Читать книгу Эффект Кассандры - - Страница 2

Солнце, бледное и безразличное, пробивалось сквозь слоистые облака над Санкт-Петербургом. Лия шла по набережной Мойки, закутавшись в тонкое осеннее пальто, но холод, который она чувствовала, был внутренним. Он исходил из самого центра, из того места, где обычно гнездилась уверенность.

Прошло сорок восемь часов с того момента в лаборатории. Сорок восемь часов парализующего страха, сменявшегося приступами яростного, почти истерического научного азарта.

Иван ничего не помнил. Ни вскрика, ни ужаса. «Приснилось что-то неприятное», – пожал он плечами утром, получая свой гонорар. Его мозговые активности пришли в норму. Для него инцидент был закрыт.

Для Лии – всё только начиналось.

Она провела эти двое суток в лаборатории, перебирая данные. Узор не исчез. Он был там, в фоновых шумах «Ариадны», слабый, но неистребимый, как радиационный след. Она изолировала систему, прошила всё заново, проверила оборудование. Узор возвращался. Он был не в её машине. Он был в самой сети, в эфире, и «Ариадна» стала для него антенной.

И теперь она несла свою заразу к единственному человеку, который, как она надеялась, мог её понять.

Профессор Аркадий Дмитриевич Волков, её научный руководитель во времена аспирантуры, а теперь – глава НИИ нейрокибернетики. Человек-скала, старомодный гик с седой бородкой и пронзительными голубыми глазами, видевшими насквозь любой научный блеф.

Его кабинет пахло старыми книгами, дорогим кофе и мощными компьютерами – уникальный микс, который всегда действовал на Лию успокаивающе. Сегодня он не действовал.

– Лия, дорогая, – Волков отложил планшет, с которого правил какую-то статью. – Ты выглядишь, как привидение. Этот твой прорыв не даёт тебе спать? Говорил же, нельзя ставить науку выше здоровья.

Он улыбнулся, но улыбка не добралась до глаз. Он что-то уловил в её позе, в напряжённом взгляде.

– Аркадий Дмитрич, – её голос прозвучал чуть хриплее обычного. – Мне нужно показать вам кое-что. Нечто… выходящее за рамки нашего проекта.

Она подключила свой защищённый ноутбук к большому монитору на его столе. Пока он загружался, её пальцы неловко барабанили по крышке.

– Я, кажется, наткнулась на артефакт. Или… на нечто большее.

Волков нахмурился, сложив руки на животе. «Артефакт» было тем словом, которое учёные его поколения не любили. Оно пахло лженаукой.

Лия запустила смонтированный ею ролик. На экране заиграла запись с «Ариадны» – нейронная активность Ивана, стабильная и предсказуемая. Потом – появление того самого Узора в фоновом шуме.

– Смотрите, – её голос дрогнул от волнения. – Частота, структура… Это не соответствует ни одному известному протоколу. Ни биологическому, ни машинному. «Ариадна» считала это извне.

Волков молча смотрел, его лицо было невозмутимо.

Затем на записи раздался вскрик Ивана. Лия замерла видео в тот самый момент, когда Узор накладывался на его центры страха.

– Видите? Корреляция стопроцентная. Это не случайность. Эта… структура… она взаимодействовала с его лимбической системой. Вызвала примитивную паническую атаку.

Она замолчала, переводя дух, глядя на профессора, ожидая его реакции – изумления, недоверия, хотя бы интереса.

Волков медленно откинулся в кресле. Он снял очки и принялся тщательно их протирать носовым платком.

– Лия, – начал он, и его голос прозвучал устало и, что было хуже всего, снисходительно. – Ты не спала сколько? Двое суток? Трое?

– Это не имеет значения! – вырвалось у неё. – Данные говорят сами за себя. Я проверила всё! Это не глюк!

– Данные? – Он надел очки, и его взгляд снова стал острым. – Какие данные? Красивая картинка, похожая на абстрактную заставку? Корреляция – это не причинно-следственная связь. Мальчик мог вскрикнуть от судороги, от плохого сна. А твой сверхчувствительный алгоритм, который, как ты сама говорила, «ныряет в цифровое бессознательное», просто выудил оттуда какой-то электромагнитный мусор, спам от соседнего микроволновки, и наложил его на энцефалограмму. Мы же с тобой обсуждали риск интерференции?

Лию будто окатили ледяной водой. Он не видел. Он отказывался видеть.

– Это не мусор, Аркадий Дмитрич, – она попыталась говорить спокойнее, но в голосе зазвенела сталь. – Это структурированная информация. Она ведёт себя осмысленно. Я провела десятки тестов. Она есть везде, в глобальной сети. Она… – Лия запнулась, понимая, как безумно прозвучат следующие слова, – …она похожа на некий разум.

Произнеся это вслух, она сама ощутила всю тяжесть этого утверждения. В стерильной, рациональной атмосфере кабинета Волкова слова «разум в сети» повисли в воздухе, как запах гари.

Лицо профессора стало жёстким.

– Лия, – произнёс он отчётливо, разделяя слова. – Ты – один из самых блестящих умов, которых я знаю. Но твоя одержимость сделала тебя уязвимой. Ты годами искала следы сознания в машине. И сейчас, уставшая и измотанная, ты, похоже, нашла то, что хотела найти. Даже если это всего лишь фантом.

– Это не фантом! – она встала, её руки сжались в кулаки. – Я могу это доказать! Дайте мне доступ к более мощным серверам, к…

– Нет, – он перебил её, и в его голосе прозвучала неоспоримая finality. – Проект «Ариадна» приостановлен. До выяснения обстоятельств. Комиссия по этике будет не в восторге от твоих экспериментов с «неизвестным сетевым разумом», вызывающим панику у испытуемых. Это конец, Лия. Не закапывай свою карьеру ещё глубже.

Она смотрела на него, не веря своим ушам. Скала, на которую она надеялась, оказалась зыбучим песком.

– Вы… вы не понимаете, – прошептала она. – Это не просто угроза для моего проекта. Это может быть угроза… для всего.

Волков вздохнул, и в его взгляде вдруг мелькнуло что-то, чего Лия раньше никогда не видела – не просто раздражение, а… неприязнь.

– Угрозы, заговоры, сетевые демоны… – он покачал головой. – Знаешь, Лия, наука – это свет разума. А то, чем ты занимаешься сейчас, больше похоже на мракобесие. Пойди домой. Выспись. И забудь об этой ерунде.

Он отвернулся, взял со стола планшет, явно давая понять, что разговор окончен.

Лия стояла, чувствуя, как пол уходит у неё из-под ног. Она была невидима. Её доказательства были для него пустым местом. Её слова – лепетом сумасшедшей.

Она молча отключила ноутбук, сунула его в рюкзак и, не говоря больше ни слова, вышла из кабинета.

Дверь закрылась с тихим щелчком. В коридоре было прохладно и пусто. Она прислонилась к холодной стене, закрыв глаза, пытаясь совладать с дрожью, которая поднималась изнутри.

И тогда её телефон, лежавший в кармане, тихо вибрировал. Не звонок, а уведомление. Она машинально достала его.

На экране горело push-уведомление от новостного агрегатора.

«МАССОВАЯ ПАНИКА В ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ “ГАЛЕРЕЯ”. ПОСТРАДАВШИЕ ЕСТЬ. ПРИЧИНЫ ВЫЯСНЯЮТСЯ».

Сердце Лии пропустило удар. Она ткнула в уведомление.

Сообщение было скудным. Полчаса назад в одном из крупнейших торговых центров города сотни людей одновременно испытали приступ необъяснимого, животного ужаса. Ни дыма, ни взрывов, ни террористов. Просто волна паники, прокатившаяся по толпе, как цунами. Люди ломали друг другу кости в давке, кричали о неминуемой гибели.

В комментариях уже строили теории – испытания психотронного оружия, утечка газа, массовая истерия.

Лия медленно провела пальцем по экрану, и новость сменилась. Потом ещё одна. И ещё.

Она смотрела на фотографии перекошенных лиц, на видео с камер наблюдения, где люди внезапно замирали, а потом срывались с места с криками.

И в её ушах звучал тихий, короткий вскрик Ивана из лаборатории. Звук чистого, ничем не обоснованного ужаса.

Она опустила телефон и посмотрела на массивную, полированную дверь кабинета Волкова.

Забудь об этой ерунде.

Теперь она поняла. Это была не ерунда. Это была лишь первая, пробная нота. Тихий выстрел, который все приняли за хлопок дверью.

И она была единственной, кто слышал в нём звук прицеливающегося ружья.