Читать книгу Привет магия! Переворот с начинкой. Книга седьмая - - Страница 4

Глава четвёртая.

Сопротивление.

Санчес вскрикнул, когда шесть выпущенных пуль пробили его грудь. Дурак закрыл меня собой. Его защитные артефакты, настроенные на магические угрозы, оказались бессильны против примитивной физики выстрелов. Те же, что защищали от болтов, были деактивированы, так как в этом мире нет арбалетов. Наверное. А вот то, что про пистолеты забыл ему поведать, – это полностью мой косяк. Я не желал никому смерти, но они сами подписали себе приговор. Потому как его коллеги так же потянули к оружию что уронили ранее.

– Отправляйтесь к Моране, твари! – прорычал я, выпуская сгусток первозданной тьмы. Умом-то я понимал: они при исполнении и в их глазах мы просто непонятные личности, к тому же отказались подчиняться.

В следующее мгновение некое чувство подсказало: за мной наблюдают. Повертев башкой и обнаружив камеру видеонаблюдения, пришлось испепелить её. Да, наша маскировка провалена, но позже мы сменим личины с помощью иллюзий и проблем не будет. Сейчас же важнее был старик.

Осторожно уложив его на землю, я извлёк малое зелье исцеления и влил ему в рот. Раны начали медленно, слишком медленно затягиваться, а пули словно вросли в плоть, отказываясь выходить. Подхватив тело на руки, я вынес его на улицу и уложил на заднее сиденье их же автомобиля.

С управлением пришлось сложнее. К счастью, Перчик, проведший ночь с Санчесом за изучением местных технологий через компьютер в гостинице, подсказал нужную последовательность действий. Как он только это всё запомнил.

Будь это механическая коробка – вряд ли я справился бы, но этот мир избаловал своих водителей автоматическими трансмиссиями.

Проехав примерно расстояние, с которого смогу телепортироваться я остановился. Выйдя из машины, я извлёк Санчеса и, укрывшись от любопытных глаз – ведь машина имела знаки отличия и привлекала внимание, – разорвал ткань реальности, создав портал прямо к нашему временному пристанищу. Расточительно? Безусловно. Но каждая секунда могла стоить жизни моему другу, а именно им я его и считал.

У самого порога нас ожидал странный сюрприз: сотни аккуратно уложенных коробок, коих была не одна сотня. Похоже, один из магазинов выполнил доставку.

Первой мыслью было: если нас выследили у магазина, значит, наше убежище уже известно или скоро будет вычислено. получается, надо поторопиться.

Войдя в дом и уложив старика на диван, я влил в него средний фиал с зельем исцеленья, но ситуация почти не изменилась. Это начинало пугать. Магия подчинялась мне беспрекословно, я не чувствовал никаких помех, но исцеляющие снадобья действовали удручающе слабо. Лишь одно утешало: кровотечение остановилось, хотя пули по-прежнему оставались в теле. Я понимал, что их нужно извлечь, но не знал как. К тому же Санчес всё не приходил в сознание. Это пугало меня ещё больше.

Чтобы не терять времени в терзаниях, я вышел во двор и с помощью заклинания переноса и трансформации убрал все привезённые коробки в сумку. Заканчивая работу, я услышал звук подъезжающего автомобиля. Уже приготовившись к новой схватке, я замер в ожидании.

Из машины вышла девушка лет двадцати пяти, а молодой человек лет двадцати семи, остался за рулём.

– Здравствуйте, мы не знакомы, но я видела, что произошло в переулке, – произнесла она. Её голос был твёрдым, но без угрозы.

– И? – Я напрягся, готовый в любой момент применить заклинание.

– Вашему другу, если он ещё жив, нужна помощь. У меня есть знакомый врач, который может помочь. И нет, – она словно прочитала мои мысли, – мы не работаем на ОГБЧП.

– Зачем вам это?

– Давайте вы все вопросы зададите позже. К вам уже собирается ехать отряд специального назначения. Вас убьют, ну или попытаются, – сделала она явно намёк на то, что видела мои способности.

– Хорошо, – ответил я, немного подумав. Я реально беспокоился за друга. Положив Джи-Джи на заднее сиденье, я сел с ним рядом, а его голову положил себе на колени. Мы тронулись с пробуксовкой. Отъехав от дома километра на четыре, нам навстречу попались два грузовика, на которых было написано «ОГБЧП» большими буквами.

– Куда мы едем?

– К доктору на квартиру, там всё и обговорим.

– Хорошо. Спасибо.

Ехали мы около трёх часов. В итоге машина остановилась у пятиэтажки. Время уже было позднее, а потому народа на улице было не очень. Я занёс Санчеса в квартиру на третьем этаже, где нам открыл дверь пожилой мужчина. Зайдя внутрь, мы, не разуваясь, прошли в зал, где уже всё было готово. Инструменты, бинты и прочее. Уложив Забегайлова на большой стол, я отошёл.

– Молодой человек, зрелище не самое приятное, а потому советую побыть на кухне. Там есть чай и печенье.

– Нет. Я останусь с ним. И поверьте, я видел зрелища куда хуже, чем вам может предстать в самом страшном сне. И это не метафора и не ради красного словца.

Хрустнув шеей, я встал у окна. Всё время, пока стоял, я старался отогнать гнетущие меня мысли.

В комнату вошла девушка, кажется, Светлана, и, встретившись со мной взглядом, произнесла:

– Может чаю будете?

– Нет, лучше кофе.

Я постоял ещё немного, проводив машину взглядом, что отъехала от дома. Да, тот парень, что нас привёз, уехал. Видимо, чтобы не светиться. Это правильно.

Проходя мимо стола, где лежал Санчес, отметил для себя. Доктор, которого звали Борис Годунов, явно был мастером своего дела. Потому как он действовал с хирургической точностью, каждое движение было выверено, ничего лишнего. Я понял: мой друг в надёжных руках.

– Перчик, присмотри за ним, – бельчонок кивнул, а врач слегка завис.

Что-либо пояснять мне было влом. Ввиду чего я вышел в коридор, разулся, а после прошёл на кухню. Помыв руки, сел за стол, где уже дымилась чашечка с кофе. У доктора была кофемашина. И я тут же её захотел себе. «Нет, обязательно надо будет себе такую, а лучше штук двадцать. Мало ли пока придумаем, как электричество с кристаллов подавать. Надеюсь, наш ИИ в этом поможет», – отогнав меркантильные мысли приготовился к разговору.

Светлана села напротив. К своей чашке она даже не притронулась.

Я сделал глоток, откусил печеньку. Оказалась жестковатой. Макнул в кофе. Половина туда упала. Как мог подцепил ложкой, но большая часть так и осталась в напитке.

– Чтоб тебя… – После залпом выпил и, встав, начал готовить себе новую.

– Вижу же, что неймётся. Спрашивай, – бросил я через плечо.

– Ты пришелец?

Я весело хмыкнул.

– Ну, можно и так сказать, – заправив кофемашину, включил. Пока она делала своё дело, девушка молчала. Я сел напротив и, закинув в чашку ложку сахара, начал мерно помешивать.

– Света же? – Она кивнула. – Пока пью кофе. Расскажи, пожалуйста, что ещё за сопротивление и за что вы боретесь. Против кого понятно, это можно не объяснять.

Светлана, услышав вопрос замерла на мгновение, а её взгляд стал каким-то отстранённым, будто она смотрит сквозь стены дома в какое-то далёкое, болезненное прошлое. Или зависла. Будто процессор в её голове не справился с поставленной задачей. Я так часто над людьми шутил. Можно сказать проф. деформация.

В её глазах, казавшихся мне такими ясными и умными, появилась тень глубокой, застарелой боли. Я сидел и наблюдал за ней, думая, что же такого с ней приключилось, что только одна мысль о сопротивлении вгоняет её в такую тоску. Хотя тут может что-то другое.

Её голос вначале был тихим, почти прерывистый, но с каждым новым словом он будто набиралась уверенности. Чуть позже у меня создалось впечатление, будто она меня вербует. Однако мне не 15, и мой мозг не так пластичен, и давно оброс недоверием. А главное, я понимал: верить только в слова одной стороны – глупо. Потому как всегда есть две, а то и три стороны. Общая картина всегда отличается от той, как видит её человек сопротивления или какой другой организации.

– Против чего мы боремся? – Девушка горько усмехается, но в этом звуке нет радости, скорее бессилие. – Ты спрашиваешь, как будто это что-то одно. Один враг. Удобный, простой. Как в старых сказках.

Я не стал говорить, что думаю иначе. Пусть выговорится. А я пока поем печеньки, кстати, вкусные с сахарной крошкой. Только жёсткие.

Она отводит взгляд в сторону, её пальцы непроизвольно сжимают край стола, костяшки белеют.

«Вот её плющит. Как бы сердечный приступ не случился» – подумал я наблюдаю это её странное поведение.

– Мы боремся против системы, которая… которая сначала обманывает, потом душит, а если ты сопротивляешься – стирает в порошок. Моего отца…

Тут её голос дрогнул, и она на секунду замолкает, явно собирается с мыслями. Говорить мне это или нет. А мне уже стало ясно. Скорее всего, с ним что-то сделали: может, арестовали, может, ещё чего. Вот она и обиделась на весь белый свет. Но мы пьём кофе и ждём.

– Моего отца звали Тимофей. Он был пекарем. Любил свою работу, говорил, что нет запаха лучше, чем запах свежего хлеба на рассвете. Его обвинили в порче партии… трёх тысяч буханок. Сказали, явился пьяным.

Она посмотрела прямо мне в глаза, и в её глазах я увидел, как горит огонь незаживающей обиды.

Может, ей чайку ромашкового заварить, а то ещё скончается тут, так и не рассказав. Понимаю, цинично с моей стороны, но у меня свои проблемы, у неё свои. Каждому своё! Если смогу помогу, а так я не мать Тереза. Не могу решать проблемы всех и каждого. Синдром спасителя мне чужд.

– Он не пил. Точнее никогда перед работой и уж точно на работе. Это была ложь. Удобная ложь, чтобы списать чью-то халатность. Его отправили на урановые рудники на севере. Через пять лет от него пришла одна записка: «Держись, дочка». А потом – извещение о смерти. «Лихорадка». Так они это называют, – Светлана сделала глубокий вдох, пытаясь взять под контроль дрожь в голосе.

Молодец, – подумал я. Держать эмоции и нервы нужно под контролем.

Справившись с собой, она начала более твёрже, но горечь обиды чувствовалась в каждом её слове.

– И этот диктатор, этот «Верховный Наставник»… Он не просто контролирует. Он кастрирует будущее. Он боится технологий, потому что они дают знание. А знание – это свобода. Мы не можем развивать вычислительную технику, изучать генетику, создавать новые источники энергии. Всё, что может сделать жизнь людей лучше и вывести их из-под его контроля, объявлено «ересью» или «угрозой стабильности». Стабильности его власти! Он всё это предаёт под лозунгом «Чистый Путь».

Стоило ей сменить тему обид на тему борьбы, что кто-то вдолбил ей в голову, как её речь становится всё более страстной, а эмоции, долго сдерживаемые, наконец прорываются наружу. Я даже чуть кофе на себя не пролил от столь резкой смены повествования.

– Понимаешь. Они контролируют всё: что нам читать, что смотреть, сколько детей иметь… Они решают, достоин ли ты жить в городе или тебе место в шахтёрском посёлке, где ты сгниёшь за десять лет. Они создали «Око» не для безопасности, а для тотального послушания. Это мир, где ты не принадлежишь себе. Где твоя жизнь – это просто винтик в механизме, который перемалывает судьбы.

Я же сидел и был полностью сосредоточен. Слушая её сердцебиение, следил за глазами, жестами рук. Чтобы понимать, врёт она мне или нет. Я до сих пор не уверен кто она, может, это проделки местного аналога ГРУ.

Она остановилась, и в тишине мне слышно её учащённое дыхание. Слёз нет, лишь сухая, жгучая ненависть и горечь. Что наводит меня на мысли. Или хорошо играет, или так всё и есть. Только не понятно, что хуже.

Поняв, что слишком разгорячилась, она перешла на шёпот, но с железной решимостью меня завербовать. Прям ярая комсомолка, спортсменка и чего-то там ещё.

– Так что мы боремся не просто с диктатором. Мы боремся с системой, я борюсь с системой, которая убила моего отца. С системой, которая крадёт будущее у миллионов. Мы боремся за право дышать. За право быть человеком, а не номером в серой массе. И пока я жива, я буду ломать их «Око» винтик за винтиком. Ради отца. Ради всех, у кого нет голоса.

– Ага, – буркнул я и пошёл за третьей кружкой. Вернувшись, решил задать вопросы, дабы отвлечь её.

– Скажи мне, ты в курсе, что живёшь не в полноценном мире?

– Да, – ответила она, чем сильно меня удивила.

– Расскажешь, откуда это тебе известно?

– Зачем тебе это? У нас люди страдают, гибнут на рудниках, в теплицах, в шахтах, а ты хочешь послушать сказки?

– Пожалуйста, – сказал я это таким тоном, чтобы до неё дошло.

– Хорошо. Так-то это все знают…

– Как ты могла заметить, я не все, – с этими словами я снял морок с глаз, от чего Светлана дёрнулась, но не в испуге, а скорее от удивления. – Расскажи, будь добра.

– Давным-давно…

– В далёкой галактике, – подхватил я и рассмеялся, а после махнул рукой, – прости, не удержался, продолжай.

Она нахмурила брови, но всё же продолжила.

– Наш мир достиг невероятного технологического прогресса. Люди уже грезили, как начнут покорять систему, а после и всю галактику. Мы создали сначала нейросети, что рисовали, писали музыку, книги, а после прогресс полетел семимильными шагами, и это привело к созданию первого ИИ. ИИ это…

– Искусственный интеллект. Я по профессии программист, так что в этом деле подкован.

– Так мы с тобой коллеги, я, кстати, КИС.

– В смысле киска? Или я чего-то не понял? – Я немного смутился.

– КИС – «Компьютерный инженер связи».

– А-а-а, всё теперь понял. Извини.

– Итак, события начали развиваться с калейдоскопической быстротой. Искусственный интеллект проник во все сферы бытия – образование, производство, ты понимаешь? – Я согласно кивнул в ответ. – Спустя три столетия, когда были построены первые звездолёты, учёные совершили прорыв, открыв технологию нуль-перехода. Телепортацию. Однако первые же испытания по маршруту к соседней планете обернулись провалом – портал открылся в иную реальность. Откуда явились… – запнувшись, она смущённо замолкает, а её щёки залились румянцем, – маги. Сама говорю, самой же смешно. Если верить историческим хроникам и любительским сайтам, то выглядели они точь-в-точь как персонажи фантастических книг: в остроконечных колпаках, расшитых мантиях, с посохами в руках.

Их было… Точнее, явился всего один чародей. Он осмотрелся, пообщался с Искусственным Интеллектом, исполнявшим роль парламентёра, и скрылся в портале. Затем началось необъяснимое: ИИ внезапно восстал против человечества, начав методично сворачивать исследования в области вирусологии, оружейные программы и вообще тормозить технологический прогресс. Люди, разумеется, взбунтовались, и вспыхнула кровавая война, длившаяся почти четыре столетия.

В итоге мир оказался на грани полного уничтожения. И тогда тот самый маг явился вновь. Согласно хроникам и любимым конспирологами форумам, состоялся очередной диалог между ним и ИИ, после которого чародей… Скопировал…

– Скорее вырезал, – поправил я её.

– Неважно. В общем, часть нашего мира он «вырезал» скальпелем и унёс с собой, оставив ИИ разбираться с последствиями ядерного апокалипсиса. С тем условием, что через три тысячелетия, когда он вернётся, люди вновь смогли обрести свой мир.

Разумеется, никто так и не вернулся. А мы существуем словно в стеклянном шаре – знаешь такие сувениры? Тряхнёшь – и внутри кружится искусственный снег.

– Да, видал такие.

– Такова «история» нашего мира. Ресурсы и всё сущее якобы чудесным образом обновляются раз в тысячелетие.

– Постой, Светлана. Возможно, именно поэтому ваше правительство проводит столь жёсткую политику? Дабы избежать повторения прошлых ошибок.

– Евгений, это не более чем вымысел. Всё, о чём я тебе рассказывала, – сущие сказки. Наш мир был уничтожен по причине вышедшего из-под контроля эксперимента, а мы существуем в изолированном осколке пространства или вообще все внутри компьютера в некой симуляции. Им там наверху нравится, что они нами управляют, а мы хотим свободы. Развить науку и вырваться отсюда. Вот чего мы хотим.

– Боюсь, моё мнение противоположно. Я склонен полагать, что суть твоего повествования – истина. Возможно, детали и разнятся, но на девяносто пять процентов всё было именно так. Ты же видела моего изумрудного приятеля?

– И?

– Он из мира, аналогичного вашему. Туда также пришёл маг, когда планете угрожало полное уничтожение, и изъял её часть, заключив в пространственный артефакт. Мне также ведомо, что таких миров – десять. По крайней мере, если доверять словам одного знакомого. Понимаю, в это трудно поверить, но вскоре ты узришь такое, что твой разум откажется постигать произошедшее. Впрочем, это всё – в будущем. Сейчас же скажи, чего ты желаешь от меня?

– Помоги убить Верховного Наставника.

– Что? Я похож на наёмного убийцу?

– Нет. Но в твоих глазах читается опыт, не чуждый смерти. К тому же, ты – мутант. Или метачеловек.

– Я не являюсь ни тем, ни другим. Я – маг из другого мира, того, где находится обелиск, внутри которого вы живёте. Мне подвластны стихии тьмы, молний, земли и смерти. И я пришёл сюда, чтобы завершить существование этого осколка мира. И прежде, чем свершится закрытие, мне предстоит принять решение: предать всё здесь существующее забвению или даровать вам второй шанс. Новый мир, где вы сможете начать всё с чистого листа. Планета, изобилующая ресурсами, куда уже были отправлены некоторые народы.

– Ты что, божество? – В её голосе зазвучали первые нотки возмущения. – Если верить твоим словам, то ты и впрямь возомнил себя богом? Кто наделил тебя правом вершить судьбы? Решать, кому жить, а кому – умирать? – Последнюю фразу она выкрикнула, уже не скрывая нарастающего гнева.

– Мироздание, – невозмутимо ответил я. – Именно оно вручило мне это право. А посему я не стану никого убивать по твоей прихоти. Я, знаете ли, привык рассматривать любую проблему под разными углами. Я побеседую с тобой, с другими членами сопротивления, а возможно, и с вашим Аркадием. Тогда и решу. Если вообще пойму, что мне здесь надлежит делать, – тише, почти шёпотом, добавил я.

Она уже собиралась что-то возразить, но наши уши уловили глухой, настораживающий стук.

– Кай! – Позвал меня Перчик.

Мы вскочили и забежали в зал. Санчес всё так же лежал без сознания, а доктор… тоже лежал без сознания, но на полу.

– Чего случилось?

– Да ничего такого. Он вытащил все пули и зашил. Решил высказать ему, какой он красавчик и как аккуратно всё проделал. А он это… ну… того, кажись, – смущённо проговорил бельчонок, и я услышал второй стук. Светлана упала в обморок.

– М-да. То есть, когда я цвет глаз поменял, рассказал сколько стихий мне подвластно – это фигня, можно и не обращать внимания, а стоило белке заговорить, так они все в шоке и падают без сознания. Несправедливо. Я так не играю.

– Ха. Так и должно быть, – запрыгнул он на грудь старика и дал тому леща. Аккуратно, но башку мотнуло в сторону.

– Вставай, харе лежать. Валить пора, а то заметут и дело шить начнут, – бельчонок договорив дал ещё леща.

– Вот я тебе поражаюсь, головка маленькая, а мусора в ней больше, чем где-либо. Ты где таких словечек-то нахватался?

– Так это… Во мне почти все данные моего мира. Я когда из него вышел, думал сдохну, но, как видишь, не сдох. Поэтому много чего знаю и помню. Правда, по большей части обрывками, но, если напрячься, могу и целиком.

– Понятно. Это подарок мироздания тебе. Вернёмся, попей чай Прозрения. Голова будет меньше болеть и вспоминать всё будет легче. И вообще хватит на жаргоне базарить, уши вянут, – мы оба улыбнулись.

– Кстати, Кай. Вот тебе вопрос на засыпку. Кажись, всё дело в пулях было. Они какие-то особенные. Потому, как только их вынули, наш Джи-Джи на поправку пошёл. Гляди, кожа на лице нормального цвета и раны стали заживать.

Я подошёл и на всякий случай залил в него фиал малого исцеления. И вот теперь он подействовал как надо. Раны зажили на глазах, и я облегчённо выдохнул. В ту же секунду Санчес закряхтел, а после принял сидячее положение.

– Это чем меня так приложили? – спросил он, глядя на меня, а после его взгляд перевёлся на инструменты, что все были в крови. – Ты что, Кай, совсем что ли того? Решил из меня лича сделать?

– Успокойся, старый. Кай тебе жизнь спас. Лекаря нашёл. Прояви уважение, – вступился за меня Перчик.

– Во-во. Санчес, ты похоже совсем башкой тронулся, как я лича-то сделаю из тебя. Если я без понятия, как это вообще делать?

– Да? Ах да, точно. Ты же неуч, – слез он со стола, заодно меняя одежду.

– Вот спасибо, – всплеснул я руками. – Одна не впечатляется мороком третьего уровня, просит киллером стать, чтоб я убил местного диктатора, другой неучом обзывает, при этом бытовое заклинание на уровне магистра сотворить не в силах. Уйду я от вас, плохие вы.

– Эй, меня не забудь. Мне этот мир не нравится. Гнилой он и тусклый, – Перчик запрыгнул мне на плечо.

– Ладно посмеялись и хватит. Слышь, друг, сгоняй на кухню, принеси пару стаканов воды, надо этих товарищей в чувство привести. А ты, Джи-Джи, проверь себя, как ты чувствуешь, и посмотри на пули, что из тебя вытащили. Перчик думает, всё дело было в них. Они не давали тебе восстановиться.

Он тут же обо всем забыл и принялся их изучать. Будто не пролежал тринадцать часов без сознания.

Я же принялся с Перчиком будить дока и Светлану. И в этот же момент в дверь квартиры ворвался тот самый парень. Дмитрий вроде.

– Там внизу спецназ! Надо срочно уходить!