Читать книгу Цифровой след - - Страница 5

[На экране – диаграмма расползается на три «окна». В каждом – узор: звуковая дорожка, облако слов, карта города. Звук становится слегка объемнее – будто голос теперь ближе, внутри уха. Слышно, как у кого-то пересохло в горле – глоток, неловкий, настоящий.]

Голос Отца

Предлагаю простую разминку. Я покажу вам то, что у вас уже есть. Не новое. Не взломанное. Только ваше. Иногда истина не прячется – ее просто никто давно не смотрел.

[Мягкий щелчок. На левом окне – карта города. Красные линии – маршруты, «теплокарта». Один район виден сильнее. Кружится маленький маркер возле школы.]

Голос Отца

Алексей. Маршрут «офис – фитнес – дом». Пятница, двадцать первое, двадцать три ноль пять – отклонение. Маленькая пиццерия у школы на углу. У окна сидит девочка двенадцати лет с рюкзаком цвета сливочной карамели. Ты проходишь мимо, смотришь в стекло, и не заходишь. Потом пишешь «не успел». И делаешь двадцать отжиманий.

[Алексей едва заметно напрягается. Он не смотрит на экран – глядит в пол. На мгновение он стареет. В висках проступают две тонкие скулы – так бывает, когда человеку стыдно.]

Марина

(тихим, уже не насмешливым голосом)

Зачем ты себе так… Лёш… Наказание не равно исправление.

Алексей

(сухо)

Потому что в следующий раз зайду.

Голос Отца

Следующего раза три раза не было.

[Небольшая пауза – и правое окно, сплошь характерами, вспыхивает словом «линейка». Спирали комментариев, уведомлений, смайлики без лиц. Марина отстраняет телефон, как будто он обжег. На секунду ей действительно больно.]

Голос Отца

Марина. Уровень тревожности у твоих подписчиков – по их собственным словам – вырос на девять процентов на постах с темой «успешное утро». Ты красива. Ты умеешь делать свет. Но еще ты умеешь делать паузы. Помнишь, как ты молчала неделю, когда кошка умерла? Эти посты – молчание – набрали рекордные сохранения. Потому что ты тогда говорила правду. Правду всегда узнают, даже если она без фильтра.

Марина

(шепчет, будто признается сама себе)

Я говорила, что не знаю, как быть сегодня.

Голос Отца

И это тебе поверили больше, чем идеальной кружке кофе. Люди доверяют не совершенству, а несовершенству, которое не прячут.

[Среднее окно – аудиограмма. Голос. Старая запись. Хрипящая. Дом замирает, как мышь, прислушиваясь. В комнате пахнет теплом – так пахли старые магнитофоны.]

Голос Отца

Света. Голосовая заметка. Ты говоришь «пять минут, я скоро». Снимаешь трубку грубо. И извиняешься перед человеком, которого даже не видишь, потому что смотришь в окно. Ты была уставшая. Ты была живая. Ты всегда стеснялась своей усталости, как будто она чужая.

[Светлана закрывает глаза. Её пальцы аккуратно гладят ручку на сумке, будто гладят чью-то руку. Потом убирает ладонь, чтобы не расплакаться прямо сейчас.]

Светлана

(тихо)

Не включай старье, Костя. Не надо. Я и без того помню, где была хуже, чем могла.

Голос Отца

Я не включаю. Я напоминаю. Ты просила меня не забыть тебя. Ты просила меня заметить, когда ты устаешь.

Светлана

Я просила тебя просто прийти на обед и не опаздывать. Это не сложнее, чем сложить два и два. Но мы всегда умели усложнять простое.

[Пауза. В глубине комнаты – едва слышно – подсветка «зашипела», как мокрые спички. Свет слегка теплеет. В полупрозрачных стеклах на миг отражается мужская фигура – нечетко, как тень прошлого. Отражение исчезает.]

Алексей

(голос сухой, но усталость прорвалась)

Хорошо. Два часа – два часа. Что дальше? Если это «курсы личностного роста», сразу скажи, куда перевести деньги, и все счастливы.

Голос Отца

Деньги – то, чем ты умеешь закрывать плохие дни. Сегодня их не хватит. Дальше – упражнение. Самое простое в мире – сложнее всего.

[Стол в центре комнаты мягко загорается изнутри – световая полоска обозначает прямоугольник, как границы стола переговоров. На поверхность проецируются три кружка – места, куда поставить ладони. Теплый свет, как от ладоней, которые ты держал долго.]

Голос Отца

Сядьте. Положите ладони на свет. Говорите по очереди: одна простая вещь, которую вы хотели бы получить друг от друга, но боитесь попросить. Времени мало. Режим записи выключен.

Марина

(на автомате)

Режим записи… В смысле – ты всё записываешь.

Голос Отца

Только то, что вы оставили включенным. Это оставьте выключенным. Честность любит тишину.

[Пауза. Долгая. Алексей садится первым, будто защищая двух женщин от чего-то невидимого. Кладет ладонь на свет – свет реагирует, теплый, откатывается волной. Марина тянется, но колеблется. Светлана садится медленно, обводит взглядом комнату, словно ищет выход внутри себя, как обычно ищут выключатель в незнакомой спальне.]

Алексей

(смотрит в стол)

Ладно. Я… Я хочу, чтобы вы перестали выбирать за меня. Это звучит глупо, но… Я устал быть всегда «сильным». Я не сильный. Я просто привык держать лицо.

Марина

(нехотя улыбается)

Ты похож на табличку «выход», которая не горит, когда пожар. И все равно все бежали к тебе.

Алексей

В точку. Я хочу иметь право быть слабым – не чтобы меня спасали, а чтобы можно было не выдавать чек по каждому случаю.

Светлана

(сквозь сжатые губы)

Я хочу, чтобы вы хоть иногда спрашивали, как я, а не как он. Я не его продолжение. Я устала быть его вдовой еще при его жизни. Мне надоело быть человеком «после».

[Марина кладет ладонь на свет. Её маникюр становится почти болезненно ярким в этом свете. Она глотает слюну, как таблетку.]

Марина

Я хочу, чтобы вы не смотрели на меня, как на рекламу. Я – не только обложка. Я… (с трудом) Вы можете иногда меня не фотографировать глазами? Можно просто – видеть.

[Тишина. Дышат. На секунду слышно, как в батарее гуляет воздух.]

Голос Отца

Отлично. Что мешает это сказать без подсветки стола?

Марина

Стол не смотрит в ответ. И не судит. С людьми сложнее.

[На секунду – почти смешок у Алексея. Почти. Но не смеется. Свет слегка гасится, открывая кожу комнаты – незнакомую, настоящую.]

Голос Отца

Теперь – не говорите. Слушайте.

[Слышно, как за стеной включаются другие помещения – вентиляция вздохнула. На экране – линии, как кардиограмма, сбиваются. Дом будто тоже волнуется.]

Голос Отца

Задание на следующие десять минут: молчите. Я покажу вам, каких звуков вы давно не слышали. В мире, где слишком много слов, именно звук возвращает к себе.

[Звук усиливается. Сначала – едва слышная запись, где хохот маленькой девочки – дочери Алексея – и шуршание бумажного пакета с пончиками. Потом – характерные щелчки клавиш старой машинки – Светлана когда-то набирала списки гостей на Новый год. Потом – дыхание Марининой кошки, ровное, будто она снова спит у нее на подушке. Затем – тревожный гул метро, на котором Марина чаще всего плакала, отвернувшись к окну. Потом – тихий стук часов, которых здесь нет, но в памяти они есть: настенные, из их старой кухни.]