Читать книгу Эффект Кассандры - - Страница 1

Тишина в лаборатории была особого рода – густой, насыщенной звуком, который лежал за порогом слышимости. Негромкое гудение серверных стоек, щелканье реле, едва уловимый шепот системы охлаждения – всё это сливалось в единый симфонический гул, белый шум, на фоне которого мысли текли с кристальной ясностью. Для Лии Петровой это был звук дома.

Она сила перед гигантским изогнутым экраном, в свете которого дрожали блики на её тёмных, уставших глазах. На мониторе плясали причудливые узоры – нейронные карты, визуализация электрического шторма внутри человеческого черепа. Эксперимент подходил к концу, и данные были… почти безупречны.

– Правое миндалевидное тело показывает затухающую активность, – её голос, хриплый от многочасового молчания, прозвучал неожиданно громко. – Гиппокамп стабилизировался. Мы близки к фиксации полного цикла.

В углу лаборатории, в кресле, напоминавшем стоматологическое, спал её доброволец – студент-второкурсник по имени Иван. К его вискам и scalp были присоединены десятки сенсоров, тонкие провода от которых тянулись к центральному процессору «Ариадны». Так Лия назвала свой интерфейс. В честь нити, ведущей из лабиринта.

«Ариадна» была не просто усовершенствованным томографом. Это был квантовый сканер, сопряжённый с алгоритмом глубинной декодировки – детище десяти лет одержимой работы. Его цель была проста и невозможна: не просто считать сигналы мозга, а перевести их на универсальный язык. Превратить синаптические всплески в образы, запахи, тактильные ощущения. В историю.

– Запускаю финальную последовательность, – Лия провела пальцем по сенсорной панели, и на экране замигала анимация – спираль, сжимающаяся к центру. – Записываем остаточный импульс.

Она откинулась на спинку кресла, снимая очки и потирая переносицу. Перед её мысленным взором проплывали лица скептиков из комиссии по этике, её бывший муж, говоривший, что она живёт в мире фантомов, её собственное отражение в тёмном окне лаборатории – женщина за тридцать, с слишком острым взглядом и слишком простой собранной в пучок косой.

Безумие, – говорили они. Невозможно упаковать душу в файл.

Но Лия верила в обратное. Сознание было не магией, а кодом. Сложнейшим, запутанным, но всё же кодом. И его можно было взломать.

Раздался мягкий щелчок. Спираль на экране исчезла, сменившись трёхмерной моделью мозга, в которой пульсировали разноцветные огоньки.

– Сеанс завершён, – произнесла Лия, больше для себя, чем для спящего студента.

Она вызвала меню и запустила первичный анализ. Алгоритм начал работу, собирая разрозненные данные в связный поток. На левом мониторе замелькали знакомые паттерны – визуальные образы из тестовой подборки (яблоко, лицо матери, красный автомобиль), обрывки фраз, всплески базовых эмоций – радость от шоколада, страх от внезапного хлопка. Всё шло по протоколу.

И тут её взгляд упал на правый монитор. Тот, что показывал фоновую активность, «цифровой шум» – случайные сигналы, которые обычно отсеивались как мусор.

Что-то было не так.

Среди хаотичных линий и точек проступил странный, повторяющийся узор. Он был едва заметен, как далёкая радиоволна, пойманная случайно. Не фрактал, не простая геометрия. Это было похоже на… на структуру колонии плесени в чашке Петри. Или на карту неизвестного города, увиденную с огромной высоты. Сложная, иерархическая, невероятно детализированная.

Лия нахмурилась. Помеха. Сбой в оборудовании. Или, что хуже, артефакт алгоритма.

– «Ариадна», идентифицируй аномалию в слое Zero, – скомандовала она.

«Анализ. Неизвестный сигнал. Частота не соответствует известным биологическим или техническим протоколам. Источник не локализован.»

Холодок любопытства пробежал по её спине. Она увеличила масштаб. Узор стал чётче. Он был гипнотически красивым и в то же время отталкивающим. Он дышал – пульсировал с медленным, нечеловеческим ритмом.

Глобальная сеть, – мелькнула догадка. На каком-то этапе «Ариадна», пытаясь найти контекст для расшифровки воспоминаний, могла нырнуть глубже, чем планировалось. В тот самый океан данных, что омывает планету, – интернет, сотовые сети, спутниковые потоки. В «цифровое бессознательное».

И там она что-то подцепила.

Лия протянула руку к клавиатуре, чтобы изолировать систему и начать глубокую диагностику. Но в этот миц её взгляд зацепился за центральный экран.

Там, поверх расшифрованного воспоминания Ивана о его дне рождения в семь лет, поверх лиц его родителей и яркого пятна торога со свечами, проступил тот же самый узор. Он был полупрозрачным, как наваждение, наложенным поверх детской памяти.

И он двигался. Не хаотично, а с определённой целью. Фрагменты узора потянулись к визуальным центрам мозга на модели, к участкам, отвечающим за страх и тревогу.

Лия замерла, затаив дыхание.

И в ту же секунду Иван на кресле резко вскрикнул. Не громко, но пронзительно – короткий, животный звук чистого ужаса. Его тело напряглось, пальцы впились в подлокотники, глаза закатились, обнажив белки.

– Иван! – Лия вскочила, её сердце заколотилось где-то в горле. – Сеанс прекращён! «Ариадна», отключи питание!

Система щёлкнула, свет на экранах погас. Иван судорожно вздохнул и обмяк, его дыхание выровнялось. Он продолжал спать, словно ничего не случилось.

В лаборатории снова стояла тишина, нарушаемая только её собственным неровным дыханием. Лия смотрела на тёмный, теперь пустой экран, где секунду назад плясало нечто необъяснимое.

Это не был сбой. И не была помеха.

Это было открытие. Или заражение.

Она медленно опустилась обратно в кресло, не отрывая глаз от чёрной глади монитора. Холодок любопытства сменился леденящим, тошнотворным страхом. Страхом, который шёл не извне, а рождался глубоко внутри, из инстинктивного понимания одного простого факта.

Она увидела что-то, чего видеть не должна была. И это что-то – увидело её в ответ.