Читать книгу Двенадцать. Заповеди конца - - Страница 2

«И Луна обернется ликом крови, и свет ее станет предвестником скорби».

Я не спала всю ночь. Сидела на том самом балконном стуле, кутаясь в старый растянутый свитер, и смотрела на нее. На новую, чужую Луну. Она висела в небе, как раздавленный в небесной ступке гранат, и ее свет был густым, почти осязаемым. Он не освещал – он окрашивал. Крыша соседнего дома казалась ржавой, листья на чахлом деревце – искусственными, сделанными из меди, а мои собственные руки – руками мертвеца.

Первой моей мыслью была истерическая, дикая радость. «Я была права! Я была черт возьми права!» Она пылала во мне, как факел, сжигая остатки страха. Но довольно быстро этот огонь погас, оставив после себя лишь холодный пепел осознания. Потому что быть правой в конце света – это все равно что выиграть билет на «Титаник». Победа, от которой как-то не весело.

К утру мир уже сходил с ума. Мой телефон, который я в панике выключила еще ночью, завибрировал и пополз по столу, как раненый жук. Десятки пропущенных звонков, сообщений. В основном от Светы.

«Аль, ты видела это???»

«У тебя все ок??»

«АЛИСА, ОТВЕЧАЙ!!!»

Я включила ноутбук. Новостные порталы были похожи на панели управления тонущего корабля – все мигало, кричало, предупреждало. «Глобальная аномалия!», «Ученые в тупике!», «Лунное затмение или конец света?». Последний заголовок заставил меня горько усмехнуться.

Главная версия – некий беспрецедентный выброс вулканического пепла в стратосферу, который искажает свет. Другая – гигантская пылевая буря на Марсе, каким-то образом отразившаяся на нашем восприятии. Третьи, уже совсем отчаявшиеся, говорили о массовой галлюцинации, вызванной солнечной вспышкой.

Никто не говорил правды. Никто не произносил вслух слова «заповедь».

Дверь в мою квартирку чуть не снесли с петель около одиннадцати утра. На пороге стояла Света, ее обычно аккуратный каре было растрепано, а в глазах стояла паника настоящего, физического ужаса, того, что не придумаешь и не увидишь в кино.

– Ты видела? – выдохнула она, вваливаясь внутрь и не снимая куртку. – Ты вообще все это видела?

– Я не слепая, – я кивнула в сторону балкона.

– Что это, Аль? Ведь не пепел же? Я читала, пепел так не может. И Марс… это же бред!

Она металась по комнате, как пойманная птица. А я стояла у окна, спокойная и пустая внутри. Мое личное землетрясение уже произошло.

– Это не пепел, – сказала я тихо, глядя на бледное, искаженное отражение кровавой Луны в стекле соседнего офисного здания. – Это первая. Первая Заповедь.

Света замерла.

– Что… что ты имеешь в виду?

– Тот манускрипт. «Двенадцать Заповедей Конца». Ты же помнишь, я тебе его переводила.

Она смотрела на меня, и в ее глазах медленно, словно проступая сквозь туман, проступало понимание. Она помнила. Помнила мои восторженные тирады, свои же шутки про «Алису в Стране Чудес с предсказаниями». И теперь эти шутки обернулись против нее, против всего мира.

– Ты хочешь сказать… – она подошла ко мне и схватила за руку, ее пальцы были ледяными. – Это правда? Все это… правда?

– Да, – мой голос прозвучал хрипло. – Это только начало, Свет. Предвестник.

Она опустилась на диван, словно у нее подкосились ноги.

– Боже… Боже мой…

Человечество, конечно, не собиралось сдаваться. Уже к вечеру того же дня все мировые лидеры выступили с успокаивающими речами. Был создан «Комитет по Глобальным Аномалиям» – сборище лучших ученых, физиков, астрономов, климатологов. Их лица, серьезные и озабоченные, не сходили с экранов. Они говорили о «плане действий», о «решении ситуации».

И они его нашли. Или, по крайней мере, так казалось.

Их план был грандиозен и безумен в своем техногенном высокомерии. Они назвали его «Проект «Луч». В течение недели в стратосферу были запущены сотни самолетов-заправщиков, распыляющих специальные химические реагенты – «очистители», призванные рассеять «аномальный фильтр». А потом, с нескольких секретных космодромов, были запущены спутники с гигантскими лазерами на борту, чтобы «пробить» эту аномалию прямым воздействием.

Миллиарды долларов. Терабайты расчетов. Весь гений человеческой расы был брошен на то, чтобы перекрасить небесное тело.

И знаете что? Через три недели Луна начала бледнеть. Сначала она стала похожа на тухлую вишню, потом на розовый кварц, и, наконец, в одну прекрасную ночь, она вернулась к своему нормальному, серебристо-холодному цвету.

Мир вздохнул с облегчением, который перерос в бурное, истерическое ликование. Новостные заголовки кричали: «ТРИУМФ!», «ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ОДЕРЖАЛО ПОБЕДУ!», «КРИЗИС ОСТАЛСЯ В ПРОШЛОМ!». Ученые Комитета стали новыми героями, их фотографии украшали первые полосы. Люди высыпали на улицы, обнимались, плакали от счастья. Это был самый грандиозный праздник в истории человечества – праздник по поводу собственного спасения.

Света вломилась ко мне с бутылкой дешевого шампанского.

– Алиска! Ты видела? Они смогли! Они все починили! – ее глаза сияли. – Твои заповеди… наверное, это все же было просто стечение обстоятельств. Совпадение!

Она налила два бокала, протянула один мне. Я взяла, но не отпила. Я подошла к окну и смотрела на нормальную, такую привычную и такую обманчивую Луну.

– Это не совпадение, – тихо сказала я. – И они ничего не починили.

– Но как? Смотри! Она же нормальная! – Света тыкала пальцем в стекло.

– Они не боролись с болезнью, Свет. Они сбили температуру. И похлопали себя по плечу, пока рак пожирал тело изнутри. Первую Заповедь нельзя «отменить». Ее можно только пройти. А они ее просто проигнорировали.

Я отставила полный бокал.

– Они празднуют, заглушая музыкой скрежет тормозов перед пропастью. Это только начало. Вторая будет пострашнее.

Я повернулась и посмотрела на подругу. И в ее глазах, в которых только что плясали веселье и облегчение, я снова увидела тот самый, животный страх. На этот раз – смешанный с полным непониманием.

А я уже листала в памяти пожелтевшие, виртуальные страницы манускрипта.

Вторая Заповедь: «И воды восстанут из берегов своих, и поглотят города великие, и соленость их станет ядом».

Я ждала. И впервые за долгое время мне было по-настоящему страшно. Не за себя. За всех этих людей, которые там, внизу, все еще пели и обнимались. Они не знали, что апокалипсис – это не взрыв. Это – диагноз. И первый симптом уже проигнорировали.