Читать книгу Протокол «Старый Мир» - - Страница 6

Побег Дядюшки Верма прогремел по сотням тюрем, словно гром среди ясного неба. Некоторые узники уже знали его имя, почитали его хитрость и бесстрашие, другие только узнавали о легендарном преступнике. Полиция, разумеется, немедленно отправила за ним отряды, но Дядюшка был предусмотрителен. Он залег на дно, выжидая лучшего момента.

Когда же понял, что настало время возвращаться в игру, отправился к дому, где его ждала давно поседевшая мать. Дмитрий шагнул в знакомую, пропахшую старостью и одиночеством квартиру. И увидел её. Мать сидела за кухонным столом, сморщившись, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. В её глазах, подёрнутых влажной пеленой, вспыхнул невыразимый ужас, а затем – бесконечная, щемящая боль.

– Сынок… – её голос был тихим, хриплым, совершенно неузнаваемым. – Живой…

Он ждал упрёков, вопросов, слёз. Но вместо этого она молча потянулась к старой шкатулке на полке, её пальцы дрожали. Она достала оттуда не письма, а аккуратно сложенную, пожелтевшую медицинскую справку и пачку нераспечатанных конвертов, заготовленных много лет назад.

– Я… Я всё писала, – она говорила медленно, с трудом подбирая слова, будто перебираясь через невидимые барьеры в собственной голове. – Каждый день. Пока могла.

Она протянула ему справку. Диагноз был сухим и беспощадным: «Быстро прогрессирующая катаракта, осложнённая макулодистрофией. Полная потеря центрального зрения».

– Сначала буквы поплыли… – она объясняла, глядя куда-то мимо него, в пустоту. – Потом они стали распадаться на чёрные пятна. Я уже не видела строк. Не видела конверта. Мир сузился до световых пятен и теней.

Она обвела рукой свою убогую комнату.

– Для меня это стало тюрьмой пострашнее твоей. Я боялась выйти на улицу. Боялась, что не увижу ступенек, не узнаю лиц. А потом… потом я стала забывать слова. Иногда я брала ручку, а в голове была только пустота и страх. Я боялась написать что-то не то, сделать ошибку…

Она заплакала. Беззвучно, по-старушечьи, вытирая слёзы костлявым кулаком.

– Прости меня, Димка. Я не предавала. Я просто… сломалась. Моё тело стало моей клеткой. И самой большой болью было знать, что ты там, а я не могу даже слова передать.

Она не просила его понять. Она просто объясняла. Объясняла причину тишины, которая, она знала, должна была разъедать его изнутри все эти годы. Дмитрий обнял ее и пообещал:

– Мама, поверь, скоро тебе не нужно будет переживать на счет этого. Мои… Друзья, да, друзья, они присмотрят за тобой. А потом я вернусь. Я буду писать тебе. Мои товарищи прочтут тебе мои письма.

С этими словами он вышел из дома матери на улицу, где его ждали верные соратники.

Федерация, которую покинул когда-то Дмитрий, была уже не той. За годы его заточения страна погрузилась в пучину кризиса. Промышленность останавливалась, коррупция пожирала последние ресурсы, а пропасть между кучкой олигархов у власти и народом, прозябавшим в нищете, стала непреодолимой. В воздухе витали запахи грядущего бунта – несанкционированные митинги, забастовки, голодные бунты в отдалённых городах. Власть старого президента трещала по швам, и элиты уже готовились к дележу наследства.

Именно в эту благодатную почву Дядюшка Верм бросил семена своей идеологии. Он не пошёл против системы – он предложил себя как единственную альтернативу хаосу.

Его обращение к народу било точно в цель:

– Здравствуйте, уважаемые граждане! Вы голодаете? Вы видите, как ваши дети теряют будущее? Вы ненавидите тех, кто разграбил вашу страну и называет это «рынком»? Я не предлагаю вам революцию. Революция – это кровь и хаос. Я предлагаю вам ПОРЯДОК. Я не буду вам лгать о «светлом капиталистическом будущем». Я дам вам работу. Дам вам хлеб. Дам вам уверенность в завтрашнем дне. Я сотру с лица земли эту прогнившую систему, которая сосёт из вас последние соки! Я не прошу вас за меня голосовать. Я прошу вас дать мне мандат на очищение.

Он говорил то, что хотели услышать миллионы: не абстрактные лозунги о свободе, а конкретные обещания еды, стабильности и мести обидчикам. Народ, уставший от пустых обещаний «демократов», увидел в нём «сильную руку», которая наведёт порядок.

Но одних слов было мало. Первых «Подражателей» и пару взломанных серверов ему предоставили… другие. Ещё в тюрьме, через цепочку сокамерников, связанных с большим миром, до него дошёл запрос. Группа бывших силовиков и обойдённые при разделе собственности олигархи искали «новое лицо» – харизматичное, жёсткое, управляемое. Они видели в нём таран, который расчистит для них место у кормушки. Их первая встреча после побега состоялась в заброшенном ангаре. Говорили мало. Посмотрели друг на друга, как падальщики на голодного волка. Ему дали первый ресурс. А он уже тогда понял, что, в отличие от них, он играет не за деньги, а за бессмертие. И что таран может обрушить не только ворота, но и сами стены, за которыми прячутся его хозяева.

День за днем Дядюшка не промывал мозги – он предлагал ясность. Он брал их боль, их страх перед завтрашним днем, их унижение от нищеты и говорил:

– Я знаю, в чем ваша беда. Ваша беда – в хаосе. В слабости. В том, что каждый тянет одеяло на себя.

Он не обещал рая. Он обещал порядок. Железный, неоспоримый, где у каждого есть свое место, своя функция и своя ложка в общем котле. Он не говорил о свободе – он говорил о стабильности. И для людей, измотанных борьбой за выживание, вторая была желаннее первого.

Промывка мозгов шла не только через экраны. Вскоре после первых обращений Дядюшки по городам Федерации прокатилась волна странных, на первый взгляд спонтанных, протестов. Их участники, одетые в самодельные алые повязки и маски, с криками «Верм!», «Порядок вместо хаоса!» и «Долой продажных крыс!» начинали погромы правительственных зданий и офисов ненавистных корпораций.

Их акции были яркими и демонстративными: они перекрывали дороги, расписывали стены лозунгами, организовывали громкие, но в целом мирные сидячие протесты у зданий правительства. Однако всегда находились «провокаторы», которые в нужный момент начинали бить стекла и поджигать машины, давая повод для жестоких зачисток. Эти кадры немедленно подхватывались лояльными Дядюшке СМИ, чтобы показать: только его железная рука может остановить хаос, который творят его же люди.

Дядюшка Верм понимал: чтобы искра воспламенила народ, нужны первые щепки. «Подражателей» – так стала называться самая крупная группировка, восхваляющая идеологию Дядюшки – вербовали из отчаявшихся, озлобленных горожан, обещая им деньги, еду или просто возможность выплеснуть ненависть на тех, кого они винили в своих бедах. Ими руководили опытные провокаторы и агенты, внедрённые в толпу. Они давали указания, подбрасывали оружие, указывали цели.

Их главной задачей было не свержение власти. Их задачей было создать видимость тотальной народной поддержки Дядюшки, посеять панику среди элит и спровоцировать правительство на жёсткие ответные меры. А когда силовики начинали разгонять «Подражателей», то они кричали на всех углах:

– Смотрите! Продажная власть стреляет в народ, который требует Порядка!

Когда Дядюшка только начал свою промывку мозгов, его «силовой блок» состоял из таких же, как он, отбросов системы – бывших зеков, головорезов с окраин и отчаянных авантюристов, почуявших запах большой крови и лёгкой добычи. Они не были солдатами. Они были инструментом устрашения, грубой силой, которая ломала двери, глушила оппонентов и охраняла первые подпольные штабы. Они верили не в идею, а в долю и в обещанную власть над теми, кто когда-то их презирал.

Именно эти головорезы стали костяком для вербовки «Подражателей». Они знали язык улиц, понимали, как манипулировать отбросами общества – обещанием хаоса, который можно будет обернуть в свою пользу. Они были первыми Людьми в Чёрном, ещё без униформы, но с уже зарождающейся жестокостью будущей гвардии.

Когда волна «спонтанного народного гнева», умело направляемая ими, смела остатки старой власти, перед Дядюшкой встала новая задача: превратить банду преступников и управляемую толпу в институт власти.

И тогда был запущен великий проект «Серафим».

Бывших головорезов и самых яростных, идейных и безжалостных «Подражателей» собрали на военной базе. Им показали ту самую чёрную униформу, маски-респираторы и алые повязки.

– Раньше вы были ничем, – голос Дядюшки гремел под сводами ангара. – Вас презирали, использовали и выбрасывали. Теперь вы – Серафимы. Вы – чистильщики этого мира. Ваша воля – моя воля. Ваша рука – моя рука. Вы больше не отбросы. Вы – моя стальная воля, облечённая в плоть. Вы – новый этап эволюции.

Это был гениальный психологический ход. Он давал им не просто власть. Он давал им новую идентичность. Смыть прошлое, облечься в чёрное, стать частью безликого, всесильного механизма. Для бывших преступников это было искуплением. Для «Подражателей» – высшей формой признания их фанатизма.

Их не просто «прозвали» Серафимами. Их переродили, стёрли прошлое и дали новое имя, как дают оружию. С этого момента банда стала гвардией. А беспорядочная ярость – дисциплинированной жестокостью.

Два года, за которые Дядюшка захватил власть, был тяжелыми. Сколько невинных людей погибло от его рук – только для того, чтобы показать свою решимость, свою силу. Соседние страны предпочли не вмешиваться.

Спустя два года ему оставалось лишь зайти в уже свой кабинет на место президента, которого он отправил в ссылку на благо новой страны – Социалистического Сообщества. Победа была полной, но какой ценой? Только время покажет, будет ли эта новая жизнь лучше прежней.