Читать книгу Правда о Кощее - - Страница 2

Рассвет нежно коснулся земли, окрашивая бескрайние просторы Волыни в нежнейшие оттенки розового цвета, словно легчайшая дымка утреннего вдохновения опустилась на поля и леса. Но сердце Анны было далеко от этой красоты природы: перед глазами вновь вставал странный сон минувшей ночи и загадочный камень, покрытый древними рунами, такими неясными и манящими одновременно.

Тихо прозвучали в памяти девушки давно забытые слова старой жрицы, шёпотом проникшие сквозь века:

– Приди… Время пришло.

И теперь уже ничто не могло удержать её здесь, в тихом уголке родного села. Сегодня она обязательно должна отправиться туда, куда зовёт её судьба – на таинственное Лунное кладбище, хранящее столько тайн и неизвестности. Сердце бешено колотилось в груди, тревога и ожидание смешались в душе, однако решимость была непоколебима. Она знала: лишь там найдёт ответы на мучившие её вопросы, даже если цена будет высока.

За завтраком Анна осторожно взяла ложку, скользнувшую поверх гладкой поверхности теплой овсяной каши, но лишь слегка коснулась её края губами. Обычно словоохотливая мать сегодня хранила мрачное молчание, лишь иногда украдкой поглядывая на дочь тревожным взглядом, словно пытаясь разгадать тайну, сокрытую в глубине её души. Отца сковало напряжение: он сосредоточенно перемешивал содержимое своей тарелки, будто бы стараясь замести следы какого-то таинственного преступления. Лишь младший брат Иван заметил беспокойное выражение лица Анны и мягко спросил, нарушив гнетущую тишину комнаты:

– Ты куда-то собралась?

Анна замерла, задумчиво опустила глаза, однако через мгновение твердо ответила:

– Да, на Лунное кладбище… Мне надо понять, что там произошло…

Её голос прозвучал глухо, как эхо далёкого прошлого, заставляя сердца всех присутствующих сжаться от тревоги. Услышав эти слова, Иван резко поставил свою тарелку обратно на стол с таким оглушительным звуком, что отец вздрогнул и поднял взгляд:

– Одну тебя туда не отпущу. Пойдем вместе.

И внезапно мать вскинула голову, будто бы насторожившись от чьего-то незримого прикосновения. Глаза её, ещё недавно светившиеся такой теплотою и нежностью, теперь тускло мерцали, точно покрытые прозрачной ледяной корочкой.

– Не ходи туда, дитя моё, – глухо прозвучал её голос, лишённый привычных ноток любви и заботы. – Там зло обитает…

Анна почувствовала, как мороз пробежал по спине, сковав дыхание и пульс. Она медленно приблизилась к матери, внимательно всматриваясь в лицо женщины, которое сейчас казалось ей чужим и незнакомым.

– Матушка… родимая моя, – тихо прошептала девушка, ощущая, как тревога сдавливает горло. – Скажи мне, отчего ты такая сегодня?

Но взгляд матери оставался непроницаемым, холодный туман окутывал её душу, скрывая от дочери истинные чувства и мысли.

Марфа едва заметно вздрогнула ресницами, и в глубине её глаз, словно отражение далёкого воспоминания, мелькнул отблеск давно позабытого чувства. Однако уже через мгновенье взгляд вновь потух, погрузившись обратно в неподвижную гладь тарелки, покрытой затянувшимся туманом печали.

– Не беспокойся обо мне… всё хорошо. Только обещай больше туда не ходить.

После утренней трапезы Анна и Иван пустились в дорогу, навстречу тайне, скрытой глубоко в лесных дебрях, за тёмным течением Чёрного ручья. Узкая тропинка петляла меж могучих сосен, чьи раскидистые вершины переплетались высоко вверху, образуя густой полог мрачного коридора. Тишину нарушал лишь шёпот ветра да осторожные шаги путников, а воздух, словно живое дыхание самой природы, был пропитан ароматом терпкой смолы и влажного мха.

– Ты точно убеждена, что это не обычный ночной призрак твоего сознания? – осторожно поинтересовался Иван, отстраняя рукой колючие ветки.

Анна уверенно взглянула вперёд, глаза её светились тихим внутренним светом.

– Уверена, – решительно произнесла она. – Я ощущала это всей душой. Этот камень… он зовет именно меня.

Спустя ровно час странники наконец-то оказались посреди тихой поляны, укрытой от чужих глаз густым лесом. Её сердце дрогнуло, когда взгляд упал на центр этой удивительной картины природы. Здесь, словно оберегаемая вековыми стражниками, покоилась гладкая, идеально ровная площадка, покрытая мягкой серебристой травой, будто тронутой волшебством лунного света. Никаких признаков печали здесь не было видно – лишь древние камни, выстроившиеся вокруг в безупречный круг, охраняли этот таинственный уголок мира.

Анна осторожно приблизилась, едва дыша, её голос задрожал от волнения и благоговения перед древностью места:

– Вот оно… – тихо шепнула она, боясь нарушить царящую тут тишину.

Анна медленно прошла полный круг, пристально всматриваясь в камни, будто искала скрытые знаки судьбы среди серых извилин древних плит. Один из камней возвышался над остальными подобно маяку, манящему путника после долгого странствия. Его поверхность была гладкая, словно отполированная веками ветра и дождя, а на самой вершине таинственно мерцали выточенные резцом буквы давно забытых рун – тех самых символов, что она уже видела однажды на загадочном полевом камне.

Дрожащей рукой девушка осторожно прикоснулась к прохладному граниту, чувствуя едва уловимую вибрацию, идущую от камня прямо в сердце. Камень был живым свидетелем прошлого, хранителем тайн, который молчаливо ждал своего часа раскрыть сокровенную истину перед избранной душой.

И вдруг словно раскалённое пламя мгновенно охватило нежную кожу девушки. Издав испуганный крик, она поспешила отстраниться назад, словно стремясь убежать от непонятного ожога. Там, среди гладкой поверхности ладони, ярко полыхала чёткая линия древней руны – точной копии той самой, что была высечена на таинственном камне.

– Анна! – взволнованно воскликнул Иван, стремительно хватаясь за дрожащую руку сестры. – Ты видишь? Что здесь происходит?!

Но Анна стояла неподвижно, лишённая дара речи, когда вокруг неё начали возникать фигуры, словно рождённые лёгким туманом. Это были призраки – бледные тени, едва различимые сквозь мерцающую дымку, лица которых исказились от невыносимой боли. Их вытянутые руки медленно протягивались к девушке, ладони дрожали, пытаясь коснуться её одежды, а губы шевелились, издавая тихие, глухие звуки, похожие на шёпот ветра среди осенних листьев.

– Останови его… – проникло ей в сознание еле слышимое эхо, будто дыхание самой тьмы.

Анна вскинула голову, глаза широко раскрылись от ужаса.

– Кого остановить? Кто именно пробуждается?!

Её голос прозвучал резко и пронзительно, словно удар колокола, разрывающего тишину ночи. Однако призраки оставались равнодушны к её вопросам. Их лица застыло выражением бесконечной скорби, а руки продолжали тянуться вперёд.

– Останови его… останови его… – вторили они вновь и вновь, пока воздух не заполнился гулкими теневыми вибрациями, терзающими душу девушки своим неумолимым требованием.

Из мглы выступил один из духов – прекрасная женщина в струящемся белоснежном одеянии, словно сотканном из лунного света. Она подошла ближе, её взор, полный слез, устремлён был прямо в душу Анны, будто проникал сквозь плоть и кости, обнажая самые сокровенные уголки сознания.

– О, кровь древних жриц… Ты – последняя…

Её голос звучал мягко, печально, наполненный тихим отчаяньем вековечного призрачного существования. Анна ощутила дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника, и поняла вдруг всю глубину своей судьбы, полную таинственных предначертаний и вечных вопросов бытия.

И вот уже миг – и ничего больше не осталось. Всё вокруг словно растворилось в тумане, призрачные фигуры растаяли, оставляя лишь едва заметное мерцание, которое ещё мгновение продолжало висеть в воздухе, словно прощальное дыхание незримых существ.

Иван застыл посреди комнаты, его голос дрогнул от напряжения и удивления:

– Что это было?.. Ты ведь тоже видела?

Анна молча стиснула пальцы в кулак, ощущая сквозь кожу ладоней мягкое тепло таинственной руны, проступившей вновь на её руке. Она взглянула Ивану прямо в глаза, решительность окутывала её фигуру подобно тёмному плащу.

– Должна выяснить, кто они… и зачем пришли сюда.

Обратная дорога легла перед ними тяжким бременем тишины. Тени деревьев мягко касались лица Анны, словно провожая её домой, и вот уже знакомый дом показался вдали, тихий и задумчивый среди сумрачных вечерних сумерек. Сердце девушки замерло от странного предчувствия, едва лишь ступив через порог, навстречу ей встретилась Марфа, застывшая неподвижной статуей у оконного стекла, спиной к свету.

– Матушка… – робко шепнула Анна, осторожно приближаясь к матери, будто боясь нарушить хрупкое равновесие, царящее в комнате.

Марфа, услышав голос дочери, плавно развернулась лицом к Анне. Взгляд её был пустым, потухшим, наполненным бесконечной усталостью и отчаяньем.

– Ты была там, – равнодушно говорила женщина, обращаясь к дочери голосом чужим и холодным, словно ветер осеннего вечера. – Не послушалась меня…

Слова матери обожгли душу Анны острой болью разочарования. Девушка сделала неуверенный шаг вперед, крепко стиснув руки Марфы своими ладонями, пытаясь пробудить в ней искру прежней любви и понимания.

– Нет, матушка, ты лжёшь! – вырвалось отчаянное признание. – Я сама видела тебя рядом с ними… с теми, кто обитает в нашем таинственном лесу!

Марфа хотела отшатнуться прочь, найти убежище среди теней комнаты, но рука Анны цепко удерживала её. Голос матери едва слышался, тонул в тишине, будто капли дождя, падающие в глубокое озеро.

– Не понимаю… – лепетала она еле слышно, лицо бледнеющее, как лепесток розы, растерявшей свою яркую окраску.

– Неправда! – воскликнула Анна, резко встряхивая женщину. Её голос был твёрд, настойчив, полон отчаяния и боли. – Знаешь ведь! Чувствуешь, как и я… Их дыхание здесь повсюду, рядом с нами!

И вот, когда тишина повисла тяжёлым грузом над домом, дверь скрипнула и мягко отворилась, впуская отца. Его фигура казалась величественной даже сейчас, среди сумрачных теней вечера, а взгляд был суровым и непроницаемым, словно затянутое облаками небо перед грозой.

Отец молча прошёл через комнату, ступая осторожно, будто боясь нарушить хрупкий покой семьи. Анна почувствовала, как сердце сжалось болезненной судорогой, предчувствуя нечто тревожное и необратимое. Мать сидела неподвижно, уставившись в пол, её руки дрожали едва заметно, выдавая внутреннее смятение.

– Отпусти её, – голос отца прозвучал глухо и низко, проникнув в самую глубину сознания Анны. – Она ни в чём не виновна…

Девушка медленно повернулась, не веря своим ушам. Взгляд её остановился на лице отца, застывшем в печальной решимости. Её пальцы слегка ослабили хватку, всё ещё крепко держа мать за плечи.

– Папенька… Что здесь творится? Почему ты говоришь такое?.. – её голос дрогнул, наполненный растерянностью и болью.

Трофим медленно опустил своё тяжёлое тело на грубую деревянную скамью, словно каждая косточка ныла от усталости и страха одновременно.

– Всё потому, что сейчас начинается древний обряд, – глухо проговорил он, вздыхая глубоко, будто пытаясь удержать внутри себя какую-то тайну. – Она… Она уже оказалась среди тех несчастных душ, чьё сердце теперь принадлежит этому жуткому ритуалу…

Иван, нахмурившись, придвинулся ближе, стараясь уловить каждое слово старца:

– О каком ещё ритуале ты говоришь?! Что происходит вообще?

Отец тяжело приподнял веки, взглянув прямо в лица собравшихся. Его глаза, глубокие и темные, словно колодцы тайн, отяжелели заботой веков.

– Давно уже, три сотни долгих лет минуло, когда великий Волх призвал священные силы, пытаясь навсегда укротить злодейское могущество царя Кощея. Тогда-то произошло нечто непредвиденное… Заклинание дало трещину, оно превратило самого Волха в жуткую сущность, заключившую его душу в колдовские цепи тьмы. И теперь он снова ожил, жаждет воскресить древнего врага, вершить мрак над миром живым. Для этого тёмному чародею необходимы светлые души, сияющие искры древней мудрости и власти. Те, чьи сердца связаны неразрывными узами с потусторонним миром, чей дух хранит память предков и древних знаний.

Анна ощутила, как руна на её ладони вдруг взметнулась ярким пламенем, словно живое существо, внезапно пробуждённое от долгого сна.

– Значит… значит, я действительно связана?

Глаза Трофима затуманились печальной решимостью, когда он едва заметно склонил голову в знак согласия.

– Да, ты та самая, кого мы ждали веками. Наследница древних жриц, единственная, кто способен преградить путь этому чудовищному злу.

Голос девушки дрогнул, вырываясь наружу неуверенностью и страхом перед грядущими испытаниями.

– Почему же тогда ты хранил молчание всё это время?

Старец тяжело вздохнул, лицо его омрачилось воспоминаниями.

– Я боялся, дитя моё. Беспредельно страшился того дня, когда ты тоже попадёшься ему на глаза. Желал защитить тебя любой ценой. Однако теперь уже поздно. Теперь тьма точно узнала, что пламя твоей души вновь разгорается.

Тяжёлое молчание опустилось над домом, окутывая пространство мягкой пеленой, словно густые сумерки позднего вечера. Марфа вздрогнула, будто пробуждаясь от глубокого сна, прикрыв лицо ладонями, как бы пытаясь спрятаться от собственных чувств.

– Прости меня… – едва слышно выдохнула она, голос дрожал, словно тонкие струнки арфы под неумелым пальцем музыканта. – Не хотела…

Анна подошла ближе, бережно обнимая мать, ощущая горячую влагу слез, медленно скользящих по бледным материнским щекам.

– Всё будет хорошо, мама, – мягко промолвила девушка, глядя прямо ей в глаза, полные отчаяния и боли. – Найдём выход обязательно.

На рассвете следующего дня Анна направилась к дому старца Игоря, чьё жилище покоилось на самой окраине деревушки, словно прикрываясь густой завесой высоких трав и диких цветов, распустившихся среди полей и холмов. Изба казалась тихим убежищем от мирской суеты, укрытая лианами плюща и ароматными зарослями лаванды.

Старец уже ожидал её появления. Сидел Игорь неподвижно на широком крыльце, задумчиво поглаживая искусно вырезанный посох с причудливыми узорами, запечатлевшими мудрость веков. Лишь ветерок шевелил седые пряди волос да солнечные лучи играли бликами на поверхности древней деревянной резьбы.

– Пришла ты неспроста, дитятко, – проговорил старец хрипловатым голосом, даже не подняв взгляд с украшенного орнаментом древка своего помощника. – Руна сияет ясно на ладони твоей…

Анна замерла напротив старца, её пальцы невольно сжались в крепкий кулак, будто хотели удержать рвущиеся наружу чувства.

– Откройте мне всю правду, прошу вас, – тихо произнесла она, устремив взгляд в серые глаза мудрого старейшины.

Тот тяжко вздохнул, устало проведя ладонью по серебристо-седым прядям, свисающим до плеч. Его голос прозвучал глухо и печально:

– Когда-то давно Волх был прославленным волхвом, чьё имя славилось далеко за пределами наших земель. Он знал тайны мироздания, умел исцелять недуги и читать знаки судьбы. Однако непомерная алчность и гордыня постепенно разъели его душу, превратив некогда великого служителя богов в жуткое существо, полное ненависти и зла. Не сумев возвыситься над миром смертных, он впустил внутрь себя чёрную бездну тёмных сил. И теперь, заключённый внутри собственного мрачного существа, Волх ищет способ вновь воскресить древнее зло, заключённое в облике бессмертного Кощея, надеясь через его силу обрести долгожданное господство над людьми и самим собой.

–Но ведь Кощей воплощение зла! – вскрикнула Анна, словно отголоски древних сказаний внезапно всплыли перед глазами, заставив сердце тревожно замереть.

Игорь медленно перевёл взор на девушку, глаза его потемнели, отражая глубину размышлений.

–А вот тут всё не так однозначно… – проговорил он негромко, будто пробуя каждое слово на вкус. – Наши древние легенды говорят совсем иное: Кощей – страж порога меж мирами живых и умерших. Зло появилось позже, когда страх людской затуманил разум.

Анна замолчала, погружаясь мыслями в туман далёких времён, ощущая холодок неопределённости вдоль позвоночника. Наконец осторожно спросила: «Значит, мой учитель заблуждается?»

–Может статься, – ответил Игорь мягко, – однако сейчас поздно менять ход событий. Ритуал начат, нити судьбы сплетены иначе. А твоя матушка – всего лишь одно звено цепочки тех, кого затронула воля Волха.

Наступила пауза, наполненная тревожным ожиданием и пониманием неизбежности выбора. Голос Анны дрогнул едва заметно, когда она задала самый важный вопрос: —Что теперь делать, чтобы вернуть ей свободу?

Старец медленно поднялся, опираясь на древний посох, резьба которого хранила память многих поколений.

– Лишь тебе подвластно свершить это деяние, дщерь моя, – голос его был тихим, словно шелест осенних листьев. – Твоё сердце хранит заветную силу, твою кровь помечала сама судьба. Но остерегайся: Волх исполнен тёмной решимости, он пойдёт до конца.

Анна шла обратно по сумрачному лесу, её шаги были легкими, почти невесомыми. Руна, вытатуированная на ладошке, мерцала ярче прежнего, словно огонь, стремящийся вырваться наружу. Сердце девушки учащённо билось, предчувствуя неизбежное приближение испытания. Время неумолимо утекало сквозь пальцы, и она ясно ощущала, что часы сочтены.