Читать книгу Гарри Поккер и Полный маразм - - Страница 2

В доме №4 по Тисовой улице, как всегда, в последние сто тридцать лет, никто не вспомнил про день рождения великого волшебника Гарри.

Дедушка Поккер и сам не помнил про свой день рождения, он, вообще, уже ничего не помнил. Его разбудил стук каблуков по лестнице. Это жирный старикан Дадли бежал на кухню жрать жареный бекон. А дедушку Дадли обгонял маленький круглый внук, и оба они кричали: «Поккер, пожарь нам яичницу!»

Дедушка Поккер смахнул со щеки слезу, с покрывала – паука, с плеши – пыль. Он нащупал свои круглые, склеенные скотчем очки, водрузил их на нос, посмотрел на себя в разбитое зеркало и обнаружил шрам на лбу. Откуда появился этот змеевидный шрам, Гарри не помнил: то ли его в молодости поколотил сводный брат Дадли, то ли неудачно выпорола мама Лолита, то ли нарисовал несмывающимися чернилами страшный волшебник, Тот-Которого-Все-Знают, а сам Поккер, хоть убей, – не помнит.

Поккер повздыхал и принялся себя жалеть. Скупая мужская слеза сползла по небритой щеке. И маму-то Гарри живой не видел и папу не знает.

Да еще, как назло, накануне был день рождения Дадли. Вредному толстяку подарили платиновую вставную челюсть, трость с золотым набалдашником, резиновую надувную бабушку, складной душ, самораскрывающуюся био-утку, цифровой слуховой аппарат, кресло с мотором фирмы «Харлей» и самую последнюю модель телевизора «Сам-Сунг-Элекроник LD» с плоским экраном. А Дадли все было мало. Он закатил истерику, и жена купила ему третий домашний кинотеатр. А вот Поккеру никто ничего не дарил. Все думали, что у Гарри и так все есть, а у него ничего не было.

Лето, как обычно, Гарри, проводил в гостях у родственников Дуремаров, которые изо всех сил угнетали бедного волшебника. Не то, чтобы престарелому чародею некуда было пойти: Сбежавший из Азы-кабана Астер Ред, крестный дядя Гарри, как опекун и друг семейства, периодически звал Поккера к себе. Но после стольких лет, которые проводил Гарри у Дуремаров, Поккер просто не представлял себе жизни без ежегодного двухмесячного угнетения и не испытывал душевного подъема, не отбывая на лето на Тисовую улицу.

Профессор медицины Уелл Гейтс и доктор Рон Касперский обнаружили у Гарри вирус редчайшей психической болезни «Комплекс Золушки», которую в среде простолюдинов зовут «Троянским геморроем».

Как всем известно, «Трояна» нельзя вылечить. Спасти Поккера могло лишь хирургическое вмешательство: ампутация мозгов вместе с головой. Но это была дорогостоящая и сложная операция. Врачи опасались, что без головы Поккеру будет неудобно, и у него может развиться другая психическая болезнь.

– Проклятые маглы! – проворчал Гарри и вышел из своего пыльного чулана под лестницей.

Кто такие маглы или простецы, Гарри не помнил, но слово было ругательным, а Поккеру так хотелось сказать гадость, что он не преминул ввернуть это модное словечко.

Выбравшись из своего убежища, Гарри уныло поплелся на кухню, жарить для семейства Дуремаров яичницу с беконом. Дадли тем временем прикатил на кухню коляску со слепой и глухой мамой Певуньей.

Певунья была дряблой старушкой со спекшимся личиком, и с огромными гнилыми зубами. Она была одета в бархатное платье, а на шее её красовалось бриллиантовое колье. Тут подоспел и внук с колотьем в боку. Именно с колотьем, и никак иначе. Его звал Вредли. Он тяжело дышал, топал ногами, и хрюкал от возбуждения. Внук у Дадли был один, но очень вредный. И он был, как и его дед: таким же толстым, глупым и жадным. А еще он был наглым.

– А Поккер за мною пол не подтер! – наябедничал Вредли.

– Что? – рассвирепел Дадли и треснул кулаком по столу. – Гарри, как ты посмел? Немедленно жарь яичницу, и иди подтирать полы в детской комнате.

– Поккер – слизняк, курит табак, спички ворует, в Штудвартсе ночует! – принялся дразнить Гарри Вредли.

Несчастный Гарри втянул голову в плечи, отчего стал походить на старого ощипанного воробья, попавшего под дождь. Его черные волосы торчали во все стороны, точно их никогда не касалась расческа, а зеленые глаза горели жуткой ненавистью. Так старый волшебник злился.

– Чтоб у вас выросли рога и копыта! – в сердцах плюнул Гарри и поставил на стол сковородку с дымящейся яичницей.

Дадли вдруг чего испугался и схватился за свою задницу. Он, этот старый жирный Дадли, вдруг вспомнил, что волшебники иногда умеют выращивать обаятельные свиные хвостики. Слава богу, у Гарри был старческий маразм, и он ничего не помнил: ни как убили его родителей, ни как он учился в школе волшебников, ни как его всю жизнь преследовал ужасный колдун Волан-что-Мертв, чье имя нельзя было даже называть.

Гарри схватил со стола кусок ливерной колбасы и убежал к себе в чулан.

– Какой придурок! – вздохнул Дадли. – Вот, внучок, до чего доводит тяга ко всему волшебному.

– Деда, а давай выгоним Гарри из дома? – глаза Вредли блеснули как две звезды.

– Нельзя. – всплакнул Дадли. – Мы родственники. Боюсь, что вместе с Поккером исчезнут и кондрашка, и нервный паралич, которые хватили маму Певунью.

– Ну и что? – Вредли никак не хотел понимать элементарных вещей. – Чем нам это грозит?

Дадли ничего не ответил, а лишь отвесил внуку подзатыльник. Никто не должен был знать, что мама Певунья два года назад надела мантию, и принялась колдовать. Тогда-то её и разбил паралич. Видимо, она что-то сделала не так. Или это опять вмешался Тот-Которого-Знает-Каждая-Собака. Но не приходилось сомневаться, что старуха первым делом побежит сплетничать с подружками, и вскорости тщательно скрываемая тайна о колдовском даре Поккеров и магическом бессилии Дуремаров стала бы притчей во языцех.

Получив подзатыльник, Вредли заверещал и, запихивая в рот остатки яичницы, выбежал из кухни.

А в это время в открытую форточку протискивалась старая сова Дуля. Она почти ослепла и оглохла, но хранила верность своему хозяину.

– Дедушка! Дедушка! – отчаянно заверещал Вредли. – А к Гарри опять приперли почту.

– Что? – заорал Дадли и, бешено вращая глазами, ринулся к Дуле. – Отдай письмо, подлая тварь!

Но сова ничего не заметила. Она пищала, да лезла в открытую форточку, а в клюве её дрожал фирменный конверт из Штудвартса.

– Дай сюда! – вопил Дадли, и лицо его перекосилось от гнева и ненависти.

Но Дуля была туговата на ухо и просто не расслышала.

Дадли подбежал к окну, выхватил голубой конверт из клюва совы и радостно помахал им.

Дуля обиделась и улетела.

– Деда, дай почитать! – скакал вокруг Дадли Вредли. – Ну, дай, жалко тебе что ли?

Мама Певунья хлопнула гнилыми зубами, но сказать ничего не смогла: мешал паралич.

– Вон! – брызгая слюной, закричал Дадли внуку, и вдруг увидел в дверном проеме Гарри, трясущегося от гнева и от приступа «троянского геморроя».

– Отдай мое письмо. – грозно прошипел старый волшебник.

– Хренушки! – ответил Дадли, и его пышные рыжие усы задергались вместе с правым глазом. – Марш все отсюда! Немедленно!

– Это мне Дуля принесла! – начал канючить Гарри.

– Иди отсюда, пока я не сдал тебя в дом для престарелых! – закричал Дадли. – Тебе некому больше писать.

– Но Дуля принесла письмо! – ныл Гарри. – Я сам видел. Вам почту в ящик кидают!

Дадли совсем рассвирепел. Он кинулся к Гарри, вытолкнул его вместе с Вредли за порог и хлопнул дверями.

Гарри обиделся и ушел в своё убежище: к паукам и пыли.

А Вредли все вертелся у двери, пытаясь подсмотреть, что же делает его дед.

Дадли же кинул конверт в камин и задумался.