Читать книгу Месть Клитемнестры - - Страница 6

Агамемнон не пришел ко мне ни в первую брачную ночь, ни в последующие. Я лежала, погребенная под своим горем, лишенная свободы во тьме могильных стен. Мои мертвые собрались возле меня. Я чувствовала их прикосновения, слышала их дыхание, шепот, лепет и плач. Они не могли понять своего странного непогребенного существования. Они не понимали, что мертвы.

Гармония омывала меня в кровати. Она заставляла меня глотать вино и говорила о женском долге и испытаниях. Я лежала молча и неподвижно, будто меня вырезал скульптор. Сколько так минуло времени, я не могла сказать. В какой-то момент мне показалось, что Гармония попыталась меня о чем-то предупредить. Агамемнон? Да, Агамемнон – он терял терпение. Он надеялся. Он не мог откладывать посещение своей жены вечно. Его жены.

Я ужасно боялась, что он войдет и увидит меня обнаженной, и поэтому стала позволять Гармонии одевать себя. Каждое утро я возвращалась в кровать полностью одетая, завернувшись не в простыни, а в воспоминания о Танталовых объятиях и молочном запахе Ифита.

Когда тело начинало болеть, я перебиралась из кровати на стул. Гармония уговаривала меня выпить вина с медом, чтобы смягчить охрипшее горло. Время от времени я притрагивалась к какому-нибудь блюду. Но не могла проглотить больше одного кусочка.

Однажды я задала неожиданный для себя вопрос:

– А на улице светит солнце?

Гармония резко отвернулась от окна. Она ответила сдержанным тоном:

– Постоянно. Жрецы приносят жертвы Зевсу и просят дождя.

Меня охватило страстное желание погулять по цитадели, пройтись по тем местам, где когда-то мы гуляли с Танталом. Каждое утро мы, взявшись за руки, бродили по террасам до тех пор, пока солнце не загоняло нас под гулкие колоннады дворцового двора.

Гармония угадала мои мысли.

– Если желаете подышать воздухом, я поговорю с царем.

Царице требуется разрешение на то, чтобы оставить свои покои? Но я была царицей Агамемнона, и, конечно, мне оно требовалось.

– Он хочет убедиться, что вы достаточно окрепли, – пояснила Гармония.

Он хочет убедиться, что я не представляю для него опасности. Хитрый, подозрительный Агамемнон. Я едва не расхохоталась над нелепостью своего положения. Я была женщиной, к тому же молодой и одинокой. Даже отец не пришел мне на выручку. Мужчины из моей родной Лаконии не могли тягаться могуществом с моими врагами здесь, в Микенах.

Тот день тянулся дольше остальных. Мысли постоянно уносили меня из заточения к знакомым дорожкам, которые я знала, как свои теперь четко проступающие на тыльной стороне ладоней кости. Разум вел меня по мощенным булыжником пандусам, мимо домов знати, советников и богов. Он нес меня через ворота Святых Львиц далеко за стены крепости, огромная высота которых когда-то вселяла в меня уверенность. Я видела себя крупинкой на склонах пика Арахны и Священной горы, неистово ищущей своих мертвых, чтобы присыпать их тела землей, сделать жертвенные возлияния – либации, совершить обряды, которые помогут упокоиться их неприкаянным, истерзанным духам.

Я встала и подошла к окну, возле которого стояла Гармония. Обратившись к безоблачному небу, я принесла безмолвную клятву: я покину свою тюрьму, но только по собственному хитрому умыслу. Не с разрешения человека, убившего моего ребенка.

– Ты не знаешь, почему он не продал меня в рабство? – спросила я.

– Царь? Но зачем, госпожа?

С ясного неба Зевса мой взгляд опустился на пик Арахны и обширные выжженные солнцем владения двух щедрых и ужасных цариц: Матери Тейи и ее дочери, чье имя не произносят вслух, – Той, что правит во чреве Матери.

– Победитель женится на царице и усиливает свои притязания на территорию. Мы, женщины, обладаем столь малым, но можем дать очень многое.

Гармония ждала, что я скажу что-нибудь еще, о чем она, несомненно, собиралась доложить своему хозяину. Так пусть услышит то, что нужно.

– Женщины дают царства и царей, – произнесла я, – отвергнет ли мое лоно семя Агамемнона или даст ему жизнь, он хочет быть уверен, что никакой мой сын не свергнет его с трона Тантала. Но для некоторых людей кровные узы не препятствие, и скипетры могут вырываться из алчных рук теми, у кого кулаки посильней.

Гармония изучала меня взглядом. Больше я ничего не сказала, и тогда она открыла дверь. За ней ждал стражник.

– День идет своим чередом, – сказала она. – Мне распорядиться, чтобы на ужин приготовили что-нибудь особенное, пока буду внизу?

Я снова уставилась в окно.

* * *

Складывалось такое впечатление, что Гармонии поручили развязать мне язык, уговорить принимать пищу и не дать себе навредить. Достичь успеха в этой роли ей мешал недостаток харизмы, но ее глаза и уши мало что упускали, а память никогда не изменяла. Она была глиняной табличкой, готовой для письма палочкой, а я, признаюсь, получала некоторое удовольствие от игры в писца. Едва уловимые признаки послушания с моей стороны побуждали ее дольше оставлять меня одну, давая мне возможность обдумать план побега. Стражник всегда оставался у двери.

В одно утро Гармония неслышно вернулась в мои покои, и ее голос вырвал меня из задумчивости. Я расхаживала вокруг стола, в центре которого стояла ваза из горного хрусталя. В состоянии легкого шока я осознала, что размышляла над тем, расколет ли эта ваза человеческий череп, если ударить с силой.

– Конечно же, с охраной, – говорила она. – Госпожа, вы ведь хотите пойти сегодня на улицу?

На улицу. Сегодня. В мгновенье ока все мои планы побега показались мне глупым способом отвлечься от своего горя. У меня было видение: я, как птица, устроилась на суку дуба под стенами дворца и увидела нас с Танталом. Мы сидели на траве под сенью дуба, укрывавшего нас от солнца. Он протянул мне инжир, и я впилась в него зубами. Мы засмеялись, как дети, какими мы и были еще совсем недавно. Я снова увидела нас обоих уже в образе гордых богов: опоясывающего Землю морями Посейдона и Матери Тейи – владычицы Черной Земли. Мы танцевали под воротами Святых Львиц, направляясь к Священной горе.

Как я могла пойти по нашим следам и позволить стражникам Агамемнона осквернить те дорогие мне места и те воспоминания?

– Вам нужно двигаться, – сказала Гармония. – Сила вам понадобится.

Моя ладонь сомкнулась, заключив в себе кольцо с печатью, свернувшуюся над алтарем змею. Поколебавшись всего миг, я прошла через покои и открыла дверь.

* * *

Сначала я мучительно ощущала присутствие Гармонии и двоих шедших по пятам охранников. Заметны ли им мои неуверенные шаги и то, как я ослабла от недостатка пищи и физической нагрузки? Но вскоре воспоминания унесли меня обратно в те безмятежные дни, когда я была еще невестой Тантала. Еще так недавно я шла по этим самым коридорам под руку с Танталом, стараясь идти уверенно, а в моем большом животе рос малыш. Лодыжки отекли и стали большими, а сердце и того больше. Оно было полно надежд.

Я чуть замешкалась в переднем дворике, примыкавшем к главному дворцовому входу с двойной колоннадой, и обратила лицо к Зевсову ясному небу. Воздух был кристально чист, как прозрачные воды источника Персеи, что бил поблизости, к востоку от цитадели. Но после первого же глотка вернулась горечь. Со мной рядом должен был идти мой юный муж, в моих руках должен был лежать ребенок. Может, боги наказывали меня за гордыню и честолюбие? По воздуху пронесся воробей – маленький посланник нашего небесного отца Зевса. Он сел на алтарь Зевса, склонил головку набок и глядел на меня, моргая своими умными черными глазками. Какое послание принес он мне, было непонятно. Я пошла дальше.