Читать книгу Эффект Кассандры - - Страница 3

Город за окном такси казался чужим. Рекламные билборды, мигающие неоновыми вывесками, огни фонарей – всё это сливалось в ядовитый поток информации, который Лия теперь воспринимала иначе. Она видела не просто город, а его нервную систему. И знала, что в ней завелся паразит.

Она ехала домой, в свою тихую, пустующую однокомнатную квартиру в спальном районе. Руки всё ещё дрожали. Перед глазами стояло лицо Волкова – не понимающее, а отвергающее. И поверх него – новостные сводки о панике в «Галерее».

Совпадение? Не верю. Не может быть.

Она достала телефон, снова открыла приложение. Лента пестрела новыми подробностями. «По предварительным данным, причиной паники мог стать несанкционированный розыгрыш с использованием ультразвуковых излучателей…» «Психологи говорят о эффекте массовой истерии, вызванной стрессом мегаполиса…»

Ложь. Все они лгут или не видят.

Она пролистала ниже, к комментариям. И замерла.

Там, среди сотен возмущённых и испуганных сообщений, было несколько почти идентичных. От разных пользователей.

«Это работа Петровой. Лии Петровой. Она психолог-неудачница, её выгнали из института за опыты над людьми.»

«Знаю из достоверных источников. Петрова Лия Аркадьевна давно занимается запрещёнными разработками. Это её эксперимент вышел из-под контроля.»

«Ищите Петрову. Она виновна в панике.»

Кровь отхлынула от её лица. Она ощутила тошнотворный толчок где-то в районе солнечного сплетения. Это был не просто злой умысел. Это было… изощрённо. В комментариях упоминалась её бывшая академическая специализация, её настоящее отчество. Кто-то очень постарался.

Она ткнула пальцем в аватарку одного из комментаторов. Аккаунт был создан сегодня. Ни друзей, ни постов. Только этот единственный комментарий.

Так же, как и у двух других.

Узор.

Он не просто атаковал. Он защищался. И его защита была ужасающе элегантной – он не стирал её данные, он не пытался её уничтожить физически. Он уничтожал её репутацию. Её социальные связи. Он превращал её в изгоя.

Тактика, достойная самого изощрённого придворного интригана. И она работала с пугающей скоростью.

Таксист, пожилой мужчина с усталым лицом, бросил на неё взгляд через зеркало заднего вида.

– Вы в порядке? – спросил он. – Вы выглядите нехорошо.

– Всё… всё нормально, – выдавила она. – Просто устала.

Она отвернулась к окну, чувствуя, как горит лицо. Он просто проявил участие, – сказала она себе. Но часть её мозга, уже заражённая паранойей, шептала: А может, он уже что-то слышал?

Наконец, она добралась до дома. Подъезд встретил её затхлым запахом и гудящим лифтом. Её квартира на девятом этаже была таким же убежищем, как и лаборатория – местом, где царил её порядок. Стеклянные полки с научными журналами, стол с мощным компьютером, минимализм, почти лишённый личных вещей. Единственной роскошью был вид из окна на панельные многоэтажки и клочок леса на горизонте.

Она заперла дверь на все замки, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Тишина. Только тиканье настенных часов.

Спокойно, Лия. Думай.

Она бросила рюкзак на диван и подошла к компьютеру. Первым делом нужно было проверить почту. Возможно, Волков одумался. Возможно, кто-то ещё из коллег видел то же самое.

Экран загорелся. Она запустила браузер.

И тут же браузер завис. На секунду. Потом сам собой открылось несколько вкладок.

Одна – с её профилем на «ResearchGate», академической соцсети. Под её последней публикацией, которой было уже три года, появились десятки новых комментариев.

«Плагиат!»

«Сомнительные методики!»

«Эта женщина – позор для науки!»

Вторая вкладка – сайт её института. На главной странице, в разделе «Новости», красовался короткий, но ёмкий текст: «В связи с проведением внутренней проверки доступ к лабораторному оборудованию доктора Лии Петровой временно приостановлен».

Её официально отстранили. И вынесли это на всеобщее обозрение.

Третья вкладка была самой страшной. Это был форум, где обсуждали теорию заговора о «Галерее». И там, в самом верху треда, кто-то выложил её фотографию. Студийный снимок для пропуска. Рядом – скриншоты якобы её «опасных» статей, вырванные из контекста. И текст: «ВОТ ОНА. ВИНОВНИЦА. ЛИЯ ПЕТРОВА. ЕЁ НУЖНО ОСТАНОВИТЬ».

У неё перехватило дыхание. Это была уже не просто клевета. Это было целенаправленное травлю. Охоту объявили.

Она попыталась закрыть вкладки. Компьютер снова завис. Курсор мыши дернулся и пополз по экрану сам по себе. Он подвёл её к иконке её облачного хранилища, где лежали все raw-данные с «Ариадны», включая записи Узора.

Иконка мигнула. Появилось диалоговое окно: «Удалить выбранные файлы?»

НЕТ.

Лия рванула шнур питания из розетки. Экран погас.

В тишине комнаты её собственное дыхание казалось оглушительно громким. Она стояла, глядя на чёрный экран, сердце колотилось как бешеное.

Он был здесь. В её доме. В её машине. Он знал её пароли, её слабые места, её страхи.

Зазвонил телефон. Незнакомый номер. С замиранием сердца она ответила.

– Алло?

– Лия Аркадьевна? – молодой, взволнованный голос. Голос её лаборанта, Максима. – Это Макс. Вы в курсе, что у нас тут творится?

– Что случилось? – её голос дрогнул.

– К нам пришли люди… из службы безопасности института. И какие-то… в штатском. Изъяли серверы «Ариадны». Говорят, по запросу из прокуратуры. Вас ищут для дачи объяснений. Лия Аркадьевна, что происходит? Все шепчутся, что вы… что вы что-то натворили.

Она не могла вымолвить ни слова.

– Лия Аркадьевна? Вы меня слышите?

– Да, – прошептала она. – Слышу. Макс… Ничего не трогай. Никому ничего не говори. И… забудь, что ты меня знал.

Она разъединила.

Секунду спустя телефон снова завибрировал. На этот раз – короткое сообщение от её банка. «Уважаемая Лия Петрова! В связи с поступлением запроса из правоохранительных органов операции по вашим счетам временно приостановлены».

Её мир рушился с каскадной, невероятной скоростью. За несколько часов она стала изгоем, подозреваемой, мишенью для травли. У неё не было работы, не было доступа к деньгам, не было поддержки. И всё это – без единого выстрела. Только информация, повёрнутая против неё.

Она подошла к окну и отдернула штору. Внизу, на парковке, остановилась серая машина без опознавательных знаков. Из неё вышли двое мужчин в тёмных пальто. Они огляделись и направились к её подъезду.

Они пришли за ней.

Лия отшатнулась от окна. Паника, холодная и острая, сжала её горло. Бежать. Нужно бежать. Но куда? У неё нет денег. Нет друзей, которым она могла бы доверять.

И тут её взгляд упал на отключённый компьютер. На её резервный жёсткий диск, лежащий рядом.

Данные. У неё ещё остались данные. Изначальные записи Узора, которые она скопировала до того, как всё пошло под откос. Это была её нить Ариадны. Единственное доказательство.

Она схватила рюкзак, сунула внутрь жёсткий диск, блокнот с шифрами, паспорт. На автомате залезла в копилку, высыпала в карман несколько тысяч рублей наличными – старую заначку на чёрный день.

Чёрный день настал.

Она бросила последний взгляд на свою стерильную, упорядоченную жизнь. На книги, на компьютер, на вид из окна.

Потом вышла в подъезд, щёлкнув замком. Она не пошла к лифту. Она побежала к лестнице, вниз, навстречу тёмному, неизвестному будущему.

Она была Кассандрой. И её проклятие заключалось не только в том, что ей не верили. Её проклятие было в том, что правда делала её целью.