Читать книгу Город, где забыли чудо - - Страница 3

Они подошли к речке, где уже собралась почти вся академия. Лунный свет отражался в тихой воде, ивовые ветви едва шевелились в вечернем ветерке, а над костром, разожжённым на берегу, плясали золотые искры. Ученики сидели на траве, кто-то плёл венки, кто-то вполголоса смеялся, а кто-то просто смотрел на реку, словно в предвкушении чуда. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив небо в тёплом, мягком свечении заката.

Из толпы вышли четверо наставников. Все замерли. Когда они шли, казалось, сама ночь отступала, освобождая дорогу древним знаниям и преданиям.

Первым выступил Иван Васильевич, высокий, слегка сутулый, с пронзительным взглядом. Его седые волосы были собраны в пучок, а на плечах висела тёмная накидка, от которой веяло лесной прохладой и дымом костров.

– Сегодня, – начал он, глядя на учеников с ласковой строгостью, – ночь, когда миры соприкасаются. Когда духи воды, земли и воздуха становятся ближе. Когда даже трава может прошептать тебе ответ, если ты знаешь, как слушать. Ночь Ивана Купалы – это не просто праздник. Это время очищения, любви, силы и древних обетов.

Он сделал паузу. Тишина повисла густая, как туман над водой.

– Наши бабушки и дедушки знали, что эта ночь – особенная. Моя бабушка, как вы знаете, была Ягой. Она рассказывала, что именно в эту ночь можно заглянуть внутрь себя, и найти то, что спрятано даже от собственных мыслей…

Следом вперёд вышел Владимир Водославович, с глубокими морщинами, но невероятно живыми глазами. Его голос был мягок, как плеск воды:

– Вода сегодня особенно чутка. Она всё видит, всё запоминает. Если отпустишь венок по течению и закроешь глаза – она унесёт с собой не только цветы, но и печали. А может, даже принесёт весточку от того, кто тебе дорог. Мой дед был Водяным. Он говорил: "Купала – это не просто обряд. Это договор. Между тобой и стихиями".

Он опустил взгляд на реку, будто слушая её в этот момент. Некоторые ученики неосознанно повторили его жест, вглядываясь в шёпот воды.

Алиса Александровна, стройная и серьёзная, с косой до пояса и венком из полевых трав, сказала:

– Папоротник сегодня цветёт. Да-да, именно в эту ночь. И только самые смелые, чистые душой могут его найти. Легенда? Возможно. Но я сама однажды видела, как на секунду в чаще вспыхнул огонёк… И пропал. Может, и вы сегодня увидите. Или найдёте то, чего давно искали в себе.

Её голос был тих, но в нём звучала сила леса – терпеливая, глубокая, вечная.

Наконец, шагнула вперёд Кира Кирилловна, в прозрачной накидке, украшенной ряской и перьями. Её взгляд был чуть лукавый, как будто она знала больше, чем говорила.

– А ещё, – сказала она, – это ночь любви. Смелые признания, тайные желания, венки, что плывут в темноту – всё это сегодня. Так что будьте внимательны: судьба любит такие ночи и порой шепчет совсем близко к уху.

Она рассмеялась, и смех её будто растворился в камышах.

После их слов ученики зааплодировали. Кто-то шепнул:

– Я всегда думал, что это просто праздник. А выходит, всё не так просто…

– Он и есть праздник, – откликнулась рядом сидящая Маша, – но настоящий. Такой, который чувствуется в сердце.

Вечер продолжался. Костёр разгорался, а впереди была ночь, полная тайн.

Луна во всей своей серебристой красе повисла в небе, отражаясь в спокойной глади воды. Ночь окончательно вступила в свои права, окутывая лес и поляну у реки тонким, почти волшебным туманом. Где-то вдалеке слышались голоса – смех, тихие разговоры, всплески воды.

Из глубины теней, у самого края деревьев, появились две фигуры.

– Ну, наконец-то мы дошли, – с некоторым раздражением пробурчала Ульяна, потягиваясь и зевая. Её длинные волосы были распущены, в глазах ещё теплел сон.

– Подумаешь, праздник, – фыркнула она, – что такого особенного? Купание в речке, травки, венки. Лучше бы дали поспать.

– А ты не бурчи, – мягко улыбнулась Лора, рядом с ней. Её кожа была бледна, почти светилась в свете луны. – Ты же знаешь, это важно для всех. Здесь столько энергии… Тонкой, живой. Я её почти чувствую на вкус.

Ульяна скосила на неё взгляд.

– Конечно. Тебе-то в ночи – раздолье. Ты ещё скажи, что чувствуешь запах магии.

Лора усмехнулась, облизнув губы.

– А ты знаешь, чувствую. Здесь всё словно дышит: трава, вода, огоньки… Даже люди. Все наполнены чем-то древним. И это прекрасно. – Она подняла глаза к луне. – Такая ночь бывает раз в году. Разве ты не чувствуешь?

Ульяна, неохотно, но всё же остановилась, прислушалась. Шепот листвы, лёгкое журчание воды, искристый смех детей и подростков, треск костра… И, правда, было в этом что-то особенное.

– Ладно, – выдохнула она, – может, ты и права. Только если духи лесные начнут танцевать, я ухожу.

– Договорились, – кивнула Лора, хмыкнув, – а если начнут петь – остаёшься до утра.

Обе рассмеялись, их силуэты мягко скользнули по тропинке, приближаясь к огню, вокруг которого уже собралось множество учеников и учителей. Воздух звенел ожиданием – ночь только начиналась.

Все веселились на День Ивана Купалы – любимый праздник, что соединял в себе древние обряды, магию стихий и юношескую радость. Над рекой плясал туман, в воздухе витал аромат трав, а весёлый смех эхом отдавался среди деревьев.

Ученики и учителя разбрелись по поляне, кто-то пускал венки по воде, кто-то прыгал через костёр, а кто-то танцевал, взявшись за руки. Девочки сплетали венки – одни из ромашек и васильков, другие – с включением магических трав, которые, как утверждала бабушка Ульяны, придавали сил и исполняли желания.

– Смотри, Маша, мой венок держится на воде! – крикнула одна из учениц, радостно хлопая в ладоши.

– Это значит, твоя судьба рядом, – улыбнулась Мария, прищурившись на речную гладь. Она повернулась к Вере и Льву, которые шли неподалёку. – А вы будете прыгать через костёр?

– Если Лев не струсит, – поддела его Вера, подмигнув.

– Кто струсит? Я? Никогда! – с притворной обидой ответил Лев, уже закатывая рукава. – Покажу вам, как настоящие наследники магии огня прыгают!

Старшие ученики и учителя наблюдали за молодёжью с лёгкими улыбками. Алиса Александровна стояла с кружкой травяного настоя, вглядываясь в языки пламени.

– В эту ночь, – негромко произнесла она, – граница между мирами становится тоньше. Будьте внимательны, дети. Веселье – это хорошо, но и обряды надо чтить. Не забывайте: вода, огонь и трава сегодня – живые. Они слушают.

Кира Кирилловна в это время тихо напевала древнюю купальскую песню, от которой у некоторых учеников даже пошли мурашки.

– Моя бабушка говорила: "Если на Купалу вода шепчет – слушай, но не отвечай. А если трава светится – беги туда, но один не возвращайся." – задумчиво добавила она, глядя на светлячков, что будто хоровод водили над травой.

Ульяна и Лора, только что подошедшие, застали всё это веселье и на мгновение замерли.

– Как будто попали в сказку, – прошептала Лора.

– Нет, – отозвалась Ульяна, улыбаясь. – Мы и есть её часть.

Лев и Вера шагали медленно, почти неслышно, словно сами были частью окружающего тумана. Воздух был влажный, прохладный, и казался напитанным шепотом трав и древних песен. Белая пелена стелилась по земле, поднимаясь едва ли не до колен, скрывая тропинку, по которой они шли. Над головой вяло мерцала Луна, окутанная дымкой.

Их руки невольно встретились, пальцы сплелись. Впереди их уже ждали – надежда и магия, что витала повсюду.

– Странно как-то… – прошептала Вера, вглядываясь в туман. – Всё кажется таким… нереальным. Словно мы не просто гуляем, а вошли в чей-то сон.

– Или в чью-то легенду, – сдержанно ответил Лев. Он прищурился прислушиваясь. – Туман здесь не просто из-за влаги. Он будто живой.

Вера обернулась и на мгновение показалось, что позади кто-то прошёл – силуэт скользнул в глубине тумана и тут же исчез.

– Ты это видел?

– Нет. Но почувствовал. Пошли дальше, держись ближе ко мне.

Они обменялись тревожными взглядами и ускорили шаг. Земля под ногами хлюпала, будто предостерегала:

«Остановитесь».

Но что-то манило их вперёд, сквозь зыбкую дымку, туда, где, казалось, бьётся невидимое сердце этой мистической ночи.

Вдруг тишину разрезал резкий шорох – будто кто-то наступил на сухую ветку или прошёл сквозь кусты. Шум был близко. Слишком близко.

Вера вздрогнула и схватила Льва за руку.

– Ты слышал? – её голос был дрожащим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась тревога.

– Да. Не стой, пойдём! – быстро ответил Лев, обернувшись по сторонам.

Он повёл её за собой, и они нырнули в сторону, под сенью старых деревьев. В нескольких метрах впереди темнел силуэт заброшенного здания – покосившийся сарай или, может быть, старая сторожка. Стены были из гнилого дерева, дверь держалась на одном ржавом навесе, словно сама природа пыталась стереть это место из памяти мира.

– Сюда! – прошептал Лев и распахнул дверь.

Они юркнули внутрь, и сразу же тяжелый запах сырости и плесени ударил в нос. Воздух был спертым, как в подвале, который никто не открывал годами. Внутри царил полумрак, только сквозь трещины в стенах пробивались тонкие лучи лунного света, создавая причудливые узоры на пыльном полу.

Вера опустилась на колени и попыталась отдышаться.

– Что это было? – сдавленно выдохнула она. – Кто-то за нами следил? Или… животное?

– Не знаю. Но мне это не понравилось. – Лева подошёл к оконцу и, чуть приоткрыв деревянную створку, выглянул наружу. – Туман стал гуще. Как будто что-то скрывает.

Они оба молчали прислушиваясь. Шум не повторился. Но чувство тревоги не покидало. Было ощущение, что мир снаружи затаился, словно ждал чего-то. Или кого-то.

– А если это… монстр? – Вера говорила осторожно, как будто боялась, что даже произнесённое вслух придаст силу её догадке.

– Не время для догадок, – отрезал Лев. – Сейчас главное – не шуметь. Переждём немного и потом вернёмся.

Он сел рядом с ней. Между ними было напряжённое молчание. И только капли воды, падавшие с потолка в старую жестяную банку, отсчитывали время: кап… кап… кап…

Туман вокруг сгущался, ложась плотным покрывалом на землю и скрывая очертания деревьев и старых построек. Лев и Вера остановились на секунду, настороженно прислушиваясь. Где-то справа, за облупленным корпусом бывшей лаборатории, раздался резкий, как плеть, звук – будто что-то упало или двинулось слишком резко.

– Ты это слышал? – Вера шептала, но в её голосе дрожала тревога.

– Да, – кивнул Лев, сжав кулак. – Идём осторожно. Это может быть кто угодно.

Они двинулись вперёд, шаг за шагом пробираясь сквозь туман, пока перед ними не возник силуэт заброшенного здания с выбитыми окнами и ржавой вывеской, наполовину скрытой мхом. Когда-то здесь, возможно, был склад или мастерская. Теперь же здание выглядело, как застывший призрак прошлого.

– Думаешь, туда? – прошептала Вера, оглядываясь.

– Там есть укрытие, если что. И источник шума был где-то там, – коротко ответил Лев.

Они проскользнули внутрь, стараясь не наступать на осколки стекла и щебень. Внутри пахло сыростью и временем, стены были исписаны выцветшими надписями и рисунками. Где-то в глубине здания мелькнула тень.

Вера вздрогнула.

– Кто здесь?! – крикнула она, пытаясь казаться смелой, хотя сердце билось в груди как бешеное.

Ответа не последовало – только гулкое эхо её слов, прокатившееся по пустым коридорам.

Лев сжал её руку.

– Спокойно. Мы разберёмся.

В глубине заброшенного помещения вновь что-то скрипнуло…

Они подошли к заколоченному окну, через которое пробивались редкие полосы света, и осторожно прильнули к узким щелям между досками. Внутри было темно и пахло гнилыми досками, мокрой пылью и железом. Вера зажала ладонью рот, сдерживая дыхание, а Лев медленно, почти бесшумно, отодвинул одну доску, чтобы лучше видеть.

– Видишь что-нибудь? – еле слышно прошептала Вера, её голос дрожал от напряжения.

Лев не ответил сразу. Его глаза пристально вглядывались в пространство снаружи. Там, за обломками и колючим кустарником, что-то двигалось – словно тень скользила по разрушенному двору, полному мусора и зарослей.

– Там кто-то есть, – наконец проговорил он, почти не шевеля губами. – Или… что-то.

Он почувствовал, как Вера сжала его руку крепче, почти болезненно.

– Это может быть просто зверь… или человек …, или хуже, – она не договорила, проглотив ком в горле. – Нам не стоит здесь оставаться, Лев. Это место… оно какое-то… неправильное.

Лев нахмурился. Его интуиция тоже била тревогу.

– Я тоже это чувствую, – произнёс он тихо. – Слишком тихо, слишком… будто нас уже заметили.

Он снова взглянул наружу – теперь тень исчезла. Лишь покачивались в зарослях тонкие ветви, будто кто-то только что прошёл рядом и скрылся за углом старого ангара.

– Чёрт, – выдохнул Лев. – Она ушла… или прячется.

– Нам надо решать сейчас: остаёмся и следим или уходим, – прошептала Вера, глядя ему в глаза.

– Остаться, – коротко сказал он. – Но будем по очереди наблюдать. Если что – назад, в коридор. Слышишь?

Вера кивнула. Она вздохнула глубоко, стараясь успокоиться, и снова прильнула к щели в досках. Внутри неё всё протестовало против этого плана, но голос Льва звучал уверенно. А значит… значит, надо держаться.

Они прижались к стене, спрятавшись за заколоченным окном, едва дыша. Лев медленно отодвинул одну из досок, чтобы заглянуть внутрь. Глаза его расширились от ужаса. Он резко отпрянул.

– Что ты там увидел? – шепотом спросила Вера, испуганно глядя на него.

– Это… это не может быть… – выдохнул он, проглатывая ком в горле. – Они… они были обычными. Птицы, крысы, кошки… даже собаки. А теперь… это монстры.

Он снова осторожно подался вперёд. Сквозь щель в досках мелькали жуткие силуэты. Когда-то это были знакомые создания: чёрный ворон с блестящими перьями, домашний серый кот с белыми лапками, собака, похожая на дворовую лайку. Но теперь они были искажены. Их тела вытянулись, кожа покрылась пятнами и наростами, лапы стали длиннее, а глаза светились призрачным зелёным светом.

– Они как будто… заражены, – прошептала Вера, вцепившись в его руку. – Словно что-то испортило саму их суть…

Вера и Лёва замерли у стены, стараясь не дышать громко. Сквозь щели заколоченного окна они видели, как из тумана выходили уродливые силуэты. Когда-то это были привычные животные – кошки, крысы, даже воробьи. Но теперь их тела искажены, глаза светились ядовито-зеленым светом, а движения были рваные, судорожные, как будто ими кто-то управлял извне.

– Что с ними… – прошептала Вера, сжав плечо Лёвы.

Лёва сглотнул, не отводя взгляда от чудовищ.

– Это не животные… Не больше. Это… что-то другое. Порченые, – он выдохнул почти беззвучно. – Как будто их искалечила сама тьма.

Вера вжалась в стену, её сердце колотилось так громко, что ей казалось – вот-вот выскочит.

– Почему они такие… Кто это сделал с ними?

– Не знаю… Но если они услышат нас, – Лёва бросил взгляд на дверь, – нам не спастись.

Монстры за окном издавали странные звуки – скрежет, визг, будто смесь металла и боли. Один из них, бывшая собака с разинутой пастью и голой, почерневшей кожей, поднял морду вверх, обнюхивая воздух.

– Он чует… – прошептала Вера, покрывшись мурашками.

– Не двигайся, – резко, но тихо сказал Лёва. Он стоял, напрягая каждую мышцу тела, словно вкопанный. Внутри у него всё горело от страха, но взгляд оставался твёрдым.

Мгновения тянулись бесконечно. Один из монстров подошёл ближе к зданию и царапнул когтями по наружной стене, прямо под их окном. Звук был ужасным – как будто нож провели по стеклу души.

Вера невольно вздрогнула.

– Тише… – прошептал Лёва, прикрывая ей рот ладонью. – Тише, Вера…

Твари, будто услышав что-то, остановились. Один из них повернул голову прямо в сторону окна. Секунда. Другая. Лёва и Вера затаили дыхание.

А потом… монстр издал резкий, свистящий звук и исчез в тумане, уводя остальных за собой.

Тишина. Только капли дождя начали тихо стучать по крыше заброшенного здания.

– Они ушли?.. – с надеждой в голосе прошептала Вера.

Лёва медленно опустился на корточки, тяжело дыша.

– Пока да. Но я не думаю, что это конец.

– Что мы теперь будем делать?

Он посмотрел на неё. Его взгляд был серьёзен, но в нём жила решимость.

– Мы должны найти добрых волшебников, чтобы они все исправили!

Животные-оборотни рыскали по полу, принюхиваясь, словно что-то искали. Один из них – бывший ворон – вдруг резко повернул голову в сторону окна. Он издал пронзительный, рваный крик, от которого у Льва зазвенело в ушах.

– Он нас почувствовал… – прошептал он. – Надо уходить. Немедленно.

Вера не ответила – её глаза застыла в ужасе. Один из существ начал приближаться к окну. Шаг за шагом, скребя когтями по гнилым доскам пола. Тишину прорезал скрип половиц и глухое шипение.

– На счёт три, – выдохнул Лев. – Раз… два…

Но досчитать он не успел. Снаружи послышался звонкий треск ветки и чей-то голос. Монстры взвились, как по команде, и с рёвом ринулись в сторону выхода. Это был их шанс.

– Бежим! – крикнула Вера, схватив Льва за руку, и они сорвались с места, бросившись вглубь ночного тумана, прочь от заброшенного здания, от искажённых теней того, что когда-то было знакомым и безобидным.

Они бежали и бежали, как будто сам воздух за их спинами сжимался в жгучее пламя ужаса. Ноги гудели от усталости, дыхание сбивалось, но Вера и Лёва не останавливались – страх гнал их вперёд, будто невидимая, ледяная рука тянулась за воротник.

– Быстрее, Лёва! – закричала Вера, оглянувшись на мгновение и тут же споткнувшись о корень. Она едва не упала, но Лёва схватил её за локоть.

– Не смотри назад! – рявкнул он, почти теряя голос. – Если обернёшься – они увидят тебя!

Деревья мелькали сбоку, будто живые стены туннеля. Тьма сгустилась, луны не было видно, только слабое мерцание их фонарика бросало дрожащий свет на корни, мох и капли росы. Где-то вдалеке завыли.

– Они всё ещё идут за нами, – Вера задыхалась, хватая ртом воздух. – Я слышу их…, слышу, как лапы царапают землю…

– Ещё немного… там, впереди, кажется просвет! – прокричал Лёва, хватая её за руку крепче. Его сердце колотилось как барабан, а ноги уже почти не слушались. Но он не имел права остановиться.

Под ногами захлюпала болотистая грязь, брызги летели в лицо, но они бежали, словно убегали не от монстров – от самой гибели. Лес шептал зловещим эхом, будто знал, что они здесь, будто заманивал глубже.

– Почему именно мы? – прошептала Вера сквозь всхлипы. – Что мы им сделали?

– Это не мы… – Лёва сплюнул, сжав челюсть. – Это что-то старое. Что-то, что проснулось. И теперь жрёт всё живое.

Позади что-то зашевелилось в кустах. Ветка хрустнула.

Они рванули вперёд с новой силой, преодолевая панический страх. Кажется, тело уже само несло их вперёд, рефлекторно, на инстинктах.

– Там дом! – закричала Вера, указывая на темнеющий силуэт среди деревьев.

– Видишь свет?

– Нет… но хоть крыша над головой!

Они вбежали внутрь, хлопнули старой деревянной дверью, навалились на неё плечами. Сердца гремели, будто барабаны войны.

Несколько долгих секунд они стояли в полной тишине, прислушиваясь.

Снаружи – ни звука.

Вера медленно осела на пол, обняв себя за плечи, дрожащая от холода и страха.

– Мы выжили… пока что…

Лёва оглянулся на старую хижину: пыль, паутина, сгнившие доски.

– Здесь мы можем передохнуть. Но не расслабляйся. Они рядом. Я чувствую.

Он посмотрел в её глаза и добавил хрипло:

– Мы должны найти добрых волшебников. Не можем быть, что Беляна и Полуденица, единственные, кто остался.

Они начали осматриваться, словно потерпевшие кораблекрушение на незнакомом берегу. Старая хижина, в которую они ворвались, пахло сыростью, плесенью и давно забытым временем. В воздухе висел тяжелый, затхлый дух, как в погребе, где не ступала нога человека уже много лет. Тьма обволакивала стены, несмотря на тусклый луч фонарика в руках Лёвы.

– Ты… ты уверен, что тут безопасно? – прошептала Вера, сглатывая ком в горле. Её голос дрожал, как натянутая струна.

– Безопаснее, чем снаружи, – ответил он, всё ещё тяжело дыша. Он медленно водил фонариком по углам комнаты. – Но здесь что-то не так…

Доски под ногами скрипели, будто стонали от чужого присутствия. По стенам тянулись серые пятна влаги, а в углу шевельнулась тень – всего лишь старая штора, вздрогнувшая от сквозняка, но этого было достаточно, чтобы Вера сжалась и вжалась в стену.

– Не нравится мне это место, – пробормотала она, сжав руками плечи. – Словно кто-то нас уже ждал…

Лёва подошёл к покрытому пылью столу. На нём лежал старый глиняный кувшин и то ли засохший хлеб, то ли… он не стал разглядывать. Рядом валялась книга без обложки, страницы почернели и осыпались от прикосновения.

– Смотри, – тихо позвал он, – кто-то был тут до нас. И не так давно…

Он указал на следы – полоса пыли была нарушена, будто кто-то недавно провёл здесь рукой. В углу стояли две кружки. Одна была наполовину наполнена чем-то тёмным, заплесневелым. Вера подошла, заглянула и поморщилась:

– Это точно не чай…

Она вдруг прислушалась.

– Ты слышал?

– Что?

– Там… словно шаги. Или… капли?

Лёва насторожился. Он подошёл к заколоченному окну, приник к щели между досками.

Тьма. Лес. И… движение?

– Там кто-то есть, – сказал он глухо. – Или что-то.

– Мы не можем тут оставаться надолго, – прошептала Вера. – Это место… оно как ловушка. Оно живое.

– Осмотрим второй этаж. Если есть лестница – может, найдём чердак или окно получше. Надо понять, где мы. Надо придумать, что дальше.

Он взял её за руку, и на секунду оба почувствовали: они живы. Пока ещё живы.

– Главное – не паниковать, – сказал он, хоть и чувствовал, как сердце бьётся под рёбрами с такой силой, что, казалось, может вырваться наружу.

– Ага, – Вера горько усмехнулась. – Ты только скажи это моим дрожащим коленям…

Они медленно двинулись дальше, каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Дом был тёмным лабиринтом прошлого, и никто не знал, что именно может ждать за следующим поворотом.