Читать книгу Невидимый монтаж: искажение памяти - - Страница 2

Память согревает человека изнутри.

И в то же время рвёт его на части.

Харуки Мураками

Он сидел у окна, старичок с морщинистым лицом и глазами, полными тихой мудрости. Его пальцы неспешно перебирали невидимую фотоплёнку, словно это была ниточка самой жизни. Он – не просто наблюдатель, а фотограф памяти, распределяющий кадры, решающий, какие из них останутся яркими, а какие потускнеют и выцветут на бесконечной ленте сознания. Его руки нередко поднимались к воображаемой камере – мысленному «полароиду» – и щёлкали кнопкой, фиксируя или стирая детали.

«Этот момент – светлый, пусть будет сохранен», – тихо проговаривал он себе, позволяя лучам солнца скользить по старым снимкам в его воображении. Иногда он останавливался, наклонялся над кадром, прищурив глаза, и мягко говорил: «Ну-ну, этот сотрём, он даёт тени больше, чем света». Старичок знал, что не всегда можно выбрасывать нежелательные воспоминания: память – это не значит стереть несколько кадров, это сложный калейдоскоп, где свет и тень идут бок о бок.

Плохие воспоминания часто занимают место счастливых, затмевая и перекрывая их свет. Они словно тени, которые прочно вкрадываются в сердце и не дают радостным моментам дышать. Вместо того чтобы спокойно лежать в уголках памяти, эти тёмные образы возвращаются снова и снова, словно громкое эхо, мешая чувствовать тепло и светлую радость. Это очень грустно – когда радость тонет в потоке боли и тревог, и кажется, что света почти не осталось. Порой кажется, будто кто-то, как червь, пожирает всё хорошее, оставляя только плохое. Но и само плохое, подобно этому червю, медленно пожирает нас изнутри, разрушая душу и забирая силы для жизни.

Этот старик-фотограф был одновременно и строг, и терпелив. Он указывал рукой на кадр, где счастье тонуло в тревоге, и шептал: «Вот здесь тьма пытается заслонить свет – но верь, свет тоже живёт здесь». Его голос звучал как эхо внутри головы, напоминающее, что тени – часть повествования, а не враги памяти.

Попытка вспомнить конкретный момент ощущается, будто листаешь старинные фотографии на выцветшей плёнке. Давние моменты кажутся блёклыми, цвета забытыми и даже контуры размылись. Прокручиваешь этот кадр снова и снова – и с каждой прокруткой смысл изменяется, детали искажаются, эмоции меняют оттенок. Иногда возникает желание спросить другого человека, который помнит тот же момент, чтобы проверить воспоминания. Но у него вовсе другие образы и чувства, другая версия события. Эта разница ещё больше сбивает с толку, искажение растёт, пока в один момент не возникает чувство, что этого момента и вовсе не было. Так память, как старая киноплёнка, сама изменяет реальность, и попытки удержать её в неизменном виде оказываются тщетными. Перемотка становится игрой, в которой истина растворяется и теряется в зыбком забвении.

Конечно, существуют и те моменты, которые очень хочется забыть, но мозг не

перестаёт возвращаться к ним снова и снова. В такие мгновения одолевает глубокая грусть, душевная тяжесть. И когда мозг неожиданно «вбрасывает» эти воспоминания в самый неподходящий момент – будь то счастливый день или время невезения – тебе хочется не просто плакать, а рыдать навзрыд. Мозгу абсолютно безразлично, когда именно это произойдёт, и из-за этого тёмные воспоминания начинают затмевать все радостные события вокруг. То, что ещё несколько минут назад казалось прекрасным, теперь меркнет и тонет в их тени. Это можно сравнить с фотоплёнкой: её нужно проявлять строго в темноте или под красным светом, иначе одна секунда на свету – и все кадры испорчены, потеряны навсегда. Так и с памятью – одно попадание тьмы способно испортить всю радость момента.

Перемотка памяти – это образное выражение, но на самом деле каждый день мы мотаем её туда и обратно, вспоминая смешной момент из прошлого года или грустный эпизод, произошедший вчера. Мы делаем это неосознанно, ведь мозг сам выбирает и «вбрасывает» моменты в голову в самый неожиданный момент, как об этом и говорилось ранее.

Память похожа на видео о всей нашей жизни или длинный фотосет, где мы можем выбирать, что смотреть. Хотя кажется, что выбор за нами, на самом деле именно мозг принимает решение, какие воспоминания всплывут в сознании. Можно пропускать скучные кадры или смотреть их, но они обычно не запоминаются – память сама стирает всё неинтересное. Интересные моменты мы пересматриваем снова и снова, смеёмся над ними или грустим. Интересно, что память – это пространство, где хранятся образы без конкретных лиц и без цветов, но яркие эмоции придают им насыщенность. Однако эта эмоциональная окраска не всегда бывает честной и может искажать реальность воспоминаний.

Старичок-фотограф повторял себе: «Все кадры важны, даже те, что кажутся испорченными – ведь именно они делают фильм живым». И несмотря на то, что пару фотографий с тёмными пятнами и трещинами хотелось бы скрыть, он не мог их вырезать – память хранила их в целостности. «Вспомни, – говорил он, – не стоит бояться смотреть на них без страха. Как посмотрит фотограф на добротную, но потёртую фотоплёнку – так и ты перестань прятаться от своих воспоминаний».

Память можно обмануть, искусственно создавая хорошие воспоминания, но они никогда не смогут затмить самые счастливые или самые ужасные моменты жизни. Эти искусственные воспоминания не будут такими сильными и настоящими, как те приятные неожиданные моменты, которые приходят внезапно.  Можно обмануть себя, просто улыбнувшись: настроение действительно станет немного лучше, и кажется, что всё налаживается. Однако этот обман работает лишь в небольших, незначительных грустных моментах. Если же тебе действительно плохо, представь, что ты плачешь за кулисами, но выходя на сцену, натягиваешь улыбку и рисуешь её на лице. Как только ты возвращаешься за кулисы, всё снова становится плохо. Часто мы можем скрыть свои настоящие эмоции от других, как на фотографии – улыбаемся, а внутри не заканчивается чёрная полоса. Но обмануть самого себя в трудной ситуации нам не под силу.

«Любишь улыбаться? Улыбайся, – говорил он, – но помни: грусть – это тоже кадр. Порой нужно позволить себе плакать за кулисами, чтобы на сцене сиять по-настоящему».

Иногда мы пытаемся изменить воспоминания или подумать, как бы всё могло сложиться иначе, хотя прекрасно осознаём, что прошлое нельзя изменить. Это желание – естественный механизм психики, который помогает бороться с внутренним дискомфортом и сожалениями. Психологи говорят, что попытки «переосмыслить» прошлое – это способ справиться с негативом и эмоциональной болью. Мы создаём альтернативные версии событий в своём воображении, чтобы почувствовать контроль, облегчить страдания или найти смысл там, где его, казалось бы, нет. Но при этом мы всегда знаем, что в реальности всё уже свершилось и изменить это невозможно. Такой внутренний монтаж воспоминаний рассматривать проблемы с иной стороны и иногда даже найти путь к эмоциональному исцелению. Но важно помнить, что эти новые версии – не истина, а лишь субъективные попытки уменьшить душевную боль и лучше понять себя.

Когда зрение старика затуманивалось, а руки медленно опускались, он говорил самому себе с нежной улыбкой: «Память – это не музей идеальных снимков, а живой фильм. И пусть кадры размыты, пусть сюжет запутан – это всё же ты. Не убирай эти кадры из фильма своей жизни».

А что, если я всё помню неправильно? Эти воспоминания, словно кадры на старой фотоплёнке – искажённые, с царапинами и пятнами, иногда путающиеся между собой. Пытаюсь сложить их в цельную картину, но каждый раз она становится всё более шаткой и все больше размывается. То, что казалось ясным и точным, вдруг меняет форму и оттенок, словно засвеченный кадр, который невозможно вернуть к первоначальной чёткости. Что, если всё, что считали истиной, – лишь плод воображения? Быть может, те моменты, которые постоянно мелькают в голове, не были такими, какими их запомнили. Или их и вовсе не было. Может, стоит перестать пытаться удержать прошлое, ведь память – это не фиксированное фото, а живой фильм, который невозможно всегда сохранить в идеальном виде.

Так словно режиссёр, старик-фотограф помогал смотрящему принять свои воспоминания: с их светом, тенями, шумами и тишиной – беречь каждый кадр и отпустить устаревшее, но не забывать важное. А память – эта длинная и сложная киноплёнка – шла дальше, раскрывая новые сцены и заставляя сердца биться в ритме прожитого.