глазах у сотен крайне дотошных и взыскательных зрителей! И если девушки модели, прежде чем выйти на сцену, подолгу оттачивали свою специфическую, «от бедра», походку в модельных школах, то ребята были предоставлены сами себе и слонялись по подиуму, как бог на душу положит.

Казалось бы, всех нас научили ходить еще в детстве, и вроде как не следует заново изобретать велосипед – гуляй себе безмятежно по сцене, как придется, только смотри, не навернись с нее на головы потрясенных зрителей. Однако, не все так просто! Даже самая примитивная работа на подиуме предполагает некоторое количество артистических навыков, известное чувство ритма, умение двигаться в такт музыке и радостно скалиться мрачно глядящей на тебя из зала публике. Все эти важные компетенции требовали хотя бы минимальных тренировок, и я, не откладывая их в долгий ящик, принялся по возвращению домой лихорадочно мерить шагами свою крошечную комнатушку, упражняясь в ходьбе. Но мне это не помогло.

Когда в назначенный час режиссер показа вытолкнул меня, совершенно растерявшегося и оторопевшего, из-за кулис на подиум, у меня, по воспоминанию моих коллег, была такая перекошенная от испуга рожа, что они подумали, будто я обгадился на сцене! В первую секунду я, в порыве ужаса, пытался заскочить обратно за кулисы, но режиссер так яростно обматерил меня, не забыв при этом стукнуть вешалкой по голове, что я был вынужден вернуться обратно на подиум, и замереть там, как истукан, на некоторое время! Мне, по идее, надо бы показывать людям сакраментальное «брюки превращаются», а я стою, совершенно парализованный страхом, и не могу пошевелить ни рукой, ни ногой! Честно говоря, я думал, что грохнусь в обморок от переизбытка чувств!

Представьте себе большой шикарный зал на сотню мест, битком набитый народом. Все сидят и, не мигая, смотрят на тебя – ждут, когда ты споткнешься. Ты выползаешь на всеобщее обозрение в полной и абсолютной прострации! Ноги дрожат, руки блажат, сердце готово выскочить из груди от нечеловеческого напряжения! Ты пытаешься улыбнуться (как учили), но лучше бы этого не делал – жуткая гримаса ужаса, которую ты наивно принимаешь за улыбку, искажает твое побелевшее от страха лицо. На полусогнутых, ватных ногах ты плетешься по подиуму, который кажется тебе бесконечным, а в голове твоей свербит лишь одна противная мысль: «Только бы не споткнуться! Только бы не наебнуться на радость всем этим мудакам в зале!».

В общем, благополучно испортив свой первый показ, я зарекся когда-либо еще выходить на подиум. Для меня стало совершенно очевидно, что этот мир гламура и глянца (пропади он пропадом!) создан явно не для меня. Однако люди, работавшие в тогдашней модной индустрии, думали иначе и уже через несколько дней меня пригласили продемонстрировать свою тяжелую, деревянную походку на очередном модном показе. И что самое интересное – по нереальной доброте своей душевной, я не смог от этого приглашения отказаться!