Читать книгу Наследница Джасада - - Страница 9

Фонари замерцали от порыва ветра, сопровождающего появление наследника Низала, а тени в комнате очертили его силуэт. Арин закрыл за собой дверь, снял плащ и повесил его на крючок, двигаясь так легко, словно мы были двумя товарищами, которые собирались вместе разделить трапезу. А я, вспотевшая, словно одна из изможденных лошадей Феликса, боялась лишь одного, что моя ладонь соскользнет с гладкой рукояти клинка. Арин был совсем не похож на того солдата в лесу, и я не могла оценить его слабые места, которые помогли бы мне в атаке. Я была птицей, летящей в сердце урагана, и всего лишь миллисекунда неожиданности, отделяющая мою атаку от его защиты, решила бы исход моего полета.

Сначала Арин посмотрел куда-то мимо меня, а затем пошел прямо к разбитому шкафу, и в моих ушах застучала кровь, затем взгляд наследника Низала встретился с моим. Чтобы он ни увидел во мне, на его губах появилась холодная улыбка. Я стояла в окружении реликвий ужасной истории каждого королевства, но лишь этот человек напротив меня по-настоящему леденил мое сердце.

– Вот ты где, – сказал он. – Наконец-то мы встретились снова.

В один шаг я сократила расстояние между нами, а ужас, бурлящий в моих генах, руководил моими движениями, когда я замахнулась на Арина кинжалом. Если бы моим противником был любой другой мужчина, моя цель была бы верной. Я действовала настолько быстро, что нанесла бы ему удар под таким углом, который сто процентов был бы смертоносен, и моей самой сложной проблемой стало бы вырвать кинжал из трупа. Но моим противником был Арин. Он в мгновение ока поймал меня за костяшки пальцев и без малейшего колебания рванул запястье в сторону. Раздался хруст кости. Моя рука ослабела в ярком рассвете боли, и кинжал со звоном из нее выпал. Когда наследник притянул меня ближе, положив руку на локоть, со стороны это могло бы напоминать объятия любовников.

– Это все, что ты можешь мне предложить? – прошептал он, и его дыхание коснулось моего виска.

Арин швырнул меня назад, и я врезалась в шкаф, из которого посыпались осколки, а потом, вместе с несколькими предметами из шкафа, среди которых был топор, я упала на пол.

– Сильвия из Омала, – обратился ко мне Арин, подходя ближе, – я признаю тебя виновной в применении магии против другого человека.

Значит, мы обошлись без притворных объяснений.

Со стоном я приподнялась на локти и схватилась за топор. Мое и без того ноющее плечо хрустнуло под тяжестью оружия, но с ворчанием я замахнулась на ноги Арина, под которыми трещало стекло. Он недостаточно быстро уклонился от моей атаки, и меня захлестнуло удовлетворение при виде струйки крови, побежавшей по его левому бедру. Я не успела насладиться этим чувством, потому что Арин наступил ногой на мою руку, и мои эмоции затмила агония. Топор выпал из моей безвольной руки, но, конечно же, наследник Низала еще не закончил. Он присел у моей головы, словно олицетворение смерти в моем слабеющем сознании, пришедшей поживиться моей душой, чтобы завершить то, что начал Верховный, и уничтожить последнего из королевской линии Джасада. Я вцепилась в него ногтями, словно была умирающим кроликом в когтях стервятника, не обращая внимания на осколки стекла, все глубже вонзающиеся в мою кожу, но командир легко отмахнулся от меня и прижал мое бьющееся в агонии тело коленом к полу, вытянув искалеченные руки над головой. Крепко держа меня, Арин поднял свою руку в перчатке ко рту и, зажав зубами ткань, потянул за нее на каждом своем пальце. Перчатка соскользнула с его руки, упав мне на грудь, и моя магия устремилась вперед, разбиваясь о браслеты, точно волны о скалы.

– Прятаться больше незачем, – тихо сказал он и провел голой рукой по моему лицу.

Кости моего раздробленного запястья загудели под невыносимым давлением браслетов. Магия разъедала меня изнутри, ища выход, которого не существовало. По моим щекам покатились слезы, которые скапливались между пальцами Арина.

Что он делает с моей магией? В его глазах, ставших черными как смоль, сохранилось кольцо голубого цвета. Его губы приоткрылись, и на лице отразилось удивление.

– Как ты ее скрываешь? – сказал он низким, обвиняющим тоном. – Я чувствую ее в тебе.

Сзади нас открылась дверь, и я увидела, как побледнел нерешительно вошедший в нее Джеру. Арин прорычал ему какой-то приказ, и мои мысли рассекла очередная агония. Он испепелял меня заживо всего лишь своим обжигающим прикосновением.

Что это за жестокость? Как именно он убивает?

Внезапно мягкое прикосновение к моему лбу заставило меня снова открыть глаза, и я увидела стоящую рядом со мной и улыбающуюся мне Нифран.

– Можно мне вернуться домой? – заплакала я. – Пожалуйста.

Кожа моей матери была подобна солнцу, а цвет ее глаз украден у моря.

– Сражайся.

Я изогнулась, когда рука Арина зарылась глубже в мои волосы. Его глаза казались мне пустыми, полностью поглощенными тьмой.

– Я не могу.

Наследник Низала владел магией, а иначе как еще он мог это делать со мной?

– Он реагирует на твою магию, и она лишает его здравого смысла, – ответила мне Нифран, а солнце под ее кожей засияло ярче, почти ослепляя меня. – Он убьет тебя, если ты не будешь сопротивляться.

Я погрузилась в бушующее пекло своей магии, которое билось во мне и становилось все яростней с каждой безуспешной попыткой обрести свободу. Прикосновение Арина вытягивало мою магию наружу, но из-за невозможности найти выход она бушевала прямо под моей кожей.

– Не сопротивляйся своей сущности, – прошептала Нифран, и ее тут же поглотило солнце. – Эссия! – Моя мать вспыхнула белым пламенем, заливая комнату невыносимо ярким светом.

Они уже достаточно у меня забрали. Низал не уничтожит то, что осталось от моей семьи.

Земля подо мной задрожала, карточки на стенах бешено затрепетали, а из шкафа посыпались осколки стекла. Я закричала тысячей голосов, когда почувствовала, как внутри меня будто рушится стена. Освобождение магии ослабило давление на мои браслеты, и внезапно подлетевший в воздух Арин отлетел к стене на противоположной стороне комнаты. Он успел сгруппироваться, прежде чем упал на пол, и от грохота его падения земля подо мной покачнулась, наклонив шкаф вперед. Когда шкаф накренился, перед моими глазами появились не лица Нияра или Палии, а хмурое выражение лица Рори, музыкальный смех Сэфы и лицо Марека, очищающего сажу со своего жареного арахиса и протягивающего горсть угощения Фэйрел.

На лице Арина промелькнула тревога, теперь уже начисто лишенная безумия. Я успела закрыть глаза прежде, чем шкаф начал падать вниз и ударил меня сбоку, отправив в небытие.

Я плавала кругами в бархатной темноте какого-то озера, а существа, танцующие здесь вместе со мной, были гораздо более интригующими, чем все, что ждало меня на поверхности.

– Просыпайся, – сказала мне недовольная рыбка с шестью лавандовыми хвостами, использовавшая голос Рори.

Я нахмурилась и поплыла к большому болти с суровым носом Давуда.

– Ты больше не можешь спать, Эссия.

Кто такая Эссия?

Я начала объяснять болти-Давуду, что это ошибка и меня зовут Сильвия, но внезапно вода хлынула мне в рот, и, задыхаясь, я поплыла к тускнеющей и мерцающей поверхности.

Почти на месте. Если бы я только могла дотянуться до солнечного света.

Задыхаясь, я вскочила на кровати, пытаясь усмирить крик, рвущийся из моего горла. Прижав руку к своему бешено колотящемуся сердцу, я изо всех сил старалась успокоиться, пока мои глаза привыкали к полумраку. Комната с реликвиями исчезла, а комната, в которой я оказалась, была меньше предыдущей. В ней были только зеркало, кресло-качалка и раскладушка, на которой я лежала. Никаких шкафов с реликвиями и оружием. Густые лианы, поросшие мхом, оплетали земляной пол, объясняя запах, который я почувствовала. Запах сырой гнили. Эти стены были возведены прямо в лесу, и я принюхалась, пытаясь уловить запах навоза или тухлых яиц, чтобы определить расстояние до Хируна, но тут же пожалела об этом. От отвратительного запаха, ворвавшегося в мой нос, у меня перехватило дыхание. Если это была смерть, то моя душа попала в отнюдь не хорошее место. Но надеясь, что я все еще пребываю в мире живых, я прижала руку к носу и стала втягивать воздух маленькими осторожными глотками.

Судя по размерам лианы, ползущей по земле, эта комната была построена очень давно. Возможно, Арину так понравилось убивать меня, что он перенес меня в новое место, чтобы сделать это снова. Потянувшись, чтобы почесать плечо, я вздрогнула, обратив внимание на мои запястья. Я отчетливо помнила, как командир сломал мою правую и раздавил левую руку, а затем мои браслеты превратили кости обоих в пыль. Сбитая с толку, я стала поворачивать запястья, удивляясь тому, что они целы и я не испытываю никакой боли.

Благословенные волосы Байры, неужели я окончательно сошла с ума?

Моя порванная одежда была заменена простым льняным платьем, но при мысли о том, что один из гвардейцев Низала снял с меня мою одежду, пока я была без сознания, я стиснула зубы. Я еще раз окинула комнату оценивающим взглядом, решая, что я могла бы использовать в качестве оружия.

– Потому что твоя последняя попытка убить наследника была чрезвычайно успешной, – выпалила Ханым.

А кто говорит об очередной попытке убить его? Мои намерения начинались и заканчивались лишь тем, что я хотела выбраться из этой комнаты.

Я повернулась на раскладушке и привстала, спустив ноги на пол, но когда мои стопы коснулись пружинистой поверхности, я нахмурилась.

Странно, с чего бы это лиана…

Посмотрев вниз, я закричала и так резко подняла ноги, что ударилась подбородком о собственные колени. На земле, рядом с моей кроватью, лежал убитый мной солдат. Кость его сломанной шеи торчала из-под кожи, ставшей похожей на восковую глазурь. В открытой ране под животом шныряли насекомые. Мой желудок скрутило от тошноты, когда его губы на мгновенье приоткрылись и из них выбежал таракан, перебежавший на щеку солдата. В своей жизни я видела много трупов, но смерть еще никогда не была столь отвратительной.

Фу! Должно быть, нести его через весь лес – было сущим кошмаром для стражников.

Я вытянула ногу, чтобы перепрыгнуть через тело, и мое внимание привлекло нечто гораздо более тревожное. На груди солдата лежала завернутая в фантик конфета с семенами кунжута.

Внезапно дверь открылась и в комнату вошли Джеру и Ваун. Они оба встали по стойке «смирно» с двух сторон от дверного проема, из которого вслед за ними вошел Арин. Его волосы были аккуратно уложены, а жилет тщательно зашнурован под пальто. Трудно себе представить, что человек с таким самообладанием совсем недавно чуть не задушил меня. Его внимание сосредоточилось целиком на мне, уничтожив даже маленькую надежду на то, что тело солдата находилось здесь до моего прихода. Арин хотел увидеть мою реакцию, и у меня в запасе была всего доля секунды, чтобы решить, какую реакцию я должна ему дать. Я могла изобразить невинность. Изобразить шок и ужас перед изуродованным трупом. Либо разрыдаться или выразить наследнику сочувствие по поводу смерти его солдата и спросить, что с ним случилось. Все варианты, рассматриваемые мной, были провальными, потому что неизбежно вели к одному и тому же результату – к моей смерти. Ведь именно об этом он заявил в том кабинете.

Поэтому я просто наклонилась и взяла с груди солдата конфету. Я покрутила ее между двумя пальцами и поднесла к носу, чтобы понюхать. Она пахла грязью и сахаром.

– Думаю, ты положил конфету не на ее место. – сказала я небрежно, но Арин ничего не ответил.

С таким же успехом я могла бы разговаривать с камнем. Он хотел увидеть мою реакцию, что ж, теперь нас двое, потому что я хочу увидеть его. Я разжала пальцы, и конфета упала ему на ботинок.

– Я не очень люблю сладкое.

Положив руку на рукоять своего меча, Ваун вышел вперед, а Джеру схватил его за локоть.

– Все вон! – не отводя глаз от меня и не повышая голоса, приказал Арин.

С кислым выражением на лице Ваун отдернул локоть и вышел за дверь, а Джеру последовал за ним.

Мы остались наедине. Мучившаяся желанием нарушить молчание, я прикусила губу. Это был досадный пережиток того времени, когда я жила с Ханым. Молчание таило в себе опасность, и чем больше Арин был неподвижен, тем сильнее я волновалась, но заставила себя выдержать его взгляд. Чернота в его глазах исчезла, сменившись спокойной голубизной. Теперь в его ледяном взгляде не осталось и намека на ту дикость, свидетелем которой я была совсем недавно.

Но лишь один вопрос вынудил меня разорвать повисшую тишину.

– Фэйрел, – тихо сказала я, а потом, прокашлявшись, задала свой вопрос уже громче: – Фэйрел жива?

Арин устроился на деревянном стуле с длинной спинкой, закинув ногу на ногу и положив на колено руку в перчатке.

– Да, – ответил он, и я облегченно выдохнула.

Мне хотелось продолжить расспрашивать его о ее состоянии, но именно моя привязанность к этой девочке ввергла меня в эту катастрофу, и я не могла двигаться дальше, пока это чувство так тяготило меня. Она была жива, и это главное. Райя и другие девушки из замка удовлетворят любую ее потребность, а жители деревни будут приносить в замок еду и свои припасы, ведь, несмотря на свое безразличие к участи Аделя, жители деревни Махэр знали, как поддержать своих. Если бы эта девочка погибла от рук их наследника деревня никогда бы не оправилась. Нижние деревни многое терпели от короны Омала, а убийство ребенка стало бы тем факелом, который разожжет огонь негодования. О Фэйрел обязательно позаботятся. Я же для нее больше ничего не могу сделать.

– Как я выжила?

Арин наклонил голову, и лоск безупречности стерся с его лица, оставив на своем месте легкое отвращение. Если судить по его действиям в той комнате, мало какие эмоции могут подавить власть Арина из Низала над собственным телом, а это означало, что выражение легкого отвращения на его лице скрывало под собой гораздо более глубокую ненависть.