Читать книгу Любовь не по плану. Проклятый король - - Страница 5

Вздрогнув, я резко обернулась. В ноздри ударил знакомый запах, и я едва удержалась, чтобы не всхлипнуть. Потому что я могла злиться сколько угодно, но не могла отрицать, что за эти дни этот мужчина стал для меня особенным. Бесконечно близким и до невозможности родным.

И сейчас он выглядел таким знакомым и таким далёким одновременно. На нём красовался строгий костюм. Привычная щетина исчезла, волосы были гладко зачёсаны назад. А в глазах застыло странное выражение. Словно он вот-вот склонится ко мне и…

Так, Марьяна, возьми себя в руки.

– Доброе утро, ваше величество, – поздоровалась я и изобразила реверанс.

Реверанс я делать не то чтобы умела, но на той самой злосчастной постановке по мотивам Щелкунчика, где мы играли вдвоём со Славой, нам объясняли, как это должно выглядеть. Примерно объясняли. С учётом того, что под длинной юбкой костюма ног видно не будет.

Так вот, сегодня я была в брюках. И, пожалуй, даже пожалела, что не согласилась заказать у мадам Шивон хотя бы парочку платьев. Возможно, сейчас было бы не так стыдно…

Хотя, если подумать, стыдно мне и не было. Вовсе нет. Я не просила притаскивать меня во дворец. Джун прекрасно знал, что манерам я не обучена. Так что вся ответственность на нём. И пусть только попробует упрекнуть.

Выпрямившись, я с вызовом взглянула ему в глаза. И мне показалось, или в них мелькнуло разочарование?

– Составите мне компанию? – Он сдержанно улыбнулся и предложил руку.

– Разве я посмею отказать королю в его собственном дворце? – елейно улыбнулась я и положила ладонь на сгиб его локтя.

– Правильное решение, – хмыкнул он и жестом приказал моим охранникам удалиться.

Проводив их взглядом, я поджала губы. Промелькнула мысль, что моих тюремщиков только что стало в два раза меньше… Только вот что-то подсказывало, что сбежать от одного Джуна будет в разы сложнее, чем от тех двух бугаёв.

– Нравится ли вам дворец? – поинтересовался… король.

– Прекрасный дворец, ваше величество, – в тон ему отозвалась я. – Позволите задать вопрос?

Кажется, я услышала скрежет зубов. Или это лязг какого-нибудь очередного механизма?

– Конечно, дорогая.

Даже так…

– Когда же вы собирались поведать мне, что у вас есть собственное королевство?

Рука Джуна напряглась, но, стоит отдать ему должное, он прекрасно себя контролировал.

– Планировал рассказать вскоре после того, как удастся избавиться от Адама.

Я глубокомысленно кивнула. Отличный план.

– И под избавиться вы имели в виду…

– Я хотел его убить, – без малейшей запинки отозвался Джун. – Желательно, медленно и болезненно. Так же, как он убил мою мать десять лет назад.

Это выбило из колеи. В голове закрутились события сказки про Щелкунчика. Что же там было? Точно, молодой Дроссельмейер расколол орех, начал пятиться назад и наступил на королеву Мышильду, отчего та умерла в муках. Вот только так ли это было на самом деле? Учитывая размеры местных жителей, случайно раздавить королеву каблуком у него не получилось бы никаким образом.

– Простите, если расстроил вас своими словами, – проговорил Джун, и я возмущённо обернулась. Издевается?

Он мой взгляд проигнорировал и свернул с тропинки. Я даже не заметила, как мы оказались внутри кованой беседки, густо увитой плющом. А когда заметила, было уже поздно: Джун попросту сгрёб меня в охапку и прижал к себе, зарывшись лицом в волосы.

На миг я опешила. Не только от такой вопиющей наглости, но и от внезапно нахлынувших ощущений. Меня словно укутали в плед из счастья, любви и принятия. И это было так хорошо… Что мне понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить, что я, вообще-то зла и обижена. Возможно, даже пара десятков секунд.

Зато когда вспомнила…

– Немедленно отпусти меня! – прошипела, вырываясь из таких родных и привычных объятий. Не тут-то было. Джун, кажется, даже усилий не прилагал, чтобы меня удержать. – Это так ты уважаешь мои границы, да? – добавила, вспомнив его же собственные слова в наш последний вечер в Немаре.

– Мне кажется или ты пытаешься отказать королю, в моём же собственном дворце? – вернул он мне мою реплику, сказанную не больше десяти минут назад. Вот же… Самодовольный чурбан!

– Немедленно отпусти! Или… Или я тебя ударю!

– Напугала, – грустно усмехнулся он. – Адаму ты врезала знатно…

Я замерла, вспомнив, как нас вдвоём смахнули в болото. Холод, пробирающий до костей. И чувство, будто смерть дышит в затылок.

Почувствовав, что я затихла, Джун отстранился, держа меня за плечи. И наклонился, вглядываясь в глаза.

– Ненавидишь меня? – спросил он тихо после недолгого молчания.

Я вздрогнула. Ненависть – очень сильное слово. И совершенно недостаточное, чтобы описать всё, что чувствую я.

Вместо ответа я отвела взгляд. Джун печально усмехнулся.

– Не ненавидишь, – подытожил он. – Но обижена и не доверяешь. Что ж, наверное, я это заслужил.

Он убрал руку с моего плеча и мягко повернул мою голову, заставив снова взглянуть ему в глаза.

– Я клянусь, что верну твоё доверие, – прошептал он.

И так он это сказал, что мурашки по коже пробежали. Будь я моложе и глупее, наверняка растеклась бы розовой лужицей на месте. Вот только…

– Ты это всем своим женщинам говоришь? – поинтересовалась холодно.

– Каким ещё женщинам? – нахмурился он.

– Ну как же, – картинно удивилась я. – Как я успела услышать, «его величество знает толк в женщинах».

Я скрестила руки на груди и прищурилась, следя за реакцией, а Джун… Вопреки всем моим ожиданиям он расплылся в самодовольной улыбке. Я едва не задохнулась от такой наглости: то есть, он даже не отрицает?

Но дальше его величество перешёл вообще все границы.

– Ты ревнуешь, – ухмыльнулся он и нежно погладил меня по щеке кончиками пальцев.

А сердце предательски замерло, призывая моментально забыть все недомолвки и даже тот факт, что меня сначала использовали, чтобы подобраться к принцу, потом обманули, чтобы не спугнуть, а сейчас вообще держат взаперти, и никто ни разу даже не спросил моего согласия на это.

К счастью, мозг ещё работал.

– Тебе кажется, – холодно произнесла я, делая шаг назад.

Джун покачал головой, но настаивать не стал.

– Как скажешь, куколка, – улыбнулся он уголками губ. – Идём, отведу тебя обратно.

Джун

Ночью я почти не спал. Когда утром Арно увидел мои красные глаза, с минуту таращился как на привидение. Нет, я, разумеется, соврал про шесть часов сна, но кузен не поверил.

Но стыдно за обман не было: работы действительно накопилось с лихвой. И тем не менее, узнав, что куколка решила выйти прогуляться, я бросил всё и рванул в сад.

Как мальчишка, честное слово.

Марьяна шипела, огрызалась, демонстрировала холодность… Но за время прогулки я узнал главное. Я ей не безразличен. Она может злиться, беситься – это её право. Но рано или поздно она всё равно будет со мной. Оставалась самая малость: вернуть её доверие. И вылечить её сердце.

Причём чем дальше, тем сильнее я убеждался, что это вещи взаимосвязанные.

– Ваше величество, можно? – Робкий стук в дверь отвлёк от работы.

Оторвавшись от бумаг, я кивнул вошедшему лекарю.

– Добрый день, Тилман.

– Добрый… Ваше величество, я провёл обследование, и…

Лекарь мялся и отводил глаза. И, к сожалению, я понимал, что это значит. Способа нет. По крайней мере, наши средства не способны вылечить сердце куколки.

Но меня это категорически не устраивало.

– Способ должен быть, – отрезал я, впиваясь пальцами в подлокотники. Святой Механик, как же тяжело понимать, что жизнь любимой женщины висит на волоске, и ты сам совершенно никак не можешь повлиять на события. Лучше бы это у меня было больное сердце, а не у неё.

– Мне жаль…

– Она моя истинная пара.

Слова сорвались против воли. Не хотел я посвящать Тилмана в эту тайну. Но если ему не хватает мотивации…

Глаза мужчины распахнулись, рот приоткрылся. Он смотрел на меня с изумлением и какой-то обречённостью. Оно и понятно: после того, как человек встретил свою истинную, завести ребёнка от другого партнёра становится невозможно. В моём случае это означает прекращение рода Лейбер и падение королевства.

Нечто похожее случилось с последним королём Конфелии, Амадеем кон Лейбером. Будучи женат, он случайно столкнулся с матерью Адама, и умудрился установить привязку. Кто заставлял его засовывать язык в рот другой женщине, имея живую жену, не имею представления. Ну да и не мне его судить.

Однако факт налицо: в браке от истинной пары родился Адам. А потом его с матерью услали подальше, чтобы не искушать королеву.

Очевидно, что больше детей у короля так и не появилось. Как бы они с королевой ни старались. Жаль только, что Амадей постеснялся сказать жене, в чём причина неудач. Отчаявшаяся женщина всё-таки смогла забеременеть, и родила дочь. Принцесса Пирлипат была всем очаровательна. Прекрасное белокурое создание. С одним лишь недостатком: она никак не могла быть дочерью его величества.

Именно тогда Амадей кон Лейбер и провёл ту аферу, в результате которой Адам стал числиться принцем. Якобы, он спас принцессу от несуществующего проклятия.

А на деле убил мою мать.

Прикрыв глаза, я постарался отогнать злые воспоминания. Это случилось больше десяти лет назад. Адаму давно не пятнадцать. Да и я больше не тот нескладный подросток, застывший под заклятьем стазиса и отвода глаз, пока моя мать истекала кровью.

– Истинная пара? – благоговейным шёпотом повторил Тилман. – Но… Это же…

– Теперь ты понимаешь, почему так важно её вылечить? – нахмурился я, гоня прочь тяжёлые образы.

– Понимаю, – кивнул лекарь. – Но тем не менее. На одних технологиях, без магии…

Он замер, поражённый догадкой. И я тоже зацепился за последние слова.

– Без магии, говоришь? То есть, с магией всё может получиться?

– Я не уверен, – пробормотал Тилман. – Мне надо… Простите, ваше величество. Я обязательно всё выясню…

И, подхватив саквояж, он поспешил к выходу. Я криво улыбнулся, глядя ему вслед. Хотелось верить, что идея хороша, и мы сможем в самом деле спасти Яну. И дело даже не в вымирании рода, хотя давить приходилось именно на это.

Устало потерев ладонями лицо, я вновь склонился над бумагами. Утром мне передали, что куколка попросила сделать ей сумочку под костюм. Сумочку размером с саквояж. А это значит, что очень скоро мне предстоит очередной незапланированный выходной. Хотелось бы успеть всё разгрести до этого момента.

Просидел я до ночи. В процессе два раза отвлекался на еду. Её, сверкая глазами от ярости, приносил сердобольный Арно. Каждый раз напоминая, что он мне не нянька и не слуга, и вообще это в последний раз. А я каждый раз отвечал, что верю и обязательно исправлюсь.

Закрыв последнюю папку, я с трудом оторвался от стола и побрёл в спальню. Так и рухнул на кровать – в обуви, одежде и с чернильным маркером в руке. Ещё промелькнула мысль, что надо вернуться и положить его обратно на стол. А то, если колпачок раскроется, то останется пятно на одежде.

А потом я провалился в черноту. Во сне мне мерещились тихие шаги и тонкий аромат Марьяны. Заботливые руки забрали из моих пальцев маркер, и я окончательно расслабился. А потом кто-то нежно коснулся моего лица, вызывая улыбку.

Это был чудесный сон.

Марьяна

Встреча с Джуном выбила из колеи. Пришлось напоминать себе, что меня обманули и почти насильно привезли во дворец, где держали под охраной. Потому что от близости этого мужчины у меня напрочь сносило крышу. Хотелось заползти к нему в объятья, закутаться в его запах и так замереть, прячась от всех мерзостей мира.

Да что со мной вообще происходит? До перемещения в Мышир я не ощущала его настолько остро. А теперь…

Лишь вернувшись в комнату, я смогла прийти в себя. Правда, для этого пришлось устроить себе холодный душ, зато мозг прочистился.

Нет, с этими вот розовыми соплями точно нужно что-то делать. Со Славой было то же самое: стоило ему улыбнуться и назвать меня малышкой, как все обиды разом забывались. Всегда. Наступать на те же грабли? Ну уж нет. Мне не так много осталось, чтобы тратить свою жизнь на неподходящих мужчин.

А ведь я так и не выяснила, что от меня нужно Джуну… Надо будет не забыть спросить при встрече.

Дальше день тёк спокойно. Из комнаты я не выходила. Еду подавали прямо сюда, причём я с удивлением обнаружила, что всё меню во дворце словно скопировано из таверны в Немаре. Мне приносили ровно те блюда, которые мне успели понравиться там. Удивительное совпадение.

Несколько раз заходил лекарь, справлялся о самочувствии и ободряюще улыбался. К сожалению, я знала эту улыбку. Так улыбаются тем, кого не хотят расстраивать.

Лекаря было даже жалко: ему явно приказали не сообщать мне плохие новости, вот он и молчал. Вот эта настойка для разжижения крови, вот эта для снятия брадикардии, а эта для исключения экстрасистол. Я улыбалась, кивала и пила всё, что давали. И зачем-то врала, что мне в самом деле становится лучше. Хотя по глазам видела, что господин Фассбендер не верит ни единому моему слову.

Лишь в последний его визит что-то поменялось. Лекарь был явно возбуждён, когда влетел в комнату и принялся по новой меня ощупывать.

– Мне понадобится ваша кровь! – заявил он, измерив давление. – Необходимо провести анализы.

Я покачала головой, но противиться не стала. Кровь так кровь. Пробиркой больше, пробиркой меньше – подумаешь…

– Мы вылечим вас, обязательно, – бормотал лекарь, вводя под кожу иглу. – Вот увидите. Его величество не позволит… Нет, он не позволит.

И вот здесь я уже не выдержала. Одно дело когда тебе врут, отводя глаза, но когда вот так, убеждённо и в лоб…

– Не стоит, – поджала я губы. – Я ведь всё понимаю. Меня не спасти.

Лекарь резко выпрямился и гневно взглянул мне в глаза. Я даже вздрогнула от его взгляда. Создавалось впечатление, что я оскорбила его своими сомнениями до глубины души, надо же…

– Ещё как спасти! – выпалил он убеждённо. – Не приведи Святой Механик, с вами что-то случится! Нет уж, я найду способ. Раз его величество сказал, что надо, значит найду. Весь Мышир переверну.

– Господин Фассбендер, – прервала я его тираду. Про себя отметила, что глаза у лекаря горят нездоровым блеском. Такой бывает, когда зажигаешься какой-то идеей. Или когда температура под сорок. – Вам жарко?

Я потянулась, чтобы потрогать лоб, но мужчина отшатнулся и оскорблённо поджал губы.

– Я здоров как бык, милочка. И раз я сказал, что найду способ, я его найду. А если не найду – то его величество найдёт. В конце концов, есть и другие способы.

– Например?

Мне уже не было обидно. Скорее, забавно. Лекарь словно защищал честь своего короля. Будто бы я его в чём-то обвиняла.

– Например, можно обратиться к… – Он замялся и как будто бы крепко задумался. Помолчал с минуту и пробормотал: – Говорят, в Королевском лесу можно найти лесной народец.

Я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Точно с тем же настроем я ходила по городу в поисках бабок, способных заговорить болезнь. Продавала по объявлениям вещи, искала знахарок…

К счастью, идти в лес, чтобы напрямую искать ведьму, я не додумалась. Да и холодновато было это делать в начале зимы.

– Между прочим, это очень хороший вариант! – вспыхнул лекарь. – Конечно, это не вполне научный подход. Но если удастся найти лекре́йев…

– То они, конечно, смогут меня вылечить, – вздохнула я.

– По легендам, они лечат любые повреждения, какими бы страшными они ни были. Даже если сердце пронзят насквозь…

– Ну хватит, – поднялась я. – Я надеюсь, вы закончили с анализами?

– Закончил… – Лекарь сдулся и, виновато взглянув на меня, собрал вещи и направился к выходу из спальни.

А я лично закрыла за ним дверь и даже заперла щеколду, которую сегодня всё-таки поставили по моей просьбе.

На душе было мерзко. Словно старую, уже закрывшуюся, рану вновь расковыряли и запустили туда пальцы. Было больно. И до слёз жалко себя. Вот зачем? Зачем мне эта новая надежда, с которой непонятно, что делать? Чтобы снова её потерять, едва коснувшись? Зачем так жестоко?

С тяжёлым стоном я повалилась на постель. Потолок нависал серым пятном. Немного справа он был чуть светлее – над тем местом, где стоял ночник. Надо уснуть…

Как теперь уснуть?

Потерев ноющую грудь, я поднялась и быстро переоделась в ночную сорочку. А потом подумала пару секунд и, решительно выдвинув ящик тумбочки, накапала себе в стакан три капли успокоительного. Выпила залпом и забралась под одеяло.

Кажется, это начинает входить в привычку…

Только сегодня сон не шёл. Вместо него начали происходить странные вещи. Комната словно накренилась, и снова встала ровно. А потом внезапно приобрела невероятно чёткие очертания. И краски! Словно на картинке кто-то выкрутил на максимум резкость и яркость.

С удивлением оглядевшись, я села.