Читать книгу Кооператив «Пегас» - - Страница 5

Латунная гильза в кармане плаща была тяжелее своего веса. Она не грела, а наоборот, вытягивала тепло, маленький ледяной якорь, тянущий Сурова на дно. Он вел машину не глядя на дорогу, подчиняясь мышечной памяти, пока в голове, в выжженной пустоте, оставшейся после находки в гараже, медленно прорастали ядовитые семена холодной, кристаллической ярости. Они не просто убили Шлыкова. Они оставили визитную карточку. Небрежно, как счет в ресторане. Этот маленький кусочек металла был не уликой. Он был насмешкой, плевком в лицо. Демонстрацией полного, абсолютного превосходства. Они не прятались. Они играли. И он, майор Суров, был в этой игре не охотником, а дичью, которую подгоняют флажками.

Он не поехал в прокуратуру. Что он скажет? Что нашел труп свидетеля, которого сам же и нашел, и спугнул? Что убийцы оставили ему сувенир – гильзу от спецпатрона, который не числится ни на одном складе МВД? Его либо примут за сумасшедшего, либо отстранят от дела, которое и так уже трещало по швам под давлением сверху. Начальство хотело тишины, а он принес им еще один труп и призрак спецслужб. Нет, путь в казенный дом был заказан. Стена недоверия, которую он всегда ощущал вокруг себя, теперь стала бетонной. Он был один. Как в том ущелье. Только враг был не за скалой, а растворен в самом воздухе этого города.

Ему снова нужен был Филин. Но вернуться в «Якорь» означало расписаться на лбу информатора неоновой вывеской: «Следующий». Убийцы Шлыкова были не из тех, кто оставляет случайности. Они наверняка уже знали о разговоре в портовой забегаловке. Они знали, что у него есть источник. И они будут его искать. А значит, Филин уже залег на дно. В самое глубокое, самое илистое дно, которое только мог найти. И чтобы вытащить его оттуда, нужно было думать, как он. Мыслить, как существо, для которого весь мир – это череда укрытий и угроз.

Суров развернул машину и снова поехал в порт. Не в парадную его часть, с высокими кранами и гудящими сухогрузами, а в его изнанку, в гнилое подбрюшье, туда, где умирали корабли и люди. Старое кладбище судов. Десятки ржавых, распоротых корпусов, лежащих на боку в мутной, маслянистой воде, похожие на скелеты гигантских морских чудовищ, выброшенных на берег после какой-то доисторической битвы. Здесь не было огней, не было охраны. Только скрип проржавевшего металла, стонущего под порывами ветра, да тихий плеск воды, слизывающей грязь с прогнивших бортов.

Он шел по хлипким, полусгнившим мосткам, и каждый шаг отдавался гулким, тревожным эхом. Воздух был густым, как бульон, сваренный из гнили, ржавчины и отчаяния. Он искал признаки жизни в этом царстве смерти. Свежий окурок, пустую бутылку, отпечаток ботинка в грязи. Филин должен был оставить след. Он был частью этого мира, он дышал с ним в унисон. Суров двигался медленно, сканируя пространство, как тогда, на тропе, когда каждый камень мог скрывать мину, а каждый куст – врага. Его чувства обострились до предела. Он слышал, как в трюме одного из кораблей скребется крыса. Он чуял едва уловимый запах дешевого табака, который ветер не успел унести.

Запах привел его к самому старому и разрушенному судну, бывшему рыболовецкому сейнеру с почти стершимся названием «Победа» на корме. Горькая ирония, ставшая здесь правилом. Суров бесшумно поднялся по трапу, который скрипел под его весом, как кости старика. На палубе, в укрытии за ржавой лебедкой, он увидел его. Филин сидел на корточках, вжавшись в груду старых, окаменевших от соли сетей, и смотрел на Сурова. В его глазах не было пьяного тумана. Только чистый, кристальный ужас. Он был похож на загнанного зверя, который понимает, что охотник нашел его последнее логово.

– Уходи, майор, – прохрипел он, и этот хрип был звуком ломающегося человека. – Уходи, пока и ты не принес мне смерть.

Суров молча подошел и сел рядом, на грязную палубу. Он не стал ничего говорить. Он просто достал из кармана гильзу и положил ее на доски между ними. Маленький латунный цилиндрик тускло блеснул в свете далекого портового прожектора.

Филин смотрел на гильзу долго, не мигая. Его лицо, и без того серое, стало пепельным. Он все понял.

– Шлыков… – выдохнул он.

– В его гараже, – ровным голосом подтвердил Суров. – Один выстрел. Без шума. Оставили это для меня.

Филин медленно поднял взгляд на Сурова. Ужас в его глазах начал бороться с чем-то другим. С пониманием. Он увидел перед собой не следователя, не представителя власти. Он увидел такого же, как он, смертника, только в дорогом плаще.

– Они знали, что ты к нему пойдешь, – прошептал Филин. – Они все знали. Они как боги, майор. Все видят, все слышат. А мы для них – букашки. Захотел – раздавил, захотел – прошел мимо.

– Они не боги, Филин. Они люди. И они ошибаются. Они оставили это, – Суров кивнул на гильзу, – потому что думали, что я испугаюсь. Что я заткнусь и отступлю. Они ошиблись.

– Они не ошиблись, – горько усмехнулся Филин. – Они просто показали тебе твое место. И мое. Место на кладбище. Я сказал тебе слишком много. И теперь за мной придут. Из-за тебя.

В его голосе зазвенела обида. Суров почувствовал укол вины, острый и холодный, как игла. Он обещал защиту Шлыкову. Он подверг опасности этого спившегося, сломленного старика.

– Поэтому ты мне расскажешь остальное, – сказал Суров. Его голос был тихим, но твердым, как сталь. – Потому что молчание тебя уже не спасет. Они не прощают тех, кто знает. Единственный твой шанс выжить – это если я доберусь до них раньше, чем они доберутся до тебя. Мне нужна вторая сторона. Ты говорил про «старых». Кто они? Имя. Мне нужно имя.

Филин долго молчал. Ветер выл в снастях мертвого корабля, исполняя реквием по ним обоим. Он поднял с палубы ржавый гвоздь и начал чертить на прогнивших досках бессмысленные узоры. Он думал. Он взвешивал на невидимых весах свою жалкую, никому не нужную жизнь.

– Ты не понимаешь, во что лезешь, – наконец сказал он, не поднимая головы. – Это не просто бандиты. Это империя. Старая, как этот порт. Ее строили десятилетиями. Ее фундамент – на костях, а стены пропитаны страхом.

– У империи есть император. Имя, Филин.

Старик вздохнул. Это был вздох человека, делающего последний шаг с обрыва.

– Его зовут Грек, – сказал он так тихо, что Сурову пришлось наклониться, чтобы расслышать. – Георгий Калиматис. Вор в законе. Из старой гвардии. Из тех, кого еще в Союзе «короновали». Он здесь царь и бог. Был.

Имя упало в тишину, как тяжелый камень в воду. Грек. Суров слышал эту кличку. Она витала в воздухе города, как легенда, как миф. Ее произносили шепотом в прокуренных кабинетах и дорогих ресторанах. Но никто не мог связать ее с конкретным человеком. Это был призрак. Призрак с греческим профилем, который держал в холеных руках все теневые нити города.

– Что он контролирует?

– Все, что блестит, – ответил Филин, и в его голосе появилось что-то вроде мрачного восхищения. – Грек – эстет. Он презирает грязную работу: наркоту, оружие, рэкет. Его сфера – красота. Золото из колымских приисков, которое не доходит до Москвы. Антиквариат из разоренных дворянских гнезд. Иконы из разграбленных церквей. И камни. В основном, камни.

– Алмазы?

Филин кивнул, его глаза в полумраке блеснули.

– Самые лучшие. Якутские. Необработанные. Их невозможно отследить. Он создал идеальный канал. Здесь, в порту, камни встречали, переправляли на Кипр, в Антверпен. Там их гранили, давали им родословную, и они расходились по миру. Чистые, как слеза младенца. А деньги возвращались сюда чемоданами. На эти деньги покупалось все: начальники милиции, судьи, таможенники. Весь город сидел у него на ладони. И «Пегас» Вольского… это был его личный экспресс. Самый надежный.

Картина начала обретать плоть и кровь. Стало ясно, почему Вольский так боялся. Одно дело – работать с бандитами. Другое – предать самого Грека.

– Что пошло не так?

– Пришли «новые», – Филин сплюнул в сторону. – Те, чью гильзу ты принес. Они пришли и сказали: «Двигайся, дед». А Грек не привык двигаться. Он не понял, с кем имеет дело. Он думал, это очередная шпана, которую можно купить или закопать. А они… они другие. Они не хотели долю. Они хотели все. Весь канал.

– И Вольский решил сыграть между ними.

– Решил, идиот, – подтвердил Филин. – Как раз в это время Грек готовил самую большую операцию за всю историю. Партия. Не просто партия – река. Целая река алмазов. Столько, что можно было купить маленькую страну. Он хотел переправить ее через «Чайку». Это должен был быть его триумф, его ответ «новым». Показать, кто в доме хозяин. А Вольский взял у него предоплату… и в то же время взял деньги у «новых» за их «железо». Думал, обманет обоих. Провезет камни, а потом скажет «новым», что рейс сорвался. Но они узнали.

– Откуда?

– У таких людей везде есть глаза, майор. Может, сам Вольский проболтался. Может, кто-то из экипажа. Неважно. Они просто пришли и взяли все. И камни, и жизни. И оставили Грека с носом. Унизили его. Растоптали. А для такого человека, как он, унижение страшнее смерти.

Суров поднял гильзу. Теперь он держал в руках не просто кусочек металла. Он держал ключ. Ключ к пониманию того, что произошло на борту «Чайки». Это была не просто бойня. Это была показательная порка. Смена власти. Жестокая, кровавая, бескомпромиссная.

Он встал.

– Где его найти? Грека.

Филин посмотрел на него, как на безумца.

– Его не ищут, майор. Это он находит, когда ему нужно. Он не сидит в малиновом пиджаке в казино. Он призрак. У него нет дома, нет офиса. Он есть везде и нигде. Но… – Филин замялся. – Говорят, он любит одно место. Старую греческую кофейню «Эллада» на набережной. Он не бывает там сам. Но люди, которые хотят донести до него весточку, оставляют ее там. У старого хозяина, Костаса. Это как почтовый ящик. Но я тебе этого не говорил.

– Не говорил, – подтвердил Суров.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Майор! – окликнул его Филин.

Суров остановился.

– Ты идешь против него?

– Я иду против тех, кто убил Шлыкова. А Грек, похоже, стоит у них на пути.

– Враг моего врага, – просипел Филин. – Думаешь, он станет твоим другом? Ошибаешься. Для него ты такой же мусор, как и «новые». Просто другого сорта. Ты для него – законник, «красный». Он тебя использует и выбросит. Это война двух акул, майор. А ты – маленькая рыбка, которая попала между ними. Они тебя сожрут и не заметят.

– Посмотрим, – коротко бросил Суров.

Он уходил с кладбища кораблей, оставляя Филина одного среди ржавых скелетов и стонущего ветра. Старик был прав. Это была война гигантов. Но он забыл одну вещь. Маленькая, незаметная рыбка-прилипала иногда может пережить большую акулу. Особенно, если у этой рыбки есть память о простреленной груди товарища, пустые глаза механика в луже крови и ледяная гильза в кармане.

Теперь у него был след. Первая из двух теневых сил обрела имя и лицо, пусть и призрачное. Он вышел на след Грека. И это означало, что пора перестать быть дичью. Пора было самому начинать расставлять флажки. Даже если для этого придется заплыть в самые темные и кровавые воды, где охотятся чудовища. Он посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Они были готовы к работе.