Читать книгу Пока горит тьма - - Страница 6

Захлопнувшаяся дверь отрезала их от мира, оставив наедине с голодной, пробудившейся машиной. Тьма, что до этого момента была лишь пассивной угрозой в углах, хлынула в зал, как черная вода из прорванной дамбы. Это не было просто отсутствием света. Воздух стал плотным, вязким, как ртуть, он давил на барабанные перепонки, вытесняя кислород. Фонари в руках Джессики и Адама замерцали, их лучи съеживались, истончались, словно их пожирали на лету.

Многоголосый шепот, который они слышали в коридоре, теперь заполнил все пространство. Это были обрывки фраз, криков, молитв – эхо тех, кого уже поглотила эта аномалия. Шепот сливался в единый, давящий на разум гул, лишающий воли, парализующий.

«Назад! К стене!» – крикнула Джессика, инстинктивно выставляя руку, словно пытаясь остановить неосязаемую волну. Но ее голос утонул в нарастающем хоре призрачных голосов.

Элли, задыхаясь, продолжала снимать. Сквозь дисплей камеры она видела то, что было скрыто от глаз: тьма не была однородной. В ней клубились еще более темные сгустки, похожие на хищников, рыскающих в стае. Они тянулись к ним, ведомые их теплом, их светом, их страхом.

Но хуже всего было Софии. Для нее этот гул был не просто звуком. Это была анти-музыка, симфония разрушения, которая впивалась в ее сознание тысячами ледяных игл. Каждая нота ее внутреннего слуха была атакована, искажена, вывернута наизнанку. Она упала на колени, зажимая уши, но это не помогало, потому что звук шел изнутри. Давящая тишина в самом сердце шума была невыносима.

Именно в этот момент, на самом дне отчаяния, что-то щелкнуло. Старая рана, рубец на ее ладони, который она получила здесь же, в этом проклятом месте, много лет назад, внезапно запульсировал болью. И вместе с болью пришла память.

*…ей семь лет. Она стоит в такой же стерильно-белой лаборатории, только залитой ярким светом. Отец, в белом халате, показывает ей на осциллограф, где танцует зеленая линия. «Слышишь, милая? Это музыка света. Чистая, идеальная». Но потом что-то идет не так. Свет на мониторе начинает дрожать. Зеленая линия искажается, превращаясь в хаотичные пики. «Что-то не так с резонатором!» – кричит кто-то. Защитное стекло трескается. Отец хватает ее, толкает к выходу. «София, что бы ни случилось, пой! Не слушай тишину, пой против нее!» Осколок стекла полоснул по ее ладони, оставляя кровавый след…*.

Воспоминание было таким ярким, что вырвало ее из парализующего ужаса. *Пой против нее.*.

София подняла голову. Ее глаза были полны слез, но в них горела решимость. Она глубоко вздохнула и издала звук. Это не было песней. Это был долгий, вибрирующий, почти диссонирующий тон, который она инстинктивно подобрала так, чтобы он входил в резонансный конфликт с гулом тьмы. Она пела против тишины, что пряталась в сердце шума.

Эффект был мгновенным. Тьма содрогнулась. Шепот захлебнулся, сменившись визгом, полным боли. Темные сгустки, что тянулись к ним, отпрянули, корчась, как живые существа под струей кипятка. Образовался небольшой, дрожащий пузырь пространства, в котором можно было дышать.

«Что что ты делаешь?» – изумленно прошептал Адам. Он смотрел на нее, потом на показания своего планшета, который внезапно ожил. «Частота… ты создаешь резонансный диссонанс! Эта тварь, эта система… она работает на определенной квантовой частоте. Ты сбиваешь ее настройку!».

«Держи их! Сколько сможешь!» – пришла в себя Джессика. Прагматизм победил шок. «Адам, к пульту! Ищи способ вырубить эту дрянь!».

Пока София, раскачиваясь, продолжала свою отчаянную арию, создавая хрупкий щит из звука, Адам бросился к панели управления. Экран горел символом «Апертуры». Система была заблокирована удаленным сигналом.

«Не выключить! – крикнул он, колотя по сенсорному экрану. – Должен быть ручной размыкатель! Аварийный протокол!».

Он бросился вдоль стены, срывая панели обшивки. За одной из них обнаружился утопленный в стену щиток с кодовым замком. «Код! Мне нужен код!».

София пела, и ее голос начал слабеть. Тьма, оправившись от первого удара, снова начала давить на их кокон. В глазах девушки темнело. И снова память, еще один осколок.

*…отец уже у самой двери. Он что-то кричит инженеру у пульта, перекрывая вой сирен. Цифры. Он кричит цифры. «Ноль-четыре-один-девять-девять-восемь! Это дата! Запускай протокол эвакуации!»*.

«Ноль-четыре… девятнадцать… девяносто восемь…» – прохрипела София, почти теряя сознание.

Адам не раздумывая ввел цифры. Раздался щелчок. На секунду все замерло. Гул тьмы и песнь Софии оборвались одновременно. А затем резонатор в центре зала издал оглушительный, низкий стон, и его черные лепестки начали медленно расходиться.

Система не выключилась. Она перешла в другой режим. Аварийный.

С противоположной стороны зала с лязгом отъехала тяжелая гермодверь, открывая темный коридор. Путь к отступлению. Но в центре зала, в раскрывшемся сердце резонатора, тьма больше не была бесформенной. Она начала уплотняться в единую, пульсирующую точку абсолютной черноты, которая всасывала остатки света с жадностью черной дыры.

«Уходим! Живо!» – скомандовала Джессика, подхватывая ослабевшую Софию.

Они бросились к открывшемуся проходу, а за спиной нарастал гул нестабильного квантового поля. Они вырвались из ловушки. Но избавление было лишь отсрочкой. Теперь они не просто разбудили зверя – они вскрыли его клетку.