Читать книгу Последний наблюдатель - - Страница 1

Станция 017.

Один из тысяч одинаковых блоков, разбросанных по поверхности континента.

Каждая станция – это глаз системы, её сетчатка, фиксирующая непрерывность существования. В мире, где уже не осталось хаоса, только контроль мог быть эквивалентом жизни.

Он просыпается не по звуку, а по свету.

Белое свечение потолка постепенно увеличивает интенсивность, подстраиваясь под частоту его сердечных сокращений. Система определяет момент пробуждения автоматически – чтобы не допустить резкого выброса адреналина, не нарушить эмоциональную стабильность. Всё рассчитано, всё оптимизировано.

Его зовут наблюдатель 017. Когда-то у него было имя, но теперь имена не требовались.

В системе важно не кто ты, а что ты делаешь. А он – фиксирует. Смотрит. Отправляет данные.

Его глаза – часть алгоритма.

Каждое утро он проходит одинаковый цикл:

Проверка биометрии – норма.

Температура внешнего купола – в пределах стабильности.

Коэффициент отражённого солнечного потока – неизменен.

Активность дронов наблюдения – 100%.

Шумовая панель под потолком гудит ровно и монотонно – признак правильного функционирования фильтров воздуха.

Станция говорит с ним без слов. На стенах нет экранов – только голографические отметки протоколов, всплывающие по движению взгляда.

Он фиксирует показания, диктует цифры, комментирует.

Голосовые отчёты записываются и уходят в Центральный Узел – туда, где соединяются миллионы таких же потоков данных.

Он никогда не получал ответов.

Система не нуждается в обратной связи – только в подтверждении, что человек всё ещё смотрит.

Иногда он представляет, что кто-то действительно слушает.

Что где-то, в невидимом центре, сидит другой человек – не алгоритм, а живой оператор – и складывает все эти отчёты в целое, осознавая смысл происходящего. Но это фантазия.

Последняя запись о присутствии “операторов наблюдения” датирована 213 годами назад. С тех пор функции анализа полностью перешли к Узлу.

Станция – его дом и его клетка.

Она идеально чиста: каждый предмет самочищается, каждая поверхность антибактериальна, каждая ошибка исправляется мгновенно. В воздухе нет запахов – система фильтрации удаляет их, чтобы ничто не отвлекало наблюдателя от задачи. Даже пища, выданная автоматом, не имеет вкуса – только питательную ценность.

Он не разговаривает.

Голосовые модули включаются только для отчётов.

Даже собственное дыхание кажется ему лишним звуком.

Внутренние часы станции делят день на восемь циклов наблюдения.

Каждый цикл – три часа наблюдения, тридцать минут регенерации, пять минут молчания.

Пять минут, когда система не записывает звук.

Эти минуты считаются “зоной автономного покоя”.

Но даже в эти пять минут он не знает, что делать. Просто сидит, глядя в пол.

Иногда он пробует слушать тишину.

Но и она оказывается запрограммированной. В тишине тоже слышится работа фильтров, ритм механизмов, шёпот вентиляторов.

Он никогда не слышал настоящей тишины – той, что существует без машин.

Наблюдатель привык считать себя необходимым элементом.

Так его учили протоколы. “Присутствие человека подтверждает реальность.”

Это правило было заложено ещё в эпоху, когда машины впервые начали ошибаться.

Искусственный интеллект нуждался в человеческом глазе, чтобы видеть мир “настоящим”.

Без наблюдателя система могла начать сомневаться в существовании того, что видит.

Он часто думает о том, что произойдёт, если перестать наблюдать.

Если просто закрыть глаза – исчезнет ли мир?

Прекратится ли процесс, когда не останется свидетеля?

Эти мысли система классифицирует как “аномальную рефлексию”, и каждый раз при их фиксации активируется сигнал коррекции.

Мягкий импульс проходит по имплантату у основания черепа, вызывая короткую вспышку боли – и память обрывается.

После этого он возвращается к работе, не помня, что именно хотел спросить.

Сегодня всё идёт по плану.

Температурный диапазон стабилен, дроны на маршрутах, индекс ветрового поля нормален.

И всё же есть нечто, что мешает сосредоточиться.

Не цифра, не параметр – ощущение. Как будто что-то изменилось в самом воздухе.

Он смотрит в пустое пространство купола – и впервые замечает, что за прозрачным куполом не видно движения облаков.

Небо неподвижно. Совершенно.

Оно выглядит как застывший экран.

Он подходит ближе, прикладывает ладонь к стеклу.

Холод искусственного света отражается в его пальцах.

Он ищет хоть малейшее дрожание, тень, контур – но не находит ничего.

Система фиксирует изменение его дыхания и подаёт уведомление:

“Эмоциональный всплеск. Возврат к протоколу наблюдения.”

Он делает шаг назад, подчиняясь, но внутри уже не может вернуть прежнюю пустоту.

Что, если небо больше не существует?

Что, если купол – не защита, а граница?

Вечером, когда наступает пятый цикл наблюдения, он заполняет стандартный отчёт.

Голос ровен, слова точны:

“Процесс стабилен. Отклонений не наблюдаю. Станция функционирует в пределах нормы.”

Пауза.

Он должен выключить микрофон.

Но что-то останавливает его палец.

И тогда, впервые за всё время, он произносит фразу, не входящую в протокол:

– Кто получает мои наблюдения?

Пауза.

Станция молчит.

Линия связи ровна, без шумов, без ответа.

Он ждёт.

Пять секунд. Десять. Минуту.

Потом в эфире раздаётся короткий щелчок, похожий на вдох.

Но это, вероятно, просто помеха.

Он засыпает позже обычного, глядя в потолок, где тускнеет белое свечение.

И впервые за всё время, прежде чем закрыть глаза, думает не о показателях, не о температуре, не о стабильности.

Он думает о том, что, возможно, где-то есть другой человек, делающий то же самое.

Или, может быть, нет никого.

Может быть, он – последний.