Читать книгу Страх. Ненависть. Принятие - - Страница 3

Харв и Намари шли по большой дороге. Вскоре Харв заметил малозаметную тропинку, уходящую в чащу леса.

– Намари, помнишь, я говорил, что лучше идти неизведанными тропами? – сказал Харв.

– По карте такой тропы через лес не было.

—А мы потом из леса выйдем, – ответила Намари. – Может, там вообще болото.

—В любом случае это лучше, чем нарваться на засаду, – сказал Харв, сворачивая на лесную тропу.

—Поверь, лучше клонатцам на меня не попадаться, – съязвила Намари, следуя за ним.

Они долго шли по узкой тропинке сквозь чащу. Наконец они вышли на более широкую дорогу. Идя по ней, Харва насторожила тишина, но Намари чувствовала нечто куда более тревожное – искусственность леса. Казалось, всё здесь мертво: ни щебета птиц, ни шелеста листвы, ни колыхания ветвей – полное безмолвие.

—Намари, тебя здесь ничего не смущает? – внезапно спросил Харв. – Как-то слишком тихо.

—Да, тут тихо. Даже для меня, – сказала Намари. – Я слышу лучше и дальше любого человека, но сейчас… пустота.

—Ты не против разбавить тишину разговорами? – с улыбкой спросил Харв.

—Валяй! – отмахнулась Намари.

—Чем ты занималась до того, как стала охотником? – спросил Харв.

—Я… училась в школе фехтования… «Белые Росы».

—«Белые Росы»! – удивился Харв. – Это была одна из крупнейших школ фехтования в Трифонии… когда-то. Но, на сколько я помню, всех учеников нашли мертвыми, но виновных так и не установили – не осталось ни одного свидетеля. Хотя все уверены, что это дело рук школы «Чёрные розы».

—Но прямых доказательств не нашли? – спросила Намари.

—Нет. Прошло уже два года, а дело так и покрыто мраком. – Харв пристально посмотрел на Намари. – А когда ты ушла из школы? За сколько времени до трагедии?

—Ты спрашиваешь, будто подозреваешь меня! – огрызнулась Намари.

—Нет, я тебя ни в чём не обвиняю, – усмехнулся Харв. – Я видел, на что ты способна, но даже ты в одиночку не вырезала бы триста человек.

—Ну да… верно, – согласилась Намари. – Не помню точно, но после моего ухода прошла примерно неделя. А потом произошло то что произошло.

—Совсем небольшой промежуток, – ехидно заметил Харв. – Очень уж странное совпадение, не находишь?

Намари остановилась, запрокинула голову, громко выдохнула и злобно посмотрела на Харва.

—Ты опять на что-то намекаешь, или это неудачная шутка? – оскалившись, произнесла она. – Теперь во всех убийствах в мире меня будешь винить?

—Я не намекал. Просто совпадение действительно забавное.

—Забавно будет, если твоё лицо встретится с землей, – огрызнулась Намари. – Так что давай прекратим, пока я и вправду не разозлилась.

Намари и Харв продолжили путь в молчании. На тропе им встретился обломок разрушенной стены, покрытый странными символами. Она выглядела чужеродно, будто перенесена из другого мира. От камня исходило что-то неестественное, мистическое и зловещее.

—Намари, тебе не кажется эта стена странной? – спросил Харв.

—Нет, стена как стена… полуразвалившаяся и стоит в лесу.

—Возле тропы, – добавил Харв. – Не перегораживает, а просто тут. Выделяется своей бесполезностью.

—Прямо как ты, когда стоишь и описываешь стену, – серьёзно сказала Намари.

—Ага. Удивительно, что у тебя есть чувство юмора, только до уровня стенки не дотягивает.

Намари злобно оскалилась,подошла и ударила Харва в плечо. Он пошатнулся, но старался не показать, что больно.

Пустая тишина снова наскучила Харву.

—А как прошло твоё детство? – внезапно спросил он.

—У меня… не было детства, – грустно ответила Намари.

—Как не было? – удивился Харв. – Не помогала родителям? Не играла с другими детьми?

Слова Харва вызвали у Намари странное чувство – ком в горле и напряжение во всём теле.

—Повторяю… Детства. У меня. Не было! – нервно выговорила она. – Или смерть родителей, бегство из рабства, воровство еды и попрошайничество – это, по-твоему, детство?

—Ладно, успокойся. Я же не знал, что все так плохо, – попытался утихомирить её Харв.

Намари охватил приступ гнева,и она ударила Харва в нос. Кровь брызнула.

—Да что ты вообще можешь знать? – грубо спросила Намари, пристально глядя на него. – На твою землю не нападали, ты не прятался в лесу, не жевал древесную кору, чтобы выжить. Что тебе известно о войне и обездоленных?

Харв быстро пришёл в себя. Вытирая кровь с лица, он холодно произнёс:

—Я и вправду мало что знаю о войне, Намари! Но я знаю другое: ты не строила свое светлое будущее, учась в академии, и, впоследствии, тебе не приходило письмо: «Твой брат чахнет от неизвестной болезни». Тебе не приходилось бросать учёбу и искать нелегальные заработки, чтобы успеть ему помочь, пока не стало поздно. Тебе не пришлось хоронить светлое будущее ради близких – ведь у тебя его изначально не было. Как и у меня теперь.

Намари пристально смотрела на Харва, стиснув зубы. Кулаки сжались до дрожи, будто она была готова переломать каждую его кость. Но вместо этого она молча пошла дальше. Харв последовал за ней, зажимая нос.

Им снова встретилась стена. Они прошли мимо, но Харва заставило обернуться навязчивое чувство.

—А это не та же стена? – спросил он.

—Ты серьёзно? – резко обернулась Намари. – Как она может быть той же, если мы шли прямо?

—Не знаю, но эта стена меня тревожит.

—Ох, заткнись и идём!

Харв согласился, но на всякий случай поднял камень, нацарапал на стене крест и догнал Намари.

Они молча шли по тропе. Снова показалась стена – теперь с крестом.

—Намари, боюсь, это та же стена, – с ужасом сказал Харв. – Мы ходим кругами.

—Как мы можем ходить кругами? – возразила Намари. – Наверное, здесь прошли другие и оставили свои метки.

Харв закатил глаза.Хоть он и представил, что крест не его, а стена другая, сомнения заставили его начертить ещё крест.

Шли в гнетущем молчании. Через некоторое время они снова вышли к стене. На этот раз на ней было два креста. Намари прошла мимо, будто не замечая. Харв остановился и закричал:

—Намари, это всё та же стена! Или скажешь, что проходил ещё один “сомневающийся”, который нацарапал ещё крестов?

Намари остановилась,презрительно окинула стену взглядом и повернулась к Харву.

—Ну, допустим, та же. Какие выводы?

—Мы идём прямо, но возвращаемся к одной точке, – дрожащим, но спокойным голосом сказал Харв. – Мы ходим по кругу.

—И что будем делать? – спокойно спросила Намари.

—Не знаю, – Харв опустил взгляд. – Давай попробуем пойти обратно.

Намари хотела возразить, но других идей не было. Они пошли в обратном направлении. Через некоторое время снова вышли к стене.

—Ещё предложения? – язвительно спросила Намари.

—Мы шли по тропе. Попробуем идти от неё, – предложил Харв.

Он свернул влево от стены. Намари, закатив глаза, пошла за ним. Они вышли к стене быстрее, чем прежде, но справа от тропы.

—Какие выводы?..

—Никаких! – раздражённо перебил Харв.

На этот раз он пошёл вправо. Намари последовала. Они вышли к той же стене с противоположной стороны.

– Идеи? – пренебрежительно спросила Намари.

—Не знаю, – отчаянно сказал Харв, садясь у стены.

Он полез в рюкзак, что-то искал и достал мешок Намари с драгоценностями. Оттуда он вынул кольцо.

—Смотри! – азартно сказал Харв. – Когда мы идём по тропе – движемся вперёд по кольцу.

—Значит, куда бы мы не прошли мы все равно вернёмся туда от куда прибыли., – проанализировала Намари.

Харв удивлённо посмотрел на неё.

—Вау! Ты меня слушала! И ещё вывод сделала!

Намари оскалила зубы и ударила Харва по голени – не ломая, но очень больно. Он упал, держась за ногу.

—Зачем?! – завопил Харв.

—А ты так и не понял? – рявкнула Намари. – Со мной шутить не стоит!

—Говорить нельзя, спрашивать нельзя, шутить нельзя, – жалобно стонал Харв. – Тебе самой не скучно так жить?

—Жить? Я никогда не жила – только выживала и приспосабливалась.

—А в чём смысл такого существования? Может, пора изменить отношение к окружающим?

—Уж точно не начиная с тебя, – презрительно сказала Намари, слегка пиная его ногой.

– Ты меня выбешиваешь.

—Да уж, я заметил!

Харв встал, опираясь на стену, и попытался идти, прихрамывая. Намари махнула рукой и пошла одна – диагонально к стене и дороге. Харв сел у стены и стал ждать. От долгого ожидания его начало клонить в сон. Он услышал шёпот, становившийся громче, но неразборчивый. Вдруг среди гула прозвучало хрипло: «Открой глаза». Харв резко поднял веки и вздрогнул – в метре от него стояла Намари.

—Спишь! – презрительно бросила она.

—А что ещё делать? – возмутился Харв. – Нога болит!

—Думай, недоучка! Как отсюда выбраться? – ответила Намари. – На удивление, ты оказался прав: это место действительно настоящее кольцо. Я раз десять выходила на другую часть дороги, но в итоге вернулась к тебе.

—А лес пустой? Кроме нас никого? – напряжённо спросил Харв.

—Да. Никаких посторонних звуков, только мои шаги, – уверенно сказала Намари. – Думаешь, мы не одни?

—Мне казалось, кто-то шептал.

—Хм… Да ты бредишь, – сказала Намари, покрутив пальцем у виска.

—Возможно. Но мы крутимся здесь, наверное, часов десять. А может, дольше. Кто знает, сколько ещё пробудем?

Харв опустил голову,потом поднял с нездоровой усмешкой.

—А может, навсегда! – жалобно воскликнул он, истерично хихикая. – Как прекрасно сдохнуть здесь с тобой от голода! Эх… У меня еда, почти, закончилась!

Намари прищурилась, глядя на его странное поведение.

—Меня тоже не устраивает оставаться здесь. Тем более с тобой.

Харв перестал смеяться,вздохнул и достал из рюкзака хлеб.

—Последняя буханка. В трактире не пополнял запасы.

Он разделил хлеб и протянул большую часть Намари.

—Я не голодна! – высокомерно отказалась она. – В отличие от тебя, я найду, что поесть!

Намари развернулась и пошла.

—Ну, удачи, – с издевкой пожелал Харв. – Я предлагаю нормальную еду, а не древесную кору.

Намари резко повернула голову,стиснув зубы.

—Вот я не пойму: ты бессмертный или бесстрашный? – злобно произнесла она. – В первом сомневаюсь, а во втором – глаза говорят за тебя.

—Намари, ты права, – с улыбкой сказал Харв. – Но на самом деле я просто схожу с ума.

—Смотри, чтобы я не сошла! – презрительно бросила она. – Последствия для тебя будут куда хуже!

Харв смотрел на неё с ухмылкой,будто хотел что-то добавить, но промолчал. Намари фыркнула и скрылась в чаще подальше от дороги.

Харв остался один доедать хлеб. Тишина сгущалась вокруг. Страх навсегда застрять здесь перерос в паранойю: мерещилось, что за стволами деревьев кто-то следит, кто-то невидимый издаёт несуществующие звуки. Ужас подсказывал: то что «мёртвое» на самом деле «живое» – мыслящее, наблюдающее и, возможно, жаждущее того, о чём живым думать не стоит. Харв сам не понимал, что происходит в его голове и не хотел понимать. Мысли, что продиктованы чем-то или кем-то потусторонним и невообразимым, так и должны оставаться непонятыми, дабы окончательно не потерять свое собственное «Я». Знания могут заставить «его» существовать, а тебя исчезнуть из понятной тобой реальности и появится в неописуемом кошмаре.

Пока Харв был погружён в самопожирающие мысли, вернулась Намари. Она выглядела растерянной, хотя старалась этого не показать. Заметив состояние Харва – она насторожилась.

—Ооо, Намари. Вернулась! – с натянутой улыбкой и смешком сказал Харв. – А гуляя по «Мёртвому лесу», не думала, что он «Живой»?

Намари сдержанно посмотрела на него.

—Нет, не думаю… Потому что здесь вообще ничего нет, – с отчаянием произнесла она.

– Ни растений с ягодами, ни животных… Только деревья и пустые кусты. Совсем ничего.

—Видишь, какие у меня животрепещущую мысли? – усмехнулся Харв. – Пока тебя не было часами, я начал сходить с ума.

—Меня не было от силы минут сорок, – настороженно возразила Намари. – О часах и речи нет!

—Ты врёшь! Нашла что-то и не хочешь делиться! – Харв засмеялся ненормально. – Хочешь уморить меня голодом и забрать деньги!

—Идиота кусок! Ты совсем головой тронулся! – возмутилась Намари. – Если б я хотела тебя убить, просто вонзила бы клинок!

—Да? – жалобно протянул Харв, не прекращая смеяться. – Мне кажется, ты любишь мучить людей!

—Мне выгоднее дойти с тобой до конца и получить весомую награду, чем шарить по твоему трупу в поисках мелочи.

—Чёрт знает, что у тебя в голове, – произнёс Харв, пристально глядя ей в глаза. – Да я уже не знаю, что в моей творится.

Намари сначала разозлилась, но, глядя на него, вспомнила о войне – неудержимый упадок надежды и веры в завтрашний день. Состояние Харва напоминало не начало безумия, а безвыходное отчаяние. Злость сменилась презрением и непониманием: как можно так быстро сломаться? Может, его толкает в бездну что-то или кто-то незримый, присутствующий везде и нигде? Сама эта мысль вызвала у Намари раздражение и паранойю. Она молча села рядом с Харвом, глядя в серое небо сквозь кроны.

– Почему? Как мы сюда попали? Зачем? – жалобно восклицал Харв.

– Почему?! – с оскалом крикнула Намари.

– Потому что один идиот повернул не туда!

– Я просто хотел обезопасить путь!

– Ну и как? Обезопасил? Теперь сдохнем здесь от голода!

Харв замолчал, гложимый виной. Просидев так долго, он почувствовал другое – неприязнь. Не желая признавать свою причастность к их положению, он прошептал со злобой:

—Знаешь, Намари, а может, мы здесь из-за тебя? Может, сама судьба решила тебя наказать?

Намари в ответ сначала усмехнулась,потом засмеялась неестественно.

—Да? А ты-то за что, святоша? – выкрикнула она сквозь смех.

—Я не святой, но уверен: я не совершал столько ужасного, сколько ты! – злобно сказал Харв. – Хотя… почему уверен? Я «знаю» это, Намари!

Намари продолжала смеяться,но смех звучал всё безумнее.

—Какая разница?.. Мы всё равно сдохнем! – говорила она сквозь смех. – Я сдохну с тобой… Как же ты мне… отвратителен! Лучше уж одной сгинуть…

Харв смотрел на неё с непониманием – отчаяние это или настоящая ненависть? Что он сделал за такое короткое время?

Намари неистово смеялась,глядя в небо. Вдруг смех оборвался, и она посмотрела на Харва.

—Я… не собираюсь умирать здесь с тобой! – прошипела она зловещим взглядом.

Харв увидел в её глазах зверя – полное отсутствие разума. Он начал отползать. У Намари потекли слюни – улыбка смешалась с оскалом.

—Я хочу есть…

Она почувствовала во рту едкий привкус железа.Голод! Голод как одержимость – рвать, впиваться, пожирать. Шёпот в голове приказывал: «УБЕЙ».

«И «Он» хочет… «Оно» голодно… Я дам ему то что «Он» хочет… Я тоже своё возьму… Хватит с меня!»

Намари бросилась на Харва. Он успел упасть на спину и пнуть её в лицо. Пока Намари выла от боли и ярости, Харв вскочил и побежал. Намари ринулась за ним, обнажив меч. Она бежала быстро, но Харв, гонимый страхом, бежал ещё быстрее. Лес мелькал перед глазами. Они бежали долго, не чувствуя усталости. Наконец Харв снова выбежал к стене. Прижавшись к ней спиной в безнадёжности, он увидел Намари, готовящуюся к удару. Она приблизилась и нанесла удар. Харв увернулся, будто его толкнула невидимая рука. Меч воткнулся в стену – в головах обоих прозвучал истошный вопль. Харв поднял взгляд и увидел, как из стены сочится кровь. Намари отпустила меч от невыносимой головной боли.

—Режь стену! – прокричал Харв. – Это «сердце»!

Намари скрючилась от боли.Харв схватился за меч, изо всех сил выдернул его и упал. Голова раскалывалась. Он встал и попытался ударить по стене. С каждым ударом кровь текла сильнее, а боль и крики в голове становились невыносимее. Харв подбежал к Намари, лежавшей на земле в ужасном состоянии, схватил её руку и вложил в ладонь меч. Она смотрела на него, а он, указывая на стену, пытался крикнуть: «Убей… «Сердце»». Намари сжала меч, поднялась, опираясь на клинок, и через боль с размаху рассекла мясо – стена превратилась в груду плоти и сухожилий, из которой хлынул поток крови. У Намари и Харва потемнело в глазах.

Они очнулись в другом лесу – настоящем. Вокруг лежали человеческие и звериные останки, а в центре – разрубленная надвое куча плоти. Из черепов вырывались тени, устремляясь в небо.

– О, чудо! Мы живы… – хрипло прошептал Харв, лежа на земле.

Вдруг он встрепенулся, сел, снял рюкзак. Достал железную коробку и с облегчением вздохнул. Намари,лежа, наблюдала за ним.

– Это и есть тот груз?

– Да. Он самый.

Намари встала,подошла и легонько пнула Харва.

– Больше не смей трогать мой меч! – пригрозила она. – Иначе в следующий раз рубить буду тебя!

– Да ты уже чуть меня не зарубила, а потом съесть хотела. После такого… понятно почему тебя стоит ужасаться.

– Вот и славно, – злобно усмехнулась Намари.

– Да чего тут славного? – воскликнул Харв. – За что ты меня ненавидишь? Что я тебе сделал?

Намари вздохнула и закатила глаза.

– Не бери в голову! Да и презираю я не только тебя, а всех людей. Так что ты не уникален.

– Ох, да я наверное тебе должен быть благодарен за столь щедрое откровение, но, всё-таки, чем люди заслужили такую немилость?

– За мои страдания, боль и отобранную счастливую жизнь!

– Прям всё человечество издевалось над тобой? Я, конечно, не знаю, как с тобой обращались, но если бы ты не совершала сомнительных поступков, мне кажется, отношение было бы иным.