Читать книгу Мистические истории - - Страница 3

Этот мост не имел названия на картах. Местные звали его просто "Вздох" – потому что каждый, кто ступал на него, делал последний судорожный вдох знакомого воздуха. Дальше была только неизвестность.

Он стоял на границе мира живых, ржавая стальная артерия, уходящая прямо в плотное, молочное тело тумана. Туман не был просто погодой. Он был живым. Он лежал на той стороне реки всегда, не рассеиваясь ни днём, ни ночью, ни в зной, ни в стужу. Он глотал звуки, свет и надежду.

Алексей стоял у его начала. Холодный металл перил обжигал ладони даже сквозь перчатки. Год назад в этот туман вошла его жена, Анна. Просто вышла из дома и пошла к мосту. Её никто не остановил. Тех, кто идёт к мосту, не останавливают. Это их выбор.

Он сделал первый шаг. Шаткие плиты под ногами ответили глухим, протестующим стоном. Мир за спиной мгновенно стал глухим и неважным. Через десять шагов берег исчез, поглощённый белой мглой. Теперь был только он, узкая полоска ржавого металла под ногами и бесконечный туман вокруг.

Тишина давила на уши. Собственное дыхание казалось оглушительным. А потом он начал слышать. Тихий шёпот, едва различимый, как шелест сухих листьев. Не слова, а лишь их подобие, лишённое смысла. Шёпот доносился со всех сторон, он был в самом воздухе, которым Алексей дышал.

Он шёл, не зная, сколько времени прошло. Час? День? Здесь время не имело значения. Холод пробирал до костей. Перила покрылись тонкой ледяной коркой, как и его ресницы. В тумане впереди начали мелькать тени. Неясные, вытянутые силуэты, которые двигались параллельно ему, всегда на периферии зрения. Стоило сфокусировать взгляд, как они растворялись.

– Анна! – его голос прозвучал хрипло и жалко.

Мост не ответил эхом. Звук просто утонул в тумане. Но шёпот на мгновение стих, а потом вернулся, и теперь в нём слышались обрывки смеха. Тонкого, детского. Этот смех был страшнее любой тишины.

Алексей остановился, вглядываясь в белую пустоту. Там, в десятке метров впереди, стоял силуэт. Женский. Он не мог разглядеть лица, но сердце пропустило удар.

– Анна? – с надеждой прошептал он.

Силуэт медленно повернул голову. Слишком медленно. Угол, на который повернулась шея, был неестественным, неправильным. Алексей понял, что это не она. Или, что хуже, – уже не она. Это была лишь приманка. Форма, которую туман принял, чтобы заманить его глубже.

Он мог бы повернуться и побежать назад, к миру, где светит солнце. Но там его ждала пустая квартира и жизнь, лишённая смысла. Здесь, в этом ледяном аду, был хотя бы призрак цели.

Он сделал ещё один шаг вперёд, в никуда. Навстречу кривому силуэту и детскому смеху, становясь частью вечного тумана.

Силуэт, носивший облик Анны, не дождался его. Когда Алексей подошёл ближе, фигура замерцала, словно помеха на старом экране, и рассыпалась на мириады шёпочущих частиц, которые тут же поглотил туман. Смех на мгновение усилился, прозвучав прямо у него в ухе, а затем снова стих, оставив после себя лишь звенящую, ватную тишину.

Он пошёл дальше. Мост под ногами закончился неожиданно. Ржавый металл не оборвался, а плавно перетёк в тропу из уплотнённой, вечно влажной земли, усыпанной чем-то вроде серого пепла. Здесь туман был ещё гуще, а воздух пропитался новым запахом – к металлическому привкусу ржавчины добавился запах мокрой земли и прелых корней.

Это был мир-негатив. Мир-отражение, собранный из обрывков чужих трагедий. Вдоль тропы стояли не деревья, а их обугленные, искажённые подобия, чьи ветви-крюки тянулись к серому небу, которого не было видно. Света не было, но всё вокруг было различимо в призрачном, ровном свечении, исходившем от самого тумана.

Именно здесь он увидел других. Тех, кого поглотил туман.

Они не были призраками. Скорее, заевшими плёнками, обречёнными вечно проигрывать один и тот же момент отчаяния. Недалеко от тропы мужчина на коленях раз за разом шарил по земле, будто что-то уронил. Его движения были рваными, а лицо искажено гримасой вечного поиска. Чуть дальше женщина стояла, вытянув руку и указывая в пустоту. Её рот был открыт в беззвучном крике. Они не замечали Алексея. Они не замечали ничего, кроме своей петли страданий.

Туманный мир был не просто местом. Он был паразитом. Он не убивал, он разбирал на части. Он питался сильными эмоциями – горем, потерей, безысходностью. Он затягивал в себя людей, а затем высасывал их воспоминания и чувства, оставляя лишь пустую оболочку, зацикленную на последнем, самом ярком всплеске боли. Шёпот, который слышал Алексей, был не чем иным, как эхом этих украденных мыслей и чувств – бессвязным бормотанием тысяч душ.

Алексей шёл, и холод проникал всё глубже. Это был уже не холод воздуха, а внутренний мороз, замораживающий его собственные воспоминания. Он попытался вспомнить лицо Анны – настоящее, улыбающееся, живое. Но образ расплывался, детали ускользали, словно песок сквозь пальцы. Он помнил только её уход. Только мост. Туман уже начал его переваривать.