Читать книгу Сын греха - - Страница 4

В этой жизни Костя умирал трижды. Первый раз, когда в пятилетнем возрасте родители оставили его одного дома и мальчишка решил разобраться в том, что представляет собой электричество. Он взял с материнского трюмо рейсфедер, которым мама выщипывала брови, и сунул его металлические ножки в розетку. Спасла ребёнка соседка по коммуналке. Она работала врачом скорой помощи. Её бригада возвращалась с вызова, и она решила заскочить на минутку домой, чтобы положить в холодильник цыплёнка, по случаю купленного в соседнем гастрономе.

Второй раз – Костя сплавлялся с группой однокашников-студентов на бревенчатом плоте по реке Чусовой. Нарвавшись на подводные камни, их шаткий «ковёр-самолёт» развалился. Костю, как и всех остальных любителей экстремальных видов спорта, выбросило в реку. Но шлем потерял только он. Взбешённая порогами студёная вода с размаху приложила молодого человека головой о камни. К счастью, эту безжалостную шалость реки заметила его однокурсница. Девушка ухватила товарища за спасательный жилет и не дала утонуть.

И вот сейчас Костя уходил из этого мира в третий раз. Третий и, похоже, последний. По крайней мере, так, пряча от меня глаза, сказал его лечащий врач-онколог. Его мне рекомендовали как лучшего специалиста в нашей области, но теперь я считал, что ошибся в выборе, только сделать уже ничего не мог. Было потеряно самое важное – время.

Теперь, поднимаясь на третий этаж, в квартиру друга, я бесконечно ругал себя. Я думал, что с самого начала надо было везти Коську за границу, в Германию или Израиль, везти против его воли. Только там его могли спасти! А я решил…

Коська…

Почему эта стерва с косой выбрала его первым среди нас?!

Сказать о нём, что это верный друг, значило бы сказать, что он являлся таковым для всех мальчишек и девчонок округи. В остальном он был одним из нас – не лучше и не хуже. Обычный инженер с номерного завода. Вдовец. Восемь лет назад трагически погибла его жена. Детей у них не было. И Коська, бабник, каких поискать, больше не женился. Он никогда не говорил о своей потерянной в авиакатастрофе жене и не хранил ей верность ни при её жизни, ни после смерти, но при каждой нашей встрече, при любых обстоятельствах, он, молча и не чокаясь, выпивал в память о ней одну рюмку. Её вещи и фотографии продолжали находиться на своих местах. Могила жены во все времена года и при любой погоде была ухожена и убрана цветами. В остальном он так любил женщин, что не пропускал ни одной юбки.

Коська… Друг… Он умирал.

Лифт поднял меня на третий этаж. Я вышел и остановился у входа в его квартиру. Встал, почему-то не решаясь перешагнуть порог этого жилья. Не мог разом изменить пространство счастья и света, бывшее здесь всегда, на чёрный полумрак смерти. Я знал, что за дверью собрались все мои друзья и единственная женщина, оставшаяся в нашем мальчишеском сообществе и посвящённая во все наши дела и секреты, – моя жена.

Сколько я стоял – минуту, две? Дверь мне открыла Изабель, при этом негромко пожурив:

– Мы услышали шум поднимающегося лифта и твои шаги. Входи, чего застрял?..

Коська лежал на диване, укрытый по самый подбородок тёплым кашемировым одеялом. Я года три назад сам привёз его из Индии в подарок другу. Вовка, Петруха и моя жена сидели у накрытого стола, поставив его так, чтобы больной видел всех.

«Вы сами врач, – передо мной снова возникла сцена нашего разговора с его онкологом, – и поймёте меня правильно. Вашему другу осталось жить в лучшем случае месяц, и он это знает».

Сейчас, с трудом навесив на своё лицо нечто напоминавшее улыбку, я медленно перешагнул порог и оглядел друзей. Испуг, страх, скорбь – и только моя жена попыталась удержать нейтралитет. Коська с трудом приподнял голову с подушки.

– Заходи, Вить, а то у нас тут не пьётся…

Я взял в руки бутылку «Московской». Изабель улыбнулась мне, словно хотела попросить за что-то прощения и автоматически, медленно положила одну ногу на другую. На ней были мои любимые серые чулки. На её прекрасных, неповторимых в своей красоте ногах прозрачный и почти невидимый капрон работал лучше всякой «Виагры».

Красивые женские ноги всегда были бальзамом на душу для Коськи, вот и сейчас, на моё удивление, он порозовел и приободрился. Нет, онколог, лучший он там или нет, не понял Коськиной души, его сердцевины. Моего друга надо лечить не медикаментами, а красивыми женщинами. Изабель. Сейчас один её вид удерживал Коську на грани скорби и радости от последней встречи друзей.

Мы с давних времён, где-то лет с трёх, дружили вчетвером: я, Костя, Петруха и Володя. Все мы жили в Ботаническом массиве, в пятиэтажке номер тринадцать. Мы с мамой – на первом этаже. Петруха с родителями – на третьем. И тут же, в тупичке, жил вместе с предками и Коська. Вовка за это время дважды сменил, не покидая нашего дома, жильё. Сначала их в семье было трое. Они получили двухкомнатную квартиру в дальнем подъезде. Когда мы были в пятом классе, у Вовки появились сразу братик с сестрёнкой. И им дали четырёхкомнатную квартиру в среднем подъезде. Потом – угловую в нашем подъезде. В ней было пять комнат.

– Нет, чтобы сразу дать людям дом, – сказала моя мама, – дирекция гоняет многодетную семью по этажам обычной хрущёвки…