Читать книгу Протокол «Старый Мир» - - Страница 4

Тридцатиоднолетний Евграф Борман вступил в новую фазу своей жизни: он стал отцом. Его супруга, Анна Андреевна Борман, родила ему сына, которого они нарекли Дмитрием. Однако семейная идиллия была далека от реальности. Отец, Евграф, страдал алкоголизмом, часто поднимал руку на жену и регулярно оказывался в отделении милиции. Анна Андреевна, покорная и боязливая, испытывала к мужу одновременно страх и любовь.

Маленький Дмитрий, наблюдая за семейными сценами насилия, пытался защитить мать, но его усилия были тщетны – он сам становился жертвой гнева отца. Мальчик часто голодал. В пятилетнем возрасте он вынужден был искать пропитание во дворе: ягоды, сворованная еда, а порой и жуки становились его пищей. Соседские бабушки, видя бедственное положение ребенка, подкармливали его. Дмитрий, в знак благодарности, читал им отрывки из стихов, которые он запоминал из книг отца.

Начав обучение в первом классе, Дмитрий стал понимать, что его семья не похожа на другие. Он ещё не мог подобрать точное слово для описания своего отца, но со временем оно пришло к нему – «тиран». Евграф Борман, будучи на людях образцом примерного семьянина, дома превращался в воплощение жестокости и насилия. Скандалы гремели один за другим, а пустые бутылки приходилось выносить ведрами. Дима чувствовал себя загнанным в угол. Проблемы дома давили на него с такой силой, что казалось, стены его комнаты вот-вот рухнут.

Чтобы хоть на мгновение отвлечься от этой гнетущей атмосферы, он погружался в мир творчества. Из уличного хлама – старых кнопок, проводов, рваных кукол – он мастерил удивительные игрушки. Поначалу это было просто хобби, способ убежать от реальности.

Но однажды Диме пришла гениальная мысль: его самоделки можно обменять на еду. Голодный желудок, словно подсказывая выход, заставил его рискнуть. И он не ошибся. В школе его игрушки оказались востребованными.

Дети с удовольствием меняли их на бутерброды и фрукты. Эта авантюра стала для Димы настоящим спасением.

Переход в среднюю школу открыл перед ним новые горизонты. Самоделки уже не были просто игрушками – они превратились в ценный товар. Дима продавал их, зарабатывая на домашней работе и простых, но забавных механизмах. Деньги давали ему ощущение контроля над своей жизнью, что было особенно важно в условиях постоянной борьбы с семейными проблемами.

К сожалению, с возрастом тяжёлая жизненная ситуация начала сказываться на поведении Димы. В шестнадцать лет он поддался искушению и начал употреблять травку. Но это не оставило его равнодушным. Он увидел в ней шанс на бегство от тирании отца, от постоянных унижений и оскорблений.

Он решил сбежать вместе с матерью, мечтая о свободе и спокойствии. Чтобы осуществить свой план, Дмитрий поставил перед собой амбициозную цель – накопить 50 тысяч рублей. На тот момент это была астрономическая сумма, но парень был полон решимости.

Он начал продавать травку, которую легко было сорвать на задворках своего же города. Его родной городок был одним из тех, что страна словно бы вычеркнула из памяти – с разбитыми дорогами, ржавыми заборами и заброшенными пустырями, где буйно росла эта самая «дичка». Рисковал, конечно, но милиция сюда заглядывала редко, и все всех знали. Каждый рубль, заработанный таким образом, приносил ему не только материальную выгоду, но и надежду на светлое будущее. К 1994 году Диме удалось накопить нужную сумму. Но внезапно курс рубля резко упал, обесценив его сбережения. Те 50 тысяч рублей, которые казались ему ключом к свободе, превратились в жалкие остатки, едва способные обеспечить ему существование на пару месяцев.

Его мечта о бегстве оказалась под угрозой, и Дмитрий столкнулся с горькой реальностью – даже самые тщательно выстроенные планы могут рухнуть в одночасье.

Дмитрий понимал, что ему следовало бы подзаработать ещё, но сил смотреть на то, как его мать чахнет с каждым днём под гнетом отца, уже не было. Он решил, что нужно бежать с той суммой, которая у него есть. Этот побег он готовил столько лет. Но ночь побега далась ему особенно нервной. Выкурив последние две сигареты, он подошёл к матери, которая спала в зале на диване.

– Мам, просыпайся, – его голос прозвучал неестественно громко в ночной тишине. Он сел на край дивана, касаясь её плеча. – Просыпайся же, нам нужно уходить.

Она заворчала что-то спросонок, пытаясь отвернуться к стене.

– Дим, отстань… Света ещё нет… – её слова были густыми и сонными.

– Мам, серьёзно! – он настойчиво, но без грубости потряс её за плечо. – Давай сбежим. Сейчас. Пока он спит. У меня есть деньги, я всё продумал. Мы уедем далеко-далеко, он нас никогда не найдёт.

В её глазах, едва различимых в темноте, мелькнул не сон, а животный, выученный годами страх. Она резко села, отшатнувшись от него, как от огня.

– Что ты несешь? Очнись! – её шёпот был сиплым и испуганным. – Он же нас убьёт! Он найдёт и убьёт обоих! Я не могу, слышишь, не могу!

– Мам, послушай меня… – он пытался говорить тихо, но уверенно, хватая её холодные руки. – Я не дам ему это сделать. Я стал сильнее. У нас есть шанс!

– Нет шанса! – она почти застонала, закрывая лицо руками. – Ты не знаешь его… он всё видит, всё знает. Это ловушка. Он проверяет нас. Это проверка, и мы провалим её, и тогда будет ещё хуже!

Она затряслась, и в её голосе послышались слёзы. Это была не просто боязнь – это был патологический, вбитый годами побоев и унижений ужас, парализующий любую волю.

Дмитрий смотрел на её съёжившуюся фигуру, и его сердце разрывалось. Он понимал, что уговорами её не сломить. Оставалось последнее.

– Хорошо, – сказал он тихо, и его голос вдруг стал твёрдым, как сталь. – Оставайся. Жди, когда он снова придёт пьяный и изобьёт тебя до полусмерти. А я ухожу. Один.

Он сделал вид, что поворачивается к выходу. Это был последний, отчаянный обман.

В её глазах вспыхнула паника, ещё более сильная, чем страх перед мужем. Страх потерять сына. Одиночество оказалось страшнее тирана.

– Нет! Стой! – она вдруг выдохнула и схватила его за рукав, цепко, как утопающий. – Ты… ты правда всё продумал? Ты уверен?

– Я уверен, – солгал он, глядя ей прямо в глаза.

Она ещё секунду смотрела на него, будто ища на его лице хоть крупицу сомнения, а потом обречённо кивнула, отпуская его руку.

– Ладно… – прошептала она, уже сдаваясь. – Пошли. Только быстро… пока я не передумала.

Мысль о побеге прозвучала так сладко в ушах матери, что она, более не задумываясь, быстро собрала вещи, и они вышли из дома.

Холодный ночной воздух ударил им в лица. Улица казалась бесконечной лентой, по которой они шли, плечом к плечу. Дмитрий крепко держал мамину руку, чувствуя её дрожь. В его сердце бушевала смесь страха и эйфории.

Они шли молча, пока не дошли до автобусной остановки. Дмитрий крепко держал дорожную сумку с деньгами.

– Куда мы поедем? – спросила мама, её голос дрожал.

Дмитрий вздохнул. Он не знал точно, куда они пойдут. Единственное, что он знал, это то, что им нужно было как можно дальше от этого дома, от этого мужчины, который всю жизнь терзал его мать.

– Поедем в L, город отдаленный и тихий, – сказал Дмитрий, покупая билеты. – Там у меня есть знакомый, может он поможет нам.

Но в голове пронеслась мысль: «Неужели я действительно собираюсь уезжать так далеко – на самые окраины Федерации?»

Автобус тронулся, а Дмитрий оглянулся на дом, который уже исчезал в темноте. В душе его рождалась надежда. Надежда на то, что жизнь наконец-то начнётся с чистого листа. Надежда на то, что мать сможет снова улыбнуться без боли и страха. Он крепко сжал мамину руку, и они вместе смотрели в окно, пока автобус мчался навстречу неизвестности.

Прошло три дня с тех пор, как Дмитрий с матерью тайно покинули отчий дом. Евграф, погруженный в свою работу и привычный уклад жизни, не заметил их отсутствия. Только когда запасы еды в холодильнике подошли к концу, он почувствовал пустоту в доме. Злость, словно ледяная волна, захлестнула его. «Наглость!» – прошипел он сквозь зубы, вспоминая странное поведение сына за последнее время.

Евграф, всегда считавшийся образцом семейного человека среди своего окружения, погрузился в пучину отчаяния. Он начал злоупотреблять алкоголем даже на работе, пытаясь заглушить боль и обиду. Его друзья и знакомые, привыкшие видеть его спокойным и рассудительным, были потрясены увиденным. Евграф, пьяный в стельку, бродил по улицам, бормоча бессмысленные фразы.

Желание найти Дмитрия и бывшую жену все более овладевало им. Он пытался обратиться в полицию, но его просьбы были встречены с пренебрежением. Полицейские, видя перед собой пьяного мужчину, не желали иметь с ним никаких дел. Евграф, лишенный поддержки и понимания, остался один на один со своими демонами.