Читать книгу Мрачные ноты - - Страница 5

Я совершенно ошеломлен. Это лучше всего объясняет, почему мой голос звучит слишком строго, а обычно невозмутимое выражение лица превратилось в напряженную маску. Я не был готов к такому повороту. Не ожидал, что в мой класс войдет высокая, невероятно сексуальная женщина, обладающая роскошными формами. Моя первая мысль? Беверли Ривар нашла мне в подчинение самую соблазнительную учительницу музыки в стране. Чтобы проверить меня.

«Но она не преподаватель».

Я расслабляю пальцы, которыми впился в столешницу. Господи, это доставило бы много проблем.

Вот только все значительно хуже.

В глазах девушки, которая пытливо смотрит на меня с первого ряда, читается явное недоверие. Опустившись на стул, она натягивает подол юбки на колени и поджимает ноги, ее поза кричит о напряжении, сковавшем тело. Не к такой реакции женщин, или старшеклассниц, если уж на то пошло, я привык.

Я горжусь тем, что являюсь строгим преподавателем, которого все уважают. И прекрасно знаю, какими глазами смотрят на меня ученицы, но восторженная влюбленность в их взглядах совершенно меня не трогает. Однако в темно-карих глазах, уставившихся на меня сейчас, нет и намека на наивное обожание. За всю мою шестилетнюю практику работы учителем я никогда не встречал ученицу, которая смотрела бы на меня так, будто ей хватило одного взгляда, чтобы оценить мои намерения и выразить свое неодобрение.

Может, эта девушка слышала об ошибке, которую я допустил с Джоан, о развратных действиях, которые привели к тому, что я лишился работы? Ну и хрен с этой работой. Только мои родители знают детали о том, чего я лишился в Шривпорте, и природе моих намерений.

Что бы эта девушка там себе ни думала, я вполне могу прибегнуть к тактике устрашения или продемонстрировать свой авторитет и потребовать, чтобы она сосредоточила свое внимание на занятиях.

Я выдерживаю ее проницательный взгляд и обращаюсь к классу:

– Займите свои места, уберите телефоны.

В аудиторию входят еще несколько учеников. Я быстро пересчитываю присутствующих: одиннадцать девушек и девять парней – все на месте.

Когда раздается звонок, опоздавшие занимают свои места. В одном из них я узнаю сына Беверли, видел его фотографии в ее кабинете. В жизни Прескотт Ривар гораздо высокомернее, и на его губах вместо милой улыбки играет дерзкая ухмылка. Он усаживается рядом с кареглазой красавицей и наклоняется над ее столом, чтобы провести пальцами по ее волосам.

Она уворачивается от его посягательств.

– Прекрати.

Пижон, сидящий по другую сторону от нее, наклоняется к ней. Его тощее тело обтянуто узкими брюками и клетчатой рубашкой, дополненной галстуком-бабочкой в клетку. Он смотрит на ее губы сквозь очки в черной оправе и что-то шепчет, но слишком тихо, чтобы я мог разобрать.

Она поджимает губы в тонкую линию, а на лице появляется мрачное выражение, и причина этого, похоже, намного серьезнее, чем простое раздражение.

Мне необходимо знать, что он ей говорит. В груди пульсирует странное любопытство, когда я останавливаю пристальный взгляд на шепчущем юноше.

– Ваше имя?

Он откидывается на спинку стула, небрежно ссутулившись, и вытягивает ноги под партой.

– Себастьян Рот.

Я подхожу к нему и предупреждающе пинаю носок его ботинка, что мигом заставляет его сесть прямо.

– Что вы ей сказали, мистер Рот?

Он бросает на девушку плотоядный взгляд и потирает рот, чтобы скрыть усмешку.

– Я всего лишь отметил, какая у нее большая… э-э… – Он смотрит на ее грудь, затем поднимает глаза к губам. – Губа. Какая большая у нее губа.

Прескотт прыскает со смеху, его примеру следует несколько мальчишек, сидящих вокруг.

Именно в этот момент я замечаю разделение по местам. Девочки сидят с одной стороны. Мальчики – с другой. За исключением той, которая выглядит как женщина. И я собираюсь узнать, выбрала ли она это место из-за какой-то необходимости либо намеренно села так, чтобы оказаться в окружении крутых парней.

Засунув руки в карманы, я поворачиваюсь к ней.

– Ваше имя?

Ее нижняя губа и правда рассечена и припухла. Она зажимает ее между зубами и одновременно медленно расправляет плечи, пытаясь собраться с духом. Затем приподнимает подбородок и встречается со мной взглядом.

– Айвори Вестбрук.

«Айвори». Ее имя вызывает ассоциации с желтовато-белыми, потертыми по краям жесткими клавишами пианино[1]. И совершенно ей не подходит. С соблазнительными изгибами, каштановыми волосами и смуглой кожей с золотым отливом, она выглядит крайне таинственно. Кажется, она словно поглощает все тени в комнате.

Проклятье, мне определенно нужно выбраться сегодня из дома и потрахаться.

– Мисс Вестбрук, найдите себе место, где вас будут меньше отвлекать. – Я указываю в сторону девушек.

Она смотрит на меня огромными, как у лани, глазами, словно попала в ослепительно-яркий свет софитов. Затем моргает, бросает взгляд на одноклассниц и опускает глаза на свой стол, когда в ответ они одаривают ее неприветливыми презрительными усмешками. А вот и ответ на мои размышления по поводу выбора места.

– Я здесь не для того, чтобы потакать вашей чувствительности. – Я ударяю рукой по столу, заставляя ее подпрыгнуть. – Поторопитесь.

Прерывисто вздохнув, она хватает сумку и направляется к хихикающим девчонкам скованной, но при этом уверенной походкой.

Все парни в аудитории наблюдают, как она идет вдоль переднего ряда парт, и мне не нужно следовать их примеру, чтобы знать, что они видят. Ноги как у стриптизерши, внушительных размеров грудь, подтянутая круглая попка, и каждый шаг лишь подчеркивает ее упругость.

Примитивная, изголодавшаяся часть моего сознания жаждет присоединиться к их откровенному вожделению, и в то же время мне хочется защитить ее от посторонних глаз, скрыв эту соблазнительную фигуру под широким пальто. Вместо этого поборник строгой дисциплины берет верх и в назидание остальным отвешивает подзатыльник ближайшему подростку.

Себастьян вздрагивает и испуганно смотрит на меня.

– Вы чего?

Я выхватываю телефон у него из рук и швыряю на свой стол. Он скользит по столешнице и падает на пол с другой стороны.

Остальные ученики поспешно рассовывают свои телефоны по карманам и сумкам. Все, кроме Айвори. Она настороженно наблюдает за мной, сложив руки на столе, и никакого телефона у нее не видно.

Себастьян теребит прядь волос.

– Если вы сломали мой телефон…

Я вызывающе выгибаю бровь, и в моем тоне появляются стальные нотки:

– Продолжай.

Он пожимает плечами.

– Отец купит мне новый.

Ну разумеется, и с моей стороны было бы лицемерием осуждать этого юношу за то, что он высокомерный придурок. В его возрасте я вел себя так же, у меня были состоятельные родители и чрезмерно раздутое чувство собственной важности. Черт побери, я по-прежнему придурок, только теперь отвечаю за свои поступки.

Я выхожу в центр класса, сцепив руки за спиной.

– Добро пожаловать на урок по теории музыки двенадцатого класса. Меня зовут мистер Марсо, и я буду вашим музыкальным руководителем в течение последнего года обучения в академии Ле-Мойн. После этого урока вы отправитесь на занятия по своим основным дисциплинам. Студенты-пианисты останутся со мной. Прежде чем мы начнем, что вы хотите узнать обо мне?

Девушка-азиатка, рядом с которой решила сесть Айвори, поднимает руку.

Я киваю.

– Представьтесь, пожалуйста.

Она встает около своей парты.

– Элли Лай. Виолончель. – Девушка подпрыгивает на носочках. – А какое у вас образование?

Я вновь киваю ей и жду, пока она усядется на свое место.

– Я получил степень магистра музыкальных наук в консерватории Леопольда в Нью-Йорке. Играю в симфоническом оркестре Луизианы. Моим последним местом работы была частная средняя школа в Шривпорте, где я был директором, а также руководил музыкальной образовательной программой.

Прескотт демонстративно потягивается и ухмыляется. Затем небрежно поднимает руку и заговаривает, не дожидаясь моего разрешения:

– А вам сколько… лет двадцать семь? Двадцать восемь? – В его голосе отчетливо слышится неприязнь. – Как вам удалось получить степень магистра, преподавать и стать директором школы за такое короткое время? Как так, мистер М.?

«Работал, надрывая свою гребаную задницу, ты, маленький ленивый гаденыш».

И подумать только, одно опрометчивое движение молнии, – и я потерял все это, включая то, к чему никогда не стремился, но что в итоге оказалось единственным имевшим значение.

От одной мысли о Джоан, сидящей за моим столом в Шривпорте, в груди начинает клокотать ярость. От понимания, что она продолжает свою жизнь без меня, ощущение предательства отравляет меня изнутри жгучим ядом, пары которого я ощущаю при каждом вдохе.

Я неспешно наклоняю голову из стороны в сторону, собираясь с мыслями и беря себя в руки.

– Я рано закончил бакалавриат и преподавал в средней школе на Манхэттене, одновременно участь в аспирантуре. Есть еще вопросы?

Айвори поднимает руку.

– Да?

Она не встает и не ерзает на месте, а ее темные глаза устремлены прямо на меня.

– Вы играете на фортепиано? То есть, конечно же играете, поскольку будете моим преподавателем. Я имела в виду, вы играете на фортепиано в симфоническом оркестре?

Господи боже, ее голос… Он не протяжный и писклявый, как у ее ровесниц. Он многогранный и чарующий, как капли дождя в полночь.

– Да, в оркестре я играю на фортепиано.

Ее улыбка – это медленно нарастающий ноктюрн, сдержанно переходящий от губ к глазам.

– Солируете?

– Иногда.

– Ух ты.

Я шокирован не только ее вопросами, но и тем, с каким благоговением она смотрит на меня, отчего у меня мурашки бегут по коже. И мне это не нравится. Я горжусь своими достижениями, но не тогда, когда это приятное ощущение мешает испытывать с трудом заработанную горечь.

Я резко отмахиваюсь от остальных поднятых рук.

– Откройте учебники по теории музыки на третьей главе. Мы перейдем прямо к… – Мое внимание цепляется за Айвори, поскольку все, кроме нее, следуют моему указанию. – Вам нужен слуховой аппарат, мисс Вестбрук?

– Нет. – Она опускает руки на колени и смотрит мне прямо в глаза. – Другие учителя дали мне неделю, чтобы купить учебники.

– А я похож на других учителей?

– Нет, мистер Марсо, – раздается женский голос с заднего ряда. – Вы определенно не похожи на других.

По классу разносится дружный смех, и я сжимаю кулаки от раздражения.

Я достаю учебник из своей сумки и бросаю на ее парту.

– Глава третья. – Я наклоняюсь и приближаюсь к ее лицу. – Постарайтесь не отставать.

Она быстро моргает.

– Да, сэр.

Ее тихий ответ зарождает во мне пульсирующее, всепоглощающее и совсем не детское желание. Кожа горит, а ладони становятся скользкими от пота.

Господи, сегодня вечером мне понадобится умопомрачительно жесткий трах. Кожа, веревки и оставляющие глубокие следы удары плетью. Никаких стоп-слов. Никакой навязчивой заботы после. Хлоя или Деб вполне подойдут. Возможно, даже обе сразу.

«Эмерик, соберись».

– Достаньте планшеты и откройте мой сайт. – Повернувшись спиной к классу, я продолжаю говорить, пока пишу на доске веб-адрес. – Вы найдете там все мои лекции. Я хочу, чтобы вы их изучили.

Когда я снова поворачиваюсь лицом к ученикам, вижу, что Айвори не спешит следовать моим указаниям.

Почувствовав, как у меня на лбу начинает пульсировать вена, я упираю руки в бока.

– Дайте-ка угадаю. У вас нет планшета?

– Она может посидеть здесь, – вызывается Прескотт, похлопывая себя по коленям, – и я поделюсь своим.

Девушка сжимает челюсти и показывает ему средний палец.

Я колеблюсь между желанием набить Прескотту морду и отшлепать Айвори по ее идеальной попке. Оба варианта не являются законными методами воспитания, однако одна лишь мысль о втором – и у меня кровь закипает в жилах.

Мое внимание задерживается на ее губах на несколько долгих мгновений, прежде чем я обращаюсь к классу:

– Прочтите главу и ответьте на вопросы в конце лекции.

Я указываю пальцем на Айвори, приглашая следовать за мной.

– Жду вас в коридоре.