Читать книгу Знаю, что непросто, но… - - Страница 16

В

ъехав в город, они угодили в плотную пробку, словно сама судьба пыталась замедлить их путь к ней. Лёша, бросив взгляд на Марка, почувствовал, как его сердце сжимается от жалости. Марк сидел, вцепившись в руль, словно от этого зависела жизнь Кейти, его лицо было бледным, а взгляд – отстраненным.

– Успокойся, мы уже быстрее продвигаемся, – попытался подбодрить его Лёша, но его слова, казалось, не достигали сознания Марка.

– Слава богу… Я хочу быстрее к ней, – прошептал Марк, его голос дрожал от напряжения. – У меня от страха уже тряска началась и нервный тик, я сижу, и у меня нога дергается, – он указал на свою ногу, непроизвольно вздрагивающую в конвульсивном ритме.

Кирилл попытался отвлечь его, но было видно, что слова утешения не приносят облегчения.

– Не переживай, все будет хорошо, она в руках врачей, а я знаю, что в той больнице врачи не тупые, там хорошие эксперты. Нужно будет к психологу сводить, как очнется, – сказал Кирилл, пытаясь вселить надежду в его душу.

Буш легонько толкнул Марка в плечо, пытаясь привлечь его внимание.

– Ты чего?

Марк, казалось, застыл, словно робот, его взгляд был устремлен в никуда.

– Все нормально… – пробормотал он, еле сдерживая дрожащий голос, но его глаза выдавали бурю, бушующую внутри.

Кирилл, как настоящий друг, не поверил его лживому спокойствию.

– Да ладно, брат, мы же видим, что что-то не так. Скажи, что случилось? – настаивал Кирилл.

Тут Марк уже не выдержал. Все его сдержанность и выдержка рухнули, словно карточный домик.

– Да вы сами до сих пор не вдупляете, что случилось?! – его голос взлетел до крика.

– Вдупляем, – тихо ответил Кирилл.

– Ну а тогда зачем вопросы такие "что случилось?", а сами как будто под дурачков косите, не понимаете… – выпалил Марк, его голос задрожал от надрыва. – Как будто не видно, что я переживаю за нее…

Буш, осознав свою ошибку, виновато опустил голову.

– Извини… Мы не думали, что ты сорвешься… Мы хотели просто успокоить тебя, чтобы ты не переживал за нее и знал, что в случае чего, ты сможешь опираться на нас…

Он замолчал, пытаясь взять себя в руки. Но боль и страх, захлестнувшие его, были сильнее. Его губы задрожали, а в глазах появились слезы. Наконец, сдавленным, полным отчаяния голосом, он заговорил:

– Извините, пожалуйста… Я просто не знаю, что я с собой сделаю, если ее не станет… Если бы не ее сумасшедшие подруги, то все было бы хорошо…

Буш, потрясенный его словами, стал поглаживать его по плечам.

– Боже, Марк… Мне тебя очень жаль, – прошептал он, – Я никогда тебя таким разбитым не видел…

Марк только успевал вытирать слезы, беззвучно стекавшие по его щекам.

Кирилл, пытаясь хоть как-то облегчить его страдания, положил руку ему на плечо.

– Марк, не переживай, сейчас к ней приедем, поговорим с врачом, заодно увидим ее, в каком она состоянии…

– Хорошо… – прошептал Марк, его голос был едва слышен. – Когда она выздоровеет, я на ее глазах изобью ее подруг до полусмерти.

– Тихо, успокойся, – Кирилл начал гладить его по голове. – Не надо никого бить. Насилие ничего не решит.

– Мне просто тяжело без нее… – прошептал Марк, захлебываясь слезами. – Тем более когда она в больнице, в тяжелом состоянии…из-за этих сумасшедших…

Саня, до этого молчавший, попытался внести нотку оптимизма.

– Все будет хорошо, вот увидишь. Она по иммунитету очень крепкая, хотя у нее вирус Эпштейн-Барр, а с ним иммунитет слабый.

– Она у меня такая сильная девочка… – прошептал Марк, улыбнувшись сквозь слезы. – Надо попробовать ей написать, вдруг она очнулась.

Он достал телефон и, дрожащими пальцами правой руки, набрал сообщение Кате. Каждое слово, каждое предложение было пропитано любовью и тревогой.

"Милая моя… Как ты?.. Мы едем к тебе… Надеюсь, ты жива, так не хочу тебя потерять из-за этих ненормальных. Ради бога, позвони мне или напиши, вообщем, дай знать, если с тобой все хорошо… Я тебя очень сильно люблю…"

Ответа не последовало. Тишина, повисшая в салоне машины, казалась оглушительной.

– Ну что? Она ответила? – спросил Леша, бросив взгляд на Марка.

– Неа, – ответил Марк, его голос был полон безнадежности.

– Скоро приедем, еще минут пятнадцать осталось ехать, не переживай, скоро узнаем, что с ней, – попытался подбодрить его Леша.

– Я надеюсь, с ней все хорошо, – прошептал Марк. – Скорую вызвали вовремя, пульс у нее был, но она была без сознания.

Кирилл, Саня и Буш в один голос произнесли:

– Да я думаю, она жива, и все будет в порядке. Мы тоже надеемся.

Наконец они подъехали к больнице. Марк, словно лунатик, вышел из машины и быстрым шагом направился к приемному покою.

У стойки регистрации их встретила администратор, приветливая женщина средних лет.

– Здравствуйте, – поздоровался Леша.

– Добрый день! Меня зовут Светлана, вы на прием? – спросила администратор.

– Нет, подскажите, пожалуйста, а к вам около девяти часов утра не поступала девушка с фамилией Романова?

– Да, поступала, – ответила Светлана. – Причина – наружные повреждения в области кистей рук. Вы ее искали? Если да, то кем вы ей приходитесь?

– Да, я ее брат, – ответил Леша. – Тут сидят еще один ее брат, ее парень и два наших друга. Можно пройти к ней?

– Да, но она в коме, – сообщила Светлана.

Марк, услышав эти слова, пошатнулся, словно от удара. Мир для него снова померк.

– Все равно мы пойдем, нам хотя бы посмотреть на нее, – твердо произнес Леша.

– Хорошо, пройдемте за мной, – ответила Светлана, понимая их состояние.

– Пацаны, идем, нашли ее! – крикнул Леша, обращаясь к друзьям.

– Слава богу, – прошептал Марк, перекрестившись.

Они последовали за администратором по длинному коридору, пока не остановились перед двухместной палатой. Сердце Марка бешено колотилось в груди. Он боялся того, что увидит.

Зайдя в палату, они увидели ее… Их сильная, жизнерадостная девочка лежала на белой больничной койке, подключенная к аппаратам жизнеобеспечения. Ее руки были забинтованы, а лицо – бледным и безжизненным. Она была словно хрупкий цветок, сломленный жестоким ветром.

– О боже… Девочка моя… – прошептал Марк, отвернулся и заплакал, не в силах сдержать рыдания.

Кирилл, Буш и Леша, потрясенные увиденным, стояли, словно парализованные. В их глазах читался ужас и бессилие.

– До чего ее довели эти сволочи… – прошептал Кирилл, с ненавистью глядя на спящую Катю.

Ненависть на ее подруг не знала границ в каждом из них.

– Господи, она вся бледная… – пробормотал Буш, его голос дрожал.

– Мне так жаль ее… – добавил Леша, его сердце обливалось кровью.

– А ведь те девочки даже не думали о том, какие последствия могли быть… – прошептал Саня, с ненавистью глядя на ее бледное лицо.

– На нее страшно и больно смотреть… Господи… Я убью их! – взорвался Марк, ударил кулаком об стену и опустился на пол, не в силах больше сдерживать свои эмоции.

Кирилл опустился рядом с ним и обнял его.

– Успокойся, с ней все будет хорошо, не переживай, она жива. Аппараты показывают, что ее сердечко бьется, это уже хорошо, – попытался успокоить его Кирилл.

– Эти малолетние дряни довели ее до того, что она самоповредилась прямо в школе… – прошептал Марк, его голос был полон горечи и отчаяния.

– Я надеюсь, она поправится, – добавил Леша.

У двери появилась медсестра, ее лицо выражало сочувствие.

– Добрый день, – сказала медсестра, – Попрошу долго не задерживаться, скоро будет обход, врач придет проверять состояние пациента.

– А вы не сможете сейчас его позвать? Нам нужно с ним поговорить, – попросил Марк, поднимаясь с пола.

– Не переживайте, он скоро подойдет. Ожидайте, – ответила медсестра, и вышла из палаты.

Напряжение в палате достигло апогея. Марк и его друзья, словно натянутые струны, ждали врача, чтобы узнать о состоянии Кати. В их сердцах жила надежда, смешанная со страхом и отчаянием. Они готовы были на все, лишь бы она вернулась к жизни.

Больница, как безмолвный свидетель, пропиталась запахом страха и надежды. Часы на стене методично отсчитывали секунды, превращающиеся в пытку, в которой каждая стрелка – это удар по нервам. Марк, с осунувшимся лицом и глазами, в которых отражался шторм эмоций, неотрывно смотрел на свою любимую. Его пальцы, сжатые в кулаки, нервно перебирали воздух, словно пытаясь ухватиться за ускользающую жизнь. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов, что, казалось, издевательски напоминали о скоротечности времени. Десять минут – ничтожно мало, но каждая из этих минут отдаляла его от нее, от Кати, находящейся сейчас на грани. В голове Марка пульсировала единственная, навязчивая мысль: спасти.

В коридоре послышались шаги, и в палату вошел главврач. Высокий, статный мужчина с печатью усталости в глубоко посаженных глазах, он, казалось, нес на себе груз чужих страданий. Окинув взглядом собравшихся, он медленно произнес, его голос звучал тихо, но твердо:

– Добрый день. Вы родственники Романовой?

Алексей, брат Кати, шагнул вперед, словно защищая ее, и протянул руку для рукопожатия. Его глаза, полные тревоги, выдавали его состояние.

– Здравствуйте, да, – голос его сорвался, выдавая внутреннее напряжение.

– Хорошо. Вы, видимо, родитель? – Главврач, на мгновение задержав взгляд на Лёше, словно оценивая его.

– Нет, я брат, – поспешно ответил он.

– А родители не смогли приехать? – вопрос повис в воздухе, вызывая в душе Марка волну беспокойства.

Кирилл, подавленный сложившейся ситуацией, произнес:

– Они просто не знают о произошедшем… Она поступила сюда со школы…

Главврач кивнул, понимая всю сложность ситуации, трагедию, нависшую над семьей.

– Хорошо. Итак, состояние… сложное. Как вы, наверное, заметили, по ее лицу, крови в ней критически мало. – Слова врача, как приговор, пронзили Марка.

Его сердце сжалось, словно от ледяного прикосновения.

– А… что с ее руками? Вы смогли их зашить? – Голос Марка дрогнул, в нем слышалась мольба о спасении, о надежде.

– Да, руки мы зашили. Но критическая потеря крови остается серьезной проблемой. Капельницы не помогают восстановить кровообращение.

В груди Марка защемило, он почувствовал, как кровь отлила от лица.

– И что… что можно сделать? – слова вырывались из его груди с трудом. Страх душил его, мешая дышать.

– Мы рассмотрели все возможные варианты. Единственный выход – прямое переливание крови. Это будет самым эффективным решением.

– А… если сейчас ничего не сделать… в ближайшее время она… умрет? – Вопрос, как эхо, отразился от стен палаты, превращаясь в набатный звон в его ушах.

Врач на мгновение замолчал, его взгляд выражал сочувствие.

– Да. Поэтому мы активно ищем донора, но, к сожалению, пока безрезультатно.

В голове Марка словно что-то щелкнуло. Инстинкт, животный страх за жизнь любимого человека, затмил все остальные чувства. Не раздумывая, он сделал шаг вперед.

– Можно сейчас сдать анализ на группу крови и резус-фактор? – Голос его был твердым, в нем звучала решимость.

Врач удивленно поднял брови, словно не ожидая такой реакции, но тут же кивнул.

– Конечно, можно. Вы ей кем приходитесь?

– Парень.

– Хорошо. Пройдемте в соседний корпус, сдадим анализ.

Марк, сжав кулаки, последовал за медсестрой, в его голове билась только одна мысль: она должна жить.

В процедурном кабинете, глядя на иглу, приближающуюся к его вене, Марк ощутил, как страх отступает, уступая место безграничной надежде.

– Готовим вену, – раздался спокойный голос медсестры.

– Хорошо, – ответил Марк, стараясь держаться.

– А зачем вы решили сдать анализ на группу крови? – спросила медсестра, ее взгляд был полон сочувствия.

Марк ответил просто, но в этих словах слышалась вся глубина его чувств:

– Просто… хочу узнать, смогу ли я быть ей полезен,нужен донор.

Медсестра, глядя в его глаза, все поняла.

– Чьим донором, если не секрет?

– Романовой… у которой зашитые руки.

Медсестра кивнула, понимая всю сложность ситуации.

– А вы кто ей?

– Парень, – его голос дрогнул.

Медсестра улыбнулась, ее глаза светились от восхищения.

– Отличное решение. Нечасто встретишь парня, готового отдать часть себя ради спасения любимого человека.

В горле пересохло, он с трудом сглотнул.

– Я молюсь, чтобы у меня была та же группа, что и у нее… – шепнул он, его голос едва слышался.

– Посмотрим, что покажет анализ, – тихо ответила медсестра. – Можете идти. Результаты будут готовы в регистратуре через два часа.

– Хорошо. Спасибо вам, – выдохнул Марк.

– Не за что. Это моя работа. – Голос медсестры звучал мягко, но в нем слышалась гордость за свою профессию.

Выйдя из процедурного кабинета, он ощутил, как по спине пробежали мурашки. Два часа ожидания – целая вечность. Он вернулся в палату, чувствуя себя загнанным в клетку.

– Сказали, результаты через два часа, – сообщил он врачу, его голос звучал надломленно.

Врач кивнул, его взгляд выражал сочувствие и понимание.

– Хорошо. Разрешите узнать, если группы совпадут, вы будете готовы стать ее донором?

– Конечно, да. – Марк ответил, не задумываясь, его слова были полны решимости.

– Это радует. Тогда ожидайте. Мой кабинет на этаж выше, если что, приходите. Мы всё решим.

– Хорошо. Спасибо вам большое, – тихо произнес Марк.

– Бросьте, – махнул рукой врач, – это моя работа.

Оставшись наедине со своими мыслями, Марк вновь и вновь прокручивал в голове события этого дня, чувствуя себя беспомощным, маленьким, ничтожным перед лицом надвигающейся беды.

Лёша, Саша и Кирилл, пытаясь хоть как-то отвлечься, предложили ему пойти в кафе. Марк, чувствуя, что не может оставаться в палате, согласился. Но все его мысли были там, с ней, в больничной палате.

– Ребят, время 11:30, может, съездим перекусим? Тут неподалеку кафешка есть, – предложил Саня.

– Погнали! – согласился Кирилл, надеясь на отвлечение.

– Я… за компанию, – ответил Марк, – есть не буду. Вдруг надо будет переливание сегодня делать, нельзя.

Леонид, заметив его состояние, постарался подбодрить:

– Видимо, ты очень сильно надеешься на то, что группы совпадут.

– Надеюсь, – тихо ответил он.

– Поехали, а то жрать охота! – сказал Саша.

Они провели час в кафе, но ни вкусная еда, ни разговоры не могли отвлечь Марка от гнетущих мыслей. Время тянулось мучительно медленно.

Вернувшись в больницу, Марк, не в силах больше ждать, направился в процедурную. Сердце его отчаянно колотилось, предчувствие висело в воздухе, как натянутая струна.

– Я за анализом, – прошептал он.

Медсестра, взглянув на него, поняла все без слов. Ее лицо выражало сочувствие и понимание. Она начала искать результаты.

– Так… у Романовой Кати вторая положительная группа крови… Сейчас посмотрим, какая у вас… Я… хочу вас поздравить! У вас тоже вторая положительная группа крови.– Медсестра, казалось, говорила с трудом, сдерживая эмоции.

В груди Марка вспыхнула надежда, ослепив и заглушив все остальные чувства. Он едва сдержался, чтобы не закричать от счастья.

– Я… я очень рад, что смогу стать ей полезен!

Медсестра улыбнулась, ее глаза блестели.

– Удачи вам. И счастья с ней.

Сжимая в руке результаты анализа, Марк, словно на крыльях, побежал к главврачу. Ему казалось, что секунды растягиваются в вечность.

– Извините, можно? – стучал он, задыхаясь.

– О! Это вы! Ну что, как анализ? – Врач, улыбнулся, словно разделяя его волнение.

Марк протянул результаты.

– Я смогу ей помочь! Медсестра сказала… что у нас… у нас все совпало! Врач, увидев результаты, кивнул.

– Ну что… как с донорством?

Врач, улыбаясь, ответил:

– Всё отлично.

– Когда будет процедура? – голос Марка дрожал от волнения.

– Значит так, – начал врач, – поскольку мы работаем круглосуточно, то около 14:30 вы должны быть готовы. Нельзя пить, есть, курить.

– Хорошо, – Марк выдохнул, словно сбрасывая груз.

– Можете готовиться.

– Спасибо… – он почувствовал, как по щекам невольно катятся слезы.

– Хочу сказать, ты очень храбрый. Ради ее жизни делишься своей кровью.

– Просто… не хочу ее потерять. Люблю… очень, – Марк признался, голос дрожал.

– Ты молодец.

– Спасибо… Я пошел. – Марк пошатнулся и вышел из кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

В коридоре ждали друзья.

– Всё! Поздравляйте! – выдохнул Марк. – Сказали готовиться к 14:30.

Лёша, сдержав дыхание, обнял Марка.

– Слава Богу! Поздравляю!

– Мне так страшно… – прошептал Марк, волна страха накатила вновь.

– Не бойся. Тут отличные специалисты. Все будет хорошо.

– Хорошо… – Марк пытался унять дрожь. – Пошли… в палату к Катюше…

Они шли, каждый шаг давался с трудом. Приблизившись к палате, Марк заглянул внутрь.

– Она так долго в коме…

– Всего 4 часа. Некоторые по 2 месяца, – ответил кто-то из них.

– Ужас… – Марк смотрел на бледное, неподвижное лицо.

– Не просто так, а из-за потери крови. Большая потеря…

– Если перельют, она выйдет из комы? – вопрос Лёши звучал как мольба.

В этот момент вошел врач.

– Однозначно. Выйдите, пожалуйста, подождите.

– Давай, удачи, брат! – Леонид пожал руку Марку.

– Спасибо, брат.

Все вышли, оставив Марка наедине с врачом.

– Можно вашу фамилию и имя?

– Хаскит Марк.

– Поскольку пациентку нельзя перевозить, процедура будет проводиться здесь. Повезло, что палата двухместная. Ложитесь. Сейчас медсестра подключит капельницу. Остальное – под моим руководством. Я вынужден отлучиться, еще один пациент, извините.

– Ничего страшного.

– Готовьтесь.

– Хорошо… – Марк чувствовал волнение.

Вскоре вошла медсестра.

– Готовы?

– Да, готов, – голос дрогнул.

– Сейчас подключу капельницу, позже – катетер, и начнем.

– Хорошо… Если буду терять сознание – это нормально?

– В большинстве случаев – да. В вашем – вполне вероятно. Можно потерять сознание, но через 30-40 минут придете в себя.

– А Катя когда придёт?

– Через 2-3 часа. Не переживайте, обязательно. Когда кровообращение восстановится – она выйдет из комы.

– Хорошо… – выдохнул Марк с облегчением.

– Расслабьтесь.

– Ай! Почему так больно?

– Специальное лекарство. Нужно, чтобы кровь быстрее прижилась,так как переливание экстренное.

– Хорошо… – Марк стиснул зубы, стараясь не выдать ни дрожи, ни страха.

Медсестра вышла, оставив его наедине с Катей. Комната сузилась, сжавшись до размеров ее больничной койки. Он повернул голову, и взгляд его зацепился за ее руки – маленькие, хрупкие, изуродованные шрамами, зашитые стежками. Эти руки, когда-то нежные и ласковые, теперь казались ему символом ее сломленной души.

"Господи… девочка моя… – шептало его сердце. – Как же мне плохо без тебя. Как вообще в твоей голове могли возникнуть эти… мысли? Вернись ко мне, прошу тебя. Вернись… Я не смогу… Я задыхаюсь без тебя. Я так скучаю… по твоей улыбке, по твоему смеху, по твоим прикосновениям…"

Слезы навернулись на глаза, застилая картину. Марк с трудом сдержал рыдание, стараясь не выдать своих чувств, но каждая клеточка его тела кричала от боли и отчаяния. Он лежал и смотрел на нее, на ее бледное лицо, на едва заметное дыхание, и страх сковывал его сердце ледяными объятиями. Он боялся… боялся, что она больше не проснется, что этот день станет последним в ее жизни.

В палату вернулся главврач. Его взгляд был серьезным, но в нем читалось сочувствие.

– Вы готовы?

– Да, – прошептал Марк, стараясь выровнять дыхание.

– Почему вы дрожите? И лицо такое взволнованное…

– Я… переживаю, – признался Марк. – Надеюсь, все пройдет хорошо… Надеюсь, моей крови ей хватит.

– Все будет отлично, – успокоил врач. – Не сомневайтесь.

– Хорошо…

Медсестра быстро и профессионально подключила капельницы и катетеры, соединяя их тела тоненькими трубочками. Он чувствовал, как жизнь медленно покидает его, утекая по венам и наполняя собой хрупкое тело Кати.

– Все, – скомандовал врач. – Закрывайте глаза и считайте до десяти.

Марк закрыл глаза. Только бы все было хорошо… Только бы она выжила…Сознание медленно ускользнуло в темноту.

– Через сколько примерно приходить его будить? – тихо спросила медсестра.

– Через минут пятьдесят, – ответил врач. – Ему придется отдать ей больше крови. Двухсот миллилитров ей недостаточно. Ей нужно минимум девятьсот пятьдесят.

– Хорошо.

Они вышли, оставив их наедине. Тишина давила, нарушаемая лишь тихим шуршанием капельниц. В этой тишине его кровь, капля за каплей, перетекала в вены Кати, даря ей шанс на жизнь.

Время тянулось мучительно медленно. Спустя какое-то время Марк очнулся.

Он лежал, глядя в потолок, словно после тяжелого наркоза. Зрение было расфокусированным, речь медленной и невнятной. Он попытался приподняться, но тело не слушалось его, словно налитое свинцом. Слабость сковала его, словно цепями. Он повернул голову и снова посмотрел на Катю, пытаясь понять… жива ли она?

Лицо его было перекошено от боли и отчаяния, руки тряслись. Он, не в силах сдержать эмоций, ласково произнес, еле слышно:

– Катюша… милая… ты слышишь меня?.. Это Марк… – Голос его дрожал, едва вырываясь из сдавленной груди. В нем слышались и мольба, и раскаяние, и бесконечная нежность. Его пальцы осторожно коснулись ее щеки, и он почувствовал тепло, что исходило от нее, – единственное, что связывало их в этот момент. – Извини, пожалуйста, что не уберег тебя от этих змей… Я виноват перед тобой… Искренне… Не хотел этого… Я обещаю, как только ты поправишься и вернешься в школу, я на твоих глазах разобью им лица… – губы его задрожали, а глаза наполнились слезами. Он отчаянно желал исправить то, что произошло, защитить ее от всего зла, что могло случиться. Он готов был на все, лишь бы увидеть ее улыбку снова.

В этот момент, словно в ответ на его слова, аппарат, подключенный к Кейт, отреагировал. Пульс ее участился, и на экране монитора появились маленькие волны, словно сердце ее отзывалось на его слова. Марк, затаив дыхание, вглядывался в неподвижное лицо Кейт.

– Катюш… Ты меня слышишь? – голос его сорвался, и слезы, наконец, хлынули из глаз, стекая по щекам. Он смотрел на нее, не в силах оторваться, словно надеялся увидеть в ее глазах хоть малейшее движение, свидетельствующее о том, что она слышит его, что она борется, что она рядом.

Снова, в ответ на его отчаянную мольбу, пульс на мониторе скакнул вверх.

За дверью, собравшись в плотную кучку, друзья ждали. Сердца их стучали в унисон, как барабаны, предвещающие бурю. Один из них, не в силах больше сдерживать себя, прошептал:

– Слышите голос? Это голос Марка…

– Давайте зайдем? – Лёша, не выдержав напряжения, подал голос.

Не дожидаясь ответа, они тихонько приоткрыли дверь и шагнули в палату.

– Пацаны… – тихо произнес Марк, не отрывая взгляда от нее. Его глаза были красными и заплаканными, щеки мокрыми от слез.

– Что случилось? – встревоженно спросил один из них, подступая к нему.

Марк не ответил. Вместо этого, он заплакал еще сильнее. Слезы лились по его щекам, капая на простыню.

– Она меня слышит…

– Слава Богу! Поздравляю! – воскликнул Лёша, его глаза заблестели от радости.

– Могу даже показать, – всхлипнул он, вытирая слезы. Он снова обратился к Кате, его голос был полон любви и мольбы: – Родная, ты меня слышишь?

И в ответ – пульс на мониторе снова взлетел, словно сердце отвечало на каждый его слог, на каждый выдох его души.

– Ого, она тебя реально слышит! – поразился один из друзей, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. – Такое чувство, что она вроде и с нами, но в коме, и не может посмотреть на нас, и поговорить.

– А сколько времени прошло? – спросил Марк, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями.

– Где-то минут сорок-пятьдесят, – ответил один из них.

– Хорошо… Значит, она очнется через часа полтора после меня, по крайней мере, должна очнуться, как у нее все обмены веществ и кровообращение восстановятся, – пробормотал он, словно убеждая себя.

– Будем надеяться, что твоя кровь ей очень помогла, – произнес один из друзей, надеясь хоть как-то подбодрить его.

– Лёх, помоги встать, пожалуйста, – попросил Марк, внезапно почувствовав слабость.

– Ты чего? Нельзя! Что ты потом медсестре скажешь, если она зайдет? – возразил Лёха, беспокоясь за его состояние.

– Она не скоро придет, поэтому можно, – умоляюще ответил Марк.

– Ну ладно, если что – сам за себя отвечаешь, – сдался Леонид, видя его непреклонность.

– Хорошо, – улыбнулся Марк, в его глазах блестела решимость.

Лёша осторожно помог ему сесть на кровати.

– Блин, что голова так кружится, хах, – попытался пошутить Марк, но голос его выдавал волнение.

– Ооо, это писец! У тебя же еще наркоз был в капельнице, нам сказали, – отозвался один из друзей, зная, что это поможет ему отвлечься.

– Реально? – удивился Марк.

– Да.

– А мне не сказали… – с горечью заметил Марк.

– Ну, ты наркоза боишься же, тебе незачем знать, – объяснил друг.

– Ну да, так лучше, действительно, страха меньше было, – согласился Марк. – Так… Теперь надо попробовать встать… Главное – капельницы и катетеры не сорвать, а то я иглу вырву, и кровь хлестать будет, а это капец как больно. – Он сосредоточился на предстоящем испытании, пытаясь подавить страх.

– Помочь? – предложил один из друзей, видя его решимость.

– Давай, – кивнул Марк, его взгляд был полон решимости.

Друг аккуратно помог ему встать. Он сделал шаг, но внезапно ноги его подкосились, и он резко упал на кровать.

– Ты чего?! – испуганно воскликнули друзья.

– У меня ноги онемели… Не могу ими пошевелить! – с паникой в голосе произнес Марк.

– В смысле? – переспросил другой.

– Смотри, – Марк попытался пошевелить пальцами ног, но они не слушались его. – Ничего не получается… Что со мной? – в его глазах читался ужас.

– Может, врача позвать? – предложил один из друзей.

– Давай… Просто я даже переместиться сам не смогу, если только руки помогут… Они же натренированные, мышцы выносливые, – с отчаянием в голосе проговорил Марк. Он почувствовал, как страх начинает вновь заполнять его.

– Если только так. Ладно, сейчас приду, пацаны, помогите ему подняться на кровать, пожалуйста, – распорядился один из друзей и выбежал из палаты.

Оставшиеся друзья помогли Марку снова лечь на кровать, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы хоть как-то успокоить его. Вскоре в палату вошел главврач.

– Что случилось у вас тут? – обеспокоенно спросил он.

– Не знаю, захотел походить около капельницы, чтобы кровь не застаивалась. Мне помогли встать, я шаг сделал, и как будто ноги онемели… Я ими шевелить даже не могу, – взволнованно объяснил Марк, его голос дрожал.

– Это уже не есть хорошо в нашем случае, – нахмурился врач, осматривая Марка.

– А что мне делать-то с этим?

– Я сейчас выпишу таблетки и мазь. Это пройдет минимум через пару дней, максимум – через полторы-две недели.

– Ужас… – простонал он, чувствуя, как отчаяние сдавливает горло.

– Чтобы прошло быстрее, я вам еще посоветую гимнастику и массаж. Из-за того, что сразу после пробуждения от наркоза вы встали, опорно-двигательный аппарат не успел сработать вовремя и правильно, и случилось подобное. Это называется сокращение мышц. Оно временное. Если все принимать и делать, пройдет, – успокоил его врач, стараясь придать ему уверенности.

– Хорошо… А можно я в этой палате останусь, пожалуйста? – робко спросил Он, надеясь, что ему позволят остаться рядом с ней.

– Конечно. Как раз к девушке поближе, – улыбнулся врач.

– Ага. И мне так легче и спокойнее, – согласился Марк, почувствовав облегчение.

– Всё для вашего комфорта, – заверил врач, понимая его состояние.

– Попозже я вам заплачу. У меня просто только наличные, а наличные я редко с собой ношу, – смущенно проговорил Марк, чувствуя себя неловко.

– Ничего не нужно. Сделаю для вас исключение. Случай тяжелый, и я первый раз вижу такое. Я все время думал, что такого не бывает, – ответил врач, искренне сочувствуя ему.

– Поверьте мне, бывает, – тихо ответил Марк, глядя на Катю.

– Теперь верю, – ответил врач и вышел из палаты.

– Так хочу к ней подойти… Потрогать ее за ручки… Ей, наверное, так больно. Руки полностью вскрыты, – с болью в голосе произнес Марк. Его взгляд, полный нежности, замер на ее бледных, хрупких руках.

– Я хочу сказать, за такое на учет ставят. Не ее поставят, а этих девочек. Они прекрасно знали, что человек болеет, при стрессовой ситуации подвержен суициду. Она могла вообще в окно выброситься, либо под машину, либо крысиного яда нажраться, что угодно, – возмущенно проговорил один из друзей, сжимая кулаки. В его голосе звучала ярость, направленная на тех, кто довел Катю до такого состояния.

– Они не думали о последствиях, – мрачно констатировал Саня.

– Вы как хотите, а я буду катать на них заяву… – злобно произнес Кирилл.

– Тут бы тебя Егорик поддержал, – тихо произнес Лёша.

– Да тут сто процентов заява, потому что человека с тревожным типом привязанности до суицида довести целенаправленно – это уже дело. Пойдет как умышленная попытка убийства, – заявил Буш.

– Кстати да, за подобные дела статья имеется, я читал. Блин, даже встать не могу, подойти… – с досадой произнес Марк.

– Успеешь еще, – успокоил его Саня.

– Зайка… ты слышишь меня? – с надеждой обратился Марк к Кате.

Пульс Кати снова участился.

– Я тебя люблю, солнце моё, – прошептал Марк.

– Видимо, она правда тебя слышит… – тихо произнесла Катя Викторовна.

– Ага… – ответил он, с трудом сдерживая слезы.

Около часа они разговаривали, стараясь поддержать друг друга.

– Ладно, мы поедем перекусим и заедем тебе за медикаментами, – сказал Кирилл.

– Окей. Я пока в телефоне посижу либо телек посмотрю, тут Ютуб можно подключить, – ответил Марк.

– Хорошо, – ответил Лёша.

Марк около тридцати минут смотрел Ютуб и листал ленту ВК. Внезапно он услышал шуршание одеяла на соседней кровати. Он увидел, как Катя постепенно пробуждалась.

– Это ты?.. – сонно спросила Катя.

– Да, Катюш, это я.

– Чего даже не подойдёшь?… – с обидой произнесла Катя.

– Да тут проблемка одна, – смущенно ответил Марк.

– Какая же?..

–Видишь?.. – пытаясь приподняться,его попытки остались безуспешны.

– Почему так? – испуганно спросила Катя.

– Я тебе свою кровь отдал… и после наркоза нельзя сразу вставать. А я не знал про это, хотел тебя потрогать, попытался пройтись, и из-за того, что после наркоза тело расслабленное, а я слишком сильно напрягал его, у меня ноги онемели… – объяснил Марк.

– Извини, пожалуйста, что им поверила и сделала это… Ты же популярный, ты уже король школы, ты можешь меня чисто для репутации поиспользовать, а потом выкинуть… Они и скриншоты показывали, как ты им писал, – с горечью произнесла Катя.

– Это они специально всё подстроили… Украли мою аву и прочие данные… – заверил ее Марк.

– Да ну?

– Да… Они мне лично сказали и показали…

Катя тихо заплакала.

– А ты правда был моим донором по переливанию крови?..

– Да, малышка… Считай, я тебе часть себя подарил… – его глаза наполнились слезами.

– Спасибо тебе… Я тебя очень сильно люблю…

– Всё, Катюш, не плачь, я рядом… Всё будет хорошо… Я тебя тоже очень люблю, – прошептал Марк, стараясь сдержать эмоции.

– Хочу тебя обнять, жаль, я тоже встать не могу, и у нас капельницы подключены, – расстроенно произнесла Катя.

– Успеешь,главное – поправляйся. Медсестра должна была прийти отключить от меня это всё. Вот как раз и она, – ответил Марк.

В палату вошла медсестра.

– Вы уже очнулись, – произнесла она, улыбаясь.

– Да, – ответила Катя.

– А почему плачем? – поинтересовалась медсестра.

– Просто она счастлива тому, что её парень спас от смерти, да? – ответил Марк, глядя на Катю с нежностью.

– Ага, – подтвердила Катя.

– Главное, что ещё остались такие люди, которые любят по-настоящему и действительно готовы всё сделать, лишь бы человек жил, радовался, не грустил и был жив… – шёпотом произнесла медсестра, наклонившись к Кате. – Береги его, таких ты больше не найдешь.

– Хорошо, спасибо, – ответила Катя, благодарно улыбаясь медсестре.

– Всё, теперь ты свободен от этих оков, – сказала медсестра, отключая капельницу от Марка. – Сможешь хотя бы руками опираться. Хочешь, забинтую локти, чтобы кровь не шла.

– Давайте, – согласился Марк

Медсестра ловко забинтовала локти Марку.

– Спасибо. Так действительно удобнее, – поблагодарил он.

– Попробуй пересесть к ней, – предложила медсестра.

– Хорошо.

Марк, опираясь руками, начал медленно подниматься с кровати. Ему удалось сделать три шага.

– Ты видела?! Он сам шаги сделал, хотя до этого он не мог самостоятельно подняться, – воскликнула медсестра, пораженная его упорством.

– Это всё любовь, – ответил Марк, улыбаясь Кате.

– Ага… Извини, что обнять не могу, руки болят очень сильно, – с грустью произнесла Катя.

– Ничего, главное, поправляйся, это всё успеется, – ответил Марк.

– Я пошла, работа. Удачи, – сказала медсестра и вышла из палаты.

– Спасибо, – ответил Марк.

– Как ты, заюш? – нежно спросил Марк, приблизившись к Кате.

– Пока что плохо… Извини меня за это, пожалуйста…

– Я не обижался на тебя, ты чего, – ответил Марк, нежно поглаживая её по лицу.

– Я просто боялась, что ты очень сильно обидишься на меня за этот поступок…

– А зачем ты это сделала? Тебе было настолько больно?

Катя отвернулась, и слезы снова потекли по её щекам.

– Зайка, ты чего? Я рядышком с тобой. Я тебе не изменял, понимаешь? Я не смогу изменить человеку, которого полюбил ещё до нашей встречи, по фотографии, тем более которого я всю жизнь искал… Идём ко мне, обниму, – прошептал Марк.

Он помог Кате сесть, и она крепко обняла его, уткнувшись лицом в его плечо. Она обняла его за шею и торс, плача ему в плечо. Катя очень боялась, что он не захочет быть с такой травмированной девушкой, как она.

– Всё, солнышко… Я рядом… Не бойся ничего, всё будет хорошо… Тихо, тихо, тихо… – гладил её по голове и целовал в макушку Марк.

– Мне страшно… – прошептала Катя.

– Чего ты боишься, маленькая моя? – нежно спросил Марк.

– Я боюсь, что ты уйдёшь от меня… Я режусь, срываюсь по каждому поводу, прошу много внимания, говорю много плохого при ссорах… Кому я такая буду нужна…

– Хочешь, я тебе факт такой скажу? Ты мне нужна… Я тебя буду любую любить… Даже если ты будешь бить, орать о том, что ты меня ненавидишь… Я просто подойду и обниму тебя, буду ждать, пока ты успокоишься и перестанешь кричать… – искренне произнес Марк.

– Прости за всё, пожалуйста… Я люблю тебя… – прошептала Катя, поднимая на него заплаканные глаза.

– Всё, давай успокаиваемся, слёзки вытираем, – заботливо вытер слезы с её щек Марк, – и не грустим.

– Хорошо, – тихо ответила Катя.

Около десяти минут они сидели в тишине, обнявшись. В палату зашли Кирилл и Лёша.

– Как ты переместился? – удивился Кирилл, глядя на Марка, сидящего на кровати Кати.

– Медсестра заходила, заставила попробовать. Я три-четыре шага сам сделал, – гордо ответил Марк.

– Ого, молодец! – похвалил его Лёша.

– Кушать будете? Медсестра сейчас обход делает, попросила спросить у вас, – спросил Кирилл.

– Нее, мы своим будем питаться. Дай бог я расхожусь немного, в магазин хотя бы ходить. Зачем я буду платить за то, что я не ем, – ответил Марк.

– Тоже верно, – согласился Лёша.

– А мне кушать можно? – с надеждой спросила Катя.

– Тебе ещё три часа кушать нельзя, – огорчил ее Марк.

– Я кушать хочу, – жалобно произнесла Катя.

– Покушаешь попозже, солнышко. А я бы покушал, – ответил Марк.

– Бери, ешь, мы всё равно на вас двоих брали. Пока свою порцию съешь, а Катю потом покормишь, – предложил Кирилл.

– Я тоже попозже поем, – ответил Марк.

– Хорошо.

В палату вошла медсестра.

– Как вы? – спросила она, приветливо улыбаясь.

– Нормально. Кушать хочу, – пожаловалась Катя.

– Скоро можно будет покушать, – ответила медсестра.

– Хорошо. А руки долго будут заживать? – поинтересовалась Катя.

– Они будут заживать около трёх недель. Через полторы недели тебе снимут швы и выпишут, – ответила медсестра.

– Хорошо.

– А мне сколько тут лежать? – спросил Марк.

– Примерно так же, пока опорно-двигательный аппарат полностью не восстановится, – ответила медсестра.

– Хорошо, заодно в один день выпишут нас обоих, – улыбнулся он.

– Ага. Капельницу сейчас поменяем, её прокапаем, и можно будет кушать, – сказала медсестра.

– Хорошо, спасибо, – поблагодарила ее Катя.

Медсестра заменила капельницу, и Катя снова легла на кровать.

– Всё, я пошла, если что, зовите, телефон у вас мой есть, – сказала медсестра.

– Окей, спасибо.

Медсестра вышла из палаты.

– Устала, малышка? – нежно спросил Марк.

– Ага, хочу умереть, – тихо ответила Катя.

– Нельзя умирать… Нельзя о таком думать… – строго сказал Марк.

– Мне тяжело. Помогите мне… – взмолилась Катя.

– Кать… Ты сможешь опираться на меня… Я помогу тебе… Ты главное проси, чем тебе помогать, не бойся. Я постараюсь помогать чем смогу, – пообещал Марк.

– Спасибо тебе… Что рядом… – заплакала Катя.

– Малышка, я всегда буду рядом с тобой, не бойся… Ну, зайка моя, не расстраивайся, мы всегда рядом будем, – ласково сказал он, обнимая ее.

– Ага, мы тебя точно не бросим, у тебя огромная семья, и никакие друзья не нужны, – добавил Лёша.

– Это точно, вы для меня уже семья, – согласился Марк.

– И для меня тоже, – подтвердил Буш.

– Без сомнения, – поддержал их Кирилл.

– Я вас обожаю, ребят, – прошептала Катя.

– Мы тебя тоже, – ответил Лёша.

– Знаете… Вы мне правда заменили всех… Я только вам доверяю… Больше никому… Вам можно всё доверить, и даже если вы сердитесь на меня, вы всегда будете рядом и поможете мне, – призналась Катя.

– Это всё искренне и любя, – ответила Катя Викторовна.

– Особенно когда она на льду упала, руку мне дала, я её тяну вверх, а она спиной скользит в другую сторону, хахаххахах, – вспомнил Лёша.

– А потом ты за ней упал и покатился, – поддразнил его Марк.

– Причем кубарем, хахахахахаха, – добавил Саша.

– А когда мы Марка в Тесле закрыли, вообще угар был лютый, – вспомнил Кирилл.

– А я тебя за это носом в снег мокнул, когда по темноте шёл, ты ничего не видел, на расслабоне был, и я такой тебя схватил, раз – и в снег, хахахахах, – ответил Марк.

– Ты не забывай о том, как тебя в кладовке с игрушечными пауками, червями и крысами оставили и колонкой пугали звуками призраков, – припомнил Буш.

– Да блин, я думала, вы забыли про это, – смутилась Катя Викторовна.

– Не, нифига! Хахахахахах, – ответил Буш.

– Ещё всё впереди, Буш, – пообещал Лёша.

– Только меня не трогайте, – взмолился Буш.

– Го в карты онлайн? – предложил Марк.

– Давайте! – обрадовалась Катя.

– Погнали!

Около получаса они играли в карты, затем посмотрели Ютуб и сыграли в игры на нескольких человек.

В палату снова вошла медсестра.

– Если что, кушать уже можно, – сообщила она.

– Хорошо, спасибо, – ответил Марк.

– Я кстати тоже бы перекусил. А кстати, нас с палаты должны были давно выгнать, – вспомнил Лёша.

– Тут если есть родственники младше восемнадцати лет, при желании можно ночевать оставаться. Корпус же жилой, тут только палаты, – пояснила медсестра.

– О как, – удивился Кирилл.

– У нас очень хорошая клиника, – с гордостью сказала медсестра.

– Это очень круто! Поэтому я сюда уже десять лет езжу. Лёха, прикинь, я сюда из Тулы с мамой гонял, чтобы какую-то болячку вылечить, – рассказал Марк.

– И не лень было? – удивился Лёша.

– На поезде нормально, – ответил он.

– Я в шоке, повезло, что она именно в нашем городе, – сказал Лёша.

– Ладно, кушайте, позже я приду, – попрощалась медсестра.

Медсестра вышла из палаты.

– Давайте кушать, – предложил Буш.

– Давайте, – согласилась Катя.

– Катюш, хочешь, я тебя покормлю? А то руки болят и так, – предложил Марк.

– Ну, давай, – ответила Катя.

– Ты только сядь сначала.

– Хорошо, – согласилась Катя и аккуратно села на край кровати.

– Можешь и такой погрызть,если хочешь, – пошутил Марк.

– Я сначала сухой, а потом заваренный.

– Вот это аппетит! Две пачки дошика даже я не осилю, – удивился Марк.

– Хах, просто сильно кушать хочу, – ответила Катя. – А ты будешь?

– Только немножко от твоего откушу, – ответил Марк.

– Хорошо, кусай, пока я не кушала, – разрешила Катя.

Марк откусил половину пачки дошика.

– Ты чего так много кусаешь за раз, хахахахах, – засмеялась Катя.

– Рот большой, хах, – ответил Марк.

Вернулся Кирилл с термосом, полным кипятка.

– А вот и кипяток. Надо тоже что-ли заварить, – сказала она.

– Го по пачке заварим и назад отдадим им этот чайник? – предложил Лёша.

– А давайте, – Буш его поддержал.

Они заварили восемь пачек дошика.

– Раз, два… А зачем восемь пачек? Нас шестеро, хахахахах, – спросил Лёша.

– Про запас заварили, вдруг кто ещё захочет, а кипятка нема, хахахах, – ответил Саня.

– Я уже если честно не хочу, я сухого нажрался, я у Катюхи откусил чутка, – признался Марк.

– Окей, тебе тогда на потом оставить? – предложил Лёша.

– Да, оставь. Я потом скушаю, – ответил Марк.

– Ты Катю покорми, – напомнил Кирилл.

– Ооой, забыл! Извини, Катюш, – спохватился Марк.

– Ничего, – ответила Катя.

– Давай, открывай ротик, – Марк поднес вилку с дошиком к её губам. – Емае, ты чего так хватаешь, хахахахах! Я даже не успел к ней приблизиться, она вскочила и с вилки всё стянула, – поразился он.

– Аппетит разыгрался, хахахахаха, – засмеялся Буш.

– Это хорошо! Давай, ещё кушай, – Марк снова поднёс вилку к ее губам.

И так Катя ела, пока не съела всю заваренную пачку.

– Ещё будешь? – спросил Марк.

– Неа, я этим наелась, – ответила Катя.

– А я сухого погрыз, вообще кушать не хочу.

– Потом поешь, тут две пачки ещё заваренные, – предложила Катя Викторовна.

– Хорошо. А вы не знаете, на балкон выходить можно?

– Можно, я когда выходил, спрашивал, – ответил Лёша Марку.

– А то уже устал сидеть, хочется воздухом подышать, жаль выходить из палаты не могу.

– Ладно, мы пойдём покурим, – сказали пацаны.

– Хорошо, давайте, – ответил Марк.

Пацаны ушли на балкон.

– Когда у тебя всё восстановится, обязательно выйдешь, – пообещала Катя.

– Надеюсь, спасибо, – ответил Марк.

– Вот увидишь, через денёчка два-три встанешь и будешь ходить, – поддержала его Катя.

– Спасибо за поддержку, я очень на это надеюсь. А тебе вставать можно? – спросил Марк.

– Да, главное, что не сразу, – ответила Катя.

– Ну, уже около полутора часов прошло, значит, можно, – сказал Марк.

– Ага, – согласилась Катя.

Катя с лёгкостью встала с кровати.

– Вставай, – подала ему руки Катя.

– Ты меня не удержишь… – с сомнением произнес Марк.

– Ты же не совсем лишился возможности ходить, я помогу тебе, как опорой буду, – ответила Катя.

– Хорошо, – Марк подал ей руки в ответ.

Он начал делать шаги с её помощью. Он был рад тому, что она, с больными руками, помогает ему ходить. Для него это было очень ценно и важно.

– Смотри… Получается, – посмотрел на неё Марк.

– Я рада, – ответила Катя. – Только аккуратнее, не упади. Если голова кружится или что-то болит, скажи.

– Хорошо.

Они дошли до двери и назад до его кровати. Они стояли, опираясь друг на друга.

– Блин… Погоди… – сказал Марк.

– Что такое? – обеспокоенно спросила Катя.

– Голова… – прошептал Марк.

– Что? Болит? – спросила Катя.

– Нет, кружится, и на неё как будто давит… – ответил Марк, держась за голову одной рукой.

– Иди сядь,я переживаю за тебя,вдруг плохо станет.

– Спасибо, что ты рядом в такой момент… – прошептал Марк.

– Ты чего? Я всегда буду рядом, – ответила Катя, садясь рядом с ним и обнимая его.

– Просто одна ситуация была…

Тут в его голове вспыли не самые приятные воспоминания. Воспоминания, словно острые осколки, впивались в память Марка, вновь и вновь заставляя его переживать боль предательства. Он глубоко вздохнул, собираясь с силами, и поведал Кате обо всем, не утаив ни единой детали.

Около трех лет назад Марк попал в аварию. Его привезли в больницу и положили в реанимацию. Он был в коме. Спустя три с половиной дня он пришел в себя и решил написать своей девушке.

– зайчик, привет. Извини, что не писал и не звонил тебе. Просто получилось так, что я попал в аварию с отцом, он ушибами отделался, а мне хуже всех досталось

Она прочитала и не ответила ничего.

– зай, почему ты молчишь?

Снова игнор. Он решил ей набрать, но трубку она тоже не брала. Он звонил ей около пятнадцати раз, но ни на один звонок не поступило ответа. Спустя полчаса ему пришло сообщение в телеграм.

– чё ты названиваешь? Я занята

– ты хотя бы смс читаешь? Я в реанимации после аварии

– и что теперь?

– не хочешь прийти?

– я занята. Ты не маленький, побудешь один

– я могу умереть в любой момент. Вдруг это последний раз, когда мы сможем увидеться…

– я занята, отвали, потом приду

Но она так и не пришла. Целую неделю он провалялся в реанимации. Он решил ей позвонить. Она взяла трубку.

– Бусинка моя… привет. Рад, что ты взяла трубку, – произнес Марк в трубку, его голос звучал робко, с надеждой.

– Понятно, – ответила она сухо, односложно. В этом слове сквозило равнодушие, словно она разговаривала с незнакомцем.

– Почему ты такая холодная последний месяц? – его сердце сжалось от предчувствия беды.

– Потому что мне все равно, – отрезала она, и каждое слово вонзилось в него, как осколок стекла. – Мы расстаемся. Ты мне такой после аварии не нужен. Вечно со своими нежностями лезешь. Я уже месяц с другим. Он хотя бы строгий, а не как ты, он не как маленький мальчик.

Боль пронзила Марка. Он попытался найти хоть какой-то смысл в ее словах, какую-то зацепку, чтобы сохранить то, что, как ему казалось, еще недавно было любовью.

– Я же нормально относился к тебе… Чего тебе не хватало? – его голос дрожал, в нем звучала растерянность и отчаяние.

– Да мне от тебя вообще ничего не надо было, – холодно ответила она, лишая его последней надежды.

– Но я же люблю тебя… А он был бабником, он с тобой ради одного будет, а потом ты сама придешь ко мне снова же, – он взмолился, пытаясь достучаться до ее сердца, напоминая о возможных последствиях ее решения.

– Хахахахаха, харэ на жалость давить, мне на тебя пофиг было всегда, – раздался в трубке ее злорадный смех. – Я все наши отношения с ним была, и я не на учебу ездила, а к нему. Мы больше не вместе, ахахахахахаха!

Она бросила трубку, оставив Марка один на один с оглушающей тишиной и осознанием предательства. Мир вокруг него померк, а боль, как яд, разлилась по венам, парализуя волю и разум. Он не находил себе места, мучимый воспоминаниями, разочарованием и непониманием. Расстройство, словно тяжелый груз, давило на грудь, лишая воздуха. Вскоре Марк потерял сознание. Подскочившее давление остановило сердце. Ему невероятно повезло, что рядом оказались медсестры, которые вовремя заметили его состояние и вернули его к жизни. Но шрам от этой предательской раны, казалось, останется с ним навсегда.

Он умолк, и тишина в палате сгустилась, тяжелая и вязкая, как туман. В его глазах заблестели слезы, предательски выдавая пережитую боль.

– Вот так вот…

Она, не раздумывая, обняла его. Крепко, отчаянно, желая одним жестом развеять призрак прошлого, терзающий его душу.

– Но я же не такая… – заверила она, ее слова звучали как клятва. – Даже если… даже если бы ты попал в аварию, если бы у тебя были шрамы, раны, серьезные травмы… это не повод бросать человека. Он же не виноват ни в чем. Он все равно будет любить тебя, в любом состоянии.

Марк, казалось, не слышал ее. Его взгляд был устремлен в никуда, в ту пропасть, куда его некогда столкнула жестокая правда.

– Мне плевать, – проговорил он глухо, словно из-под толщи воды. – Я все равно буду любить так же, как и раньше. Чтобы ни случилось…

Ее объятия стали еще крепче. Она чувствовала, как он дрожит, как в нем борются страх и надежда.

– Все, котик… – прошептала она, ласково проведя рукой по его волосам. – Не плачь, я рядом…

– Я боюсь тебя потерять, очень, очень боюсь…

– Я никогда тебя не брошу. Даже если будет очень трудно.

– Спасибо, что ты всегда рядом, – прошептал Марк, всхлипывая. – Я тебе обязательно отвечу тем же… – он с трудом выговорил это обещание, словно давал клятву перед алтарем.

– Все, давай успокаивайся, – мягко сказала она, отстраняясь и вытирая его слезы кончиками пальцев. – Вытираем слезки, садимся кушать и отдыхать.

– Хорошо…

– Давай покормлю?

– Давай… – прошептал он, словно ребенок.

Марку нравилось, когда она заботилась о нем. Эти простые проявления нежности трогали его до глубины души, напоминая о том, что есть в этом мире что-то светлое и чистое. Он радовался этой заботе, как ребенок новой игрушке.

– Обожаю тебя… – прошептал он, притягивая ее к себе и нежно целуя в губы.

– Я тебя тоже очень… – ответила она, растворяясь в его поцелуе, полном благодарности и любви.

На часах было 17:56. Вскоре в палату вошли друзья Марка, разгоняя своей шумной компанией гнетущую атмосферу. Вместе они смотрели YouTube, играли в карты, разговаривали, погружались в телефоны, отвлекаясь от больничных стен и пережитых страданий. В 22:30, утомленные, но немного ободренные, друзья разъехались по домам, оставляя их наедине с наступающей ночью и неизбежными мыслями.