Читать книгу Черным по белому - - Страница 3

Алисса обожает вечера, когда семья собирается вместе в гостиной. Иногда они играют в настольные игры «Юный бизнесмен» или «Головоломки», иногда просто болтают. А иногда они и вовсе не взаимодействуют, занимаясь каждый своим делом.

Тот вечер был именно таким. Павел смотрел новости, включив их так тихо, что их можно было не услышать вовсе, сев в противоположном от телевизора углу комнаты. Все это, чтобы не мешать Софии и Лоле. Сидя по обе стороны от широкого плоского подлокотника дивана, они читали книгу для развития детей с пометкой «разрешено для прочтения взрослым, воспитывающим детей». София прочитывала предложение, и Лола, пальчиком водя по буквам, по слогам повторяла.

Алисса сидела в другом углу от них и, обложившись учебниками и делая вид, что учит уроки, писала свою книгу.

С тех пор, как она написала первые предложения, прошло уже четыре года. Спрятав тогда тетрадь под подушку, она не доставала ее оттуда неделю, потому что ей было противно от того, что она и впрямь это сделала, что она написала нечто не имеющее смысла. И она чувствовала, как хочет снова взять ручку и написать продолжение, вариантов которого у нее была уже масса.

Она писала с большими перерывами, заставляя себя отогнать мысли о писательстве, но потом срывалась и от тетрадки не отлипала: она таскала ее с собой везде, пыталась незаметно писать в ней на уроках, изображая, что делает упражнения; дома, пока никого больше рядом не было, или была только Лола, которая еще не совсем понимала, чем занимается Алисса, да и не обращала внимания, поглощенная своими детскими делами и заботами, она забывала о всех домашних обязательствах. Она стала носить с собой по несколько тетрадок, потому что, бывало, она исписывала одну полностью, а затем боязно писала продолжение с обратной стороны учебных тетрадок, откуда потом эти листы приходилось вырывать.

Сейчас ее книга была практически дописана, отчего она и вовсе не могла от нее оторваться, воодушевленная тем, чтобы узнать, как закончится история. Она, сама того не замечая, дразнила саму себя, снова и снова перечитывая написанное и исправляя ошибки. Она знала, что все равно исправит их, перенося текст на ноутбук, и не понимала, что слишком боится чувств, возникающих при написании самых последних глав.

Она не знала, как написание последних глав рукописи эмоционально переносили профессиональные авторы, пишущие за рубежом. Здесь, в Ийахю, им наверняка все равно на свои детские книжки и профессиональную литературу – единственное, что можно писать и читать взрослым. Но за рубежом… Алисса несколько раз находила в интернете бесплатную зарубежную литературу. Многие из книг она не успевала даже дочитать, когда сайт блокировали, но даже без этого она была поражена и воодушевлена. Ей понравилось, как люди пишут обо всем на свете: о любви, мечте, увлечениях, сексе, страхах, пороках, смерти, философских размышлениях. И иногда большинство этих пунктов в одной только книге!

В написанной ею книге были приключения и осуществленная мечта, что уже «слишком» для литературы Ийахю, для подростковой книги, а также она планировала добавить в сюжет новые интересные повороты, которые бы затрагивали другие темы. Она все еще надеялась, что книгу воспримут хорошо, что она понравится другим детям и подросткам, может, воодушевит их, как однажды ее воодушевил рассказ о девочке Рине.

Алисса уже даже придумала себе псевдоним (под настоящим именем она публиковаться точно не хочет, иначе ее взрослая жизнь будет сломана, никому в семейных отношениях и работе не нужны мечтатели. Практически все подростки-писатели берут псевдонимы, кроме, разве что, всяких «революционеров»). Она хочет подписаться как Рина Черина (ни в коем случае не Риана, подписываться полными именами можно лишь взрослым в их научной литературе). Имя, естественно, в честь ее любимого персонажа, а фамилия – фамилия ее лучшего друга Леши.

В дверь постучали. Павел, на момент наименее занятой из семьи, пошел в прихожую. Посмотрев в глазок, он заметно напрягся: выпрямился и потер подбородок рукой, словно размышляя, стоит ли вообще открывать. Но кое-что заставило его это сделать – авторитет, стоящих за дверью.

– Здравствуйте, – слегка улыбнувшись, сказал он.

– Здравствуйте.

В квартиру вошли два полицейских. Один – пожилой мужчина с густыми лохматыми бровями и хмурым взглядом. Второй – заметно моложе, но раза в два старше Павла. Выглядел он безучастно и даже безобидно. Первый осматривал квартиру, а второй прожигал взглядом ее хозяина.

Алисса медленно просунула свою тетрадку в щель между диванными подушками, а в голове вертелась мысль, что пришли за ней, хотя она и понимала, что никто ее не арестует, пока ей всего пятнадцать.

– Павел Нерес?

Спросил тот полицейский, что помоложе.

– Да, это я.

– Мы должны Вас арестовать, – сказал полицейский, и тот, что постарше, подошел к нему с наручниками.

В растерянности Павел раскрыл рот и не смог ничего сказать. В коридор выбежала София.

– Что? Почему? В чем дело?

– Неоднократные доносы по статье 116 Наказуемо-важного Кодекса Ийахю.

Выбежавшая в коридор Лола подбежала к папе и, обхватив его ногу, стала плакать.

– Это какая-то ошибка. Мой муж – уважаемый хирург, не занимающийся ничем подобным. Как вы можете себе представить, что он, приходя домой под вечер после нескольких операций, еще успевает «побыть ребенком»?

– Доносчик согласен пойти в суд. Там и разберетесь.

– Папа! – крикнула Лола, когда Павла пытались увести.

– Все хорошо, доченька, – улыбнулся он сквозь слезы. – Я скоро вернусь домой.

Под выкрики Софии «Да как вы смеете!», «Какое вы имеете право?», «Да мой муж никогда…» Павла вывели из квартиры.

София и Лола, смотря в окно, проводили взглядом полицейскую машину. София заплакала тоже и обняла плачущую дочку.

– Все будет хорошо, – шептала она.

Алисса смотрела на них, не понимая, что чувствует. Ее сердце разрывалось на части, но она не могла ни заплакать, ни пойти успокоить родственников. Она была в ступоре. Ей стало больно и обидно и больше всего на свете она не хотела признавать – хорошо ничего не будет. Она понимала, почему забрали ее отца. Леша не раз рассказывал ей, как ее папа приходит к ним на футбольное поле, смотрит, как они играют. Это не запрещено, но часто мальчики звали его с собой и тот, поддаваясь нечту детскому в себе, соглашался сыграть «до первого гола», а в итоге оставался на весь вечер.

Леша часто подходил к Алиссе утром в школе и с воодушевлением рассказывал, как Павел научил его финтам или помог выиграть их команде, даже хоть их и было меньше, чем противников.

Из детства Алисса помнила, как папа часто играл с ней в игрушки, когда у нее еще не было сестренки, а одноклассники с ней играть не хотели, потому что ее игры «слишком скучные и взрослые». Иногда он с интересом разглядывал обложки детских книжек на полках, а потом Алисса замечала их пропажу.

Она никогда не обращала на это внимания, лишь сейчас понимая, что не хотела признавать, что ее папа ведет себя как ребенок. Ребячество. Самый страшный грех, как сказали бы верующие. Видеть взрослого человека, профессионала в некой области, занимающимся детскими делами, – противно и неестественно.

Алисса и Лола не замечали этого, сами будучи детьми, а София просто закрывала глаза. Глупо будет сказать, что жена, самый важный в жизни человек – семьесоздающий партнер, не замечала наклонностей мужа. Конечно, она все это видела и понимала, и не раз ее ночные слезы в подушку были связаны с очередной найденной в вещах мужа художественной книгой; с количеством сладких и вредных продуктов в чеке, которые после она не видела на кухне; с его отношением к дочерям и другим детям, он часто вел себя с ними так, будто они друзья, словно он – взрослый человек, отец, хирург – на равных с несовершеннолетними.

Софии было больно от этого, ведь такое лицемерие казалось ей предательством. Теперь она постоянно будет ловить на себе осуждающие взгляды людей, которые не понимают, как она могла позволить себе связаться с таким противным человеком.

И больше всего она стала переживать за девочек, над которыми теперь могли начать издеваться в школе, в случае с Алиссой, и в садике, в случае с Лолой. И больше всего, конечно, она переживала за Алиссу, ведь старшую дочку и так многие считали странной и избегали.

София через плечо младшей дочки посмотрела на старшую. Алисса смотрела на нее в ответ. Хоть Алисса и выглядела крайне спокойно и безучастно, София знала, как та выглядит, когда на самом деле в порядке. В тот же момент в ее взгляде читались отчаяние и сильный испуг.

Кивнув головой, София подозвала Алиссу к ним, и та тоже плюхнулась в объятия матери. Как только ей в ухо врезались рыдания Лолы, Алисса расплакалась тоже.