Читать книгу Когда любовь рушит. Как абьюз превращает вас в тень себя - - Страница 5

Есть вещи, которые повторяются с такой точностью, что кажется – они выточены каким-то незримым механизмом, как будто кто-то за кулисами каждый раз нажимает на одну и ту же кнопку, чтобы снова и снова запускать один и тот же спектакль. Этот механизм имеет имя – цикл боли. Его почти невозможно разглядеть сразу. Он не вырисовывается в логике и не поддаётся рациональному объяснению. Он живёт в чувствах. В хаосе. В колебаниях между надеждой и отчаянием. Он как прилив и отлив: сначала волна обрушивается на тебя с болью и унижением, потом отступает, оставляя иллюзию тишины, и ты думаешь – может быть, всё наконец наладится. Но через мгновение ты слышишь новый рокот, и всё начинается заново. Это не просто отношения. Это замкнутая система, в которой ты сначала страдаешь, потом благодаришь за облегчение, а потом снова страдаешь – и не можешь выйти. Аня, тридцатидвухлетняя медсестра из Питера, описывала это как «жизнь между катастрофами». Её муж был не алкоголиком, не преступником, он просто имел свои «трудности с управлением эмоциями», как он сам говорил. Они могли поссориться из-за какой-то мелочи – оставленного полотенца, тона её ответа, того, что она слишком долго смотрела в экран. И он взрывался. Кричал, обзывал, мог хлопнуть по столу или стене. А потом уходил. Она плакала, сидела в ванне, не чувствуя себя живой, а потом слышала, как открывается дверь, и он входил, молча ставил перед ней её любимое пирожное. Или подходил сзади, обнимал, прижимался и шептал: «Прости, я дурак. Я не хочу тебя терять». И она всё прощала. Снова. И снова. Потому что после шторма приходила тишина. Настолько желанная, что она казалась миром. Спасением. Началом новой жизни. Только этот мир всегда был временным. Цикл боли работает именно так. Он держит человека не на страхе, а на надежде. Потому что каждый раз, когда происходит «медовый месяц» – этот период после агрессии, когда абьюзер становится почти идеальным – жертва верит, что всё позади. Что это был последний раз. Что теперь он понял, осознал, изменился. Эти мгновения нежности, признаний, подарков, спокойствия становятся наркотиком. Потому что они приходят после боли. И контраст делает их особенно сладкими. Как глоток воды после жажды. Как солнце после шторма. В эти моменты кажется, что ради этого стоило страдать. И это – самый страшный обман. Ирина, моя давняя знакомая, говорила, что после каждой ссоры и последующего «прощения» чувствовала себя вознаграждённой. Он звонил, писал стихи, обещал никогда больше не повышать голос. И она чувствовала, что победила. Что её терпение, её любовь, её вера – изменили его. Это давало ей ощущение силы. А потом – всё возвращалось. Но она не уходила. Потому что снова ждала того момента, когда он снова станет «тем самым». И каждая новая вспышка ярости казалась просто препятствием на пути к «настоящему» ему. Так работает цикл: он обесценивает боль и возвышает короткие мгновения облегчения. Как будто весь смысл жизни – в ожидании, что буря утихнет и настанет покой. Только в этом покое уже нет радости. Лишь выживание. Абьюз не держит человека в цепях страха. Он держит в объятиях иллюзий. И чем чаще повторяется цикл, тем крепче становится эта зависимость. Потому что человек начинает верить, что так и должно быть. Что любые отношения – это чередование боли и примирений. Что любовь – это прощение. Что злость – это эмоция, которую «надо принимать». И он начинает видеть себя не как жертву, а как спасателя. Как ту, кто «поймёт», «простит», «исправит». Это – обман. Это – замкнутый круг, где никто не выходит целым. Я однажды встретил женщину по имени Света. Ей было пятьдесят один. Она сидела напротив меня и рассказывала свою жизнь как фильм, где главная героиня всегда терпит, но всегда надеется. Её муж за двадцать восемь лет брака не ударил её ни разу. Но он унижал её словами. Он контролировал каждую копейку. Он запрещал встречаться с друзьями, потому что «они плохо на неё влияют». Он говорил, что она глупая, что без него она никто. И всякий раз, когда она собиралась уйти, он клялся, что всё изменится. Он покупал ей платье, готовил завтрак, включал музыку, под которую они танцевали в молодости. И она оставалась. Потому что где-то в глубине души всё ещё была та девочка, которая верила, что любовь – это выстоять. Что любовь – это спасение. Но любовь не должна быть квестом с призами за выносливость. Она не должна быть битвой, где выживает сильнейший. Не должна быть клеткой, украшенной цветами. Цикл боли – это не любовь. Это система. Это механизм подавления, который завязан на эмоциональной зависимости, на дефиците, на внутренней пустоте, которую человек пытается заполнить чужим вниманием. Каждый раз, когда абьюзер делает больно, он как бы вычитает из тебя, а потом даёт каплю – и ты благодарна. И не замечаешь, что с каждым разом тебя всё меньше. Человеческая психика устроена так, что она адаптируется. Привыкает. Стирает границы. И если цикл повторяется достаточно долго, человек начинает считать его нормой. Он может даже защищать своего партнёра, говоря: «У нас просто страстные отношения», «У него тяжёлое детство», «Она просто не умеет по-другому». Это – механизм выживания. Но за ним всегда – боль. Не выраженная, не прожитая. Она гниёт внутри. Она выходит в теле – в мигренях, в бессонницах, в сдавленном дыхании. Она выходит в жизни – в потере себя, в разрывах с близкими, в изоляции. И она не исчезает, пока цикл не остановлен. Цикл боли можно разорвать. Но для этого нужно сделать не шаг от другого, а шаг к себе. Потому что именно в этом и заключается настоящая трансформация – не в том, чтобы отомстить, не в том, чтобы доказать, а в том, чтобы выйти. Навсегда. Без оглядки. Без ожиданий. Без надежды, что «он всё поймёт». Разорвать цикл – значит, выбрать себя. Даже если страшно. Даже если больно. Даже если кажется, что ты теряешь всё. Потому что за пределами цикла – жизнь. Настоящая. Без страха. Без унижений. Без шторма, за которым не следует штиль, а лишь новый удар. За пределами цикла – ты. Живая. Целая. Свободная.