Читать книгу Клуб Счастливых Людей - - Страница 2

С первого взгляда невозможно было понять, чего в зале больше - картин или людей. С другой стороны, все-таки люди сами как картины, в каком-то смысле тоже индивидуальные плоды творчества. Как и картины их можно оценивать, поверхностно судя по банальному эстетическому восприятию или же срывать обложку и капать куда глубже - во внутренний мир, биографию автора, методы передачи эмоций, посыл. Что же он пережил? Или, может, он хочет, чтобы мы пережили что-то, глядя на его полотно?

Такого рода философские мысли обычно переполняли Мари, когда она приходила в картинную галерею. Но не сейчас. Ведь впервые за все время она стояла в зале, где располагалась ее личная коллекция. Ее картин. Как на блюдце перед ней висела вся ее жизнь. Она словно вошла в свой собственный внутренний мир. Изначально она сама бы никогда на такое не согласилась, к своему творчеству она относилась очень скептически и равнодушно. Большинство работ было написано, или как она просила говорить, «нарисовано» по настоянию ее личного психолога, с целью отпустить прошлое и пережить. Просто пережить.

Первый и главный фанат этих работ, ее муж, и взял на себя инициативу устроить Мари карьеру художницы, найти нужных людей и показать миру ее творчество. Первая коллекция состояла по большей степени из автопортретов в разных образах, с разным характером, каждый из которых рассказывал собственную историю. Она не старалась заложить в них что-то необычное, она просто рисовала. Но критики и искусствоведы находили их очень глубокими, по-особенному интересными. Сразу читалась любовь девушки к ренессансу, античности и гравюрам в стиле Гюстава Доре. Каждый из этих автобиографических образов ловко переплетался с современной проекцией себя, что название коллекции маркетологи придумали достаточно быстро: «Автопортрет пост-модерна».

Мари старалась не участвовать в организации, так как все еще не верила в себя, свой талант и успех. Она как будто чувствовала смущение за то, что обременила такое количество людей работой. Поначалу ей было максимально неловко, и хоть ее не раз просили при подготовке дать оценку своим работам и написать на них рецензию, Мари отказывалась.

Что со стороны выглядело странно, так как сама она работала преподавателем по истории искусств в университете, который сама же и закончила. Причем не обычного учебного заведения, а престижного университета.

И вот сейчас, проматывая события последних месяцев у себя в голове, Мари стояла в зале ловя себя на мысли - ей было стыдно. Стыдно за то, что она отвернулась от этой затеи и приняла в ней только косвенное участие, а не участвовала напрямую.

Топнув черным каблуком о паркет, Мари уверенно поправила такой же черный бант у себя в волосах. «Как же нелепо я наверное сейчас выгляжу» - подумала она - «Это неважно, в следующий раз я точно не останусь просто зрителем…». Мысль оборвалась. Когда-то ровно такие же монологи она уже проговаривала сама с собой, пытаясь оправдать себя в своих же глазах. В конце последнего курса учебы, последнего года студенческой жизни. «Я не виновата в убийстве. Во всем виноват Джон. Я просто была рядом…». Опять началось, уверенность как рукой сняло. Хорошо, что пока ее еще никто не заметил. Посетители выставочного зала с интересом ходили от картины к картине, периодически меняя бокалы с шампанским у проходящих официантов. «Могла ли я предотвратить это? Что я могла…» Старые вопросы под воздействием нервного напряжения перед выходом поднялись словно морская волна, готовая захлестнуть с головой, утягивая на дно паники. Тремор весело беседовал с кончиками пальцев, перебираясь все выше охватывая все больше и больше пространства на бледном теле.

- Мари Ф.! Здравствуйте, вас не было на последнем занятии, вас замещала эта противная мадам с другого факультета. Когда вы к нам вернетесь?

Возле нее оказались четверо первокурсников, ее учеников.

С уважением они смотрели на нее, ожидая реакции. Мари сделала попытку взять себя в руки и натянуто улыбнулась. Не то чтобы она была не рада их видеть. Просто проблема в том, обычно всегда даже при позитивных эмоциях ее лицо выражало некое коварство и хладнокровие. Поэтому периодически в обществе улыбку приходилось дожимать до искусственности, чтобы со стороны ее можно было просто прочитать. На первом курсе ее научил так улыбаться Питер. С тех пор каждая улыбка, натянутая на пухлые губы, невольно напоминала Мари о нем.

- Капитан, капитан, улыбнитесь… - Прошептала она.

- Простите, Мари Ф.? - Студенты нервно переглядывались, видно понимая, что зря решили дернуть ее именно в данный момент. Черноволосая девочка невысокого роста стала пихать локтем худощавого парня повыше в круглых очках «Я же говорила потом нужно было!»

- Ничего. Ребята, я рада вас видеть, не волнуйтесь с понедельника уже буду в университете. Некоторое время меня замещали из-за подготовки к выставке, нужно было уладить несколько сложностей.

- Так, это и правда ваша выставка? - С неподдельным восторгом заметил светловолосый юноша с голубыми глазами.

- Можно и так сказать. Наверное. Да, выставка моих работ.

- А это правда, что картину «Смерть КСЛ» приобрела галерея ***? - Сутуловатый парень поправил очки в роговитой оправе истинно ботаническим жестом.

- Что-ж пойдем покажу ее, я как раз к ней собиралась.

Мари поняла, что от студентов так просто не отделаться и поэтому решила выявить выгоду из данной ситуации и в их обществе войти в зал. Вряд-ли тогда на нее сразу нападут журналисты и прочие, у нее будет немного времени прийти в себя.

Прийти в себя она старалась со вчерашнего дня. Все должно быть по расписанию и выплеск эмоций тоже. День слез - так она это называла, не исключение. Когда можно выплакать все то, что накопилось за долгие дни. После того как она с отличием закончила обучение, нашла свое место в жизни и стала педагогом, надобность в злободневном влечении жалкого существования отпала сама собой. Соответственно «День слез» также потерял свое место в ее календаре. До вчерашнего дня. И все из-за этой злосчастной картины. В глубине души Мари ненавидела ее яростью творца. Она предпочла вообще вычеркнуть это событие из своей жизни, из своей памяти, вырвать из головы, из мозга и стереть в прах, развеяв его над могилой Питера.

Или кинуть его в лицо Джону. Да, лучше кинуть его ему прямо в лицо. «Господи, Джон, о чем ты тогда думал? Зачем?». Но психолог настоял и при моральной поддержке мужа она смогла ее нарисовать. По иронии судьбы именно эта картина стала первым гвоздем на кресте ее популярности, именно ее до аукциона выкупила за хорошие деньги галерея ***. Помимо нее, были и другие сюжетные картины в коллекции, например диптих «Вакханалия», вдохновленный сюжетом Донны Тартт «Тайная История» или «Шабаш». Но почему-то именно «Смерть К.С.Л.» привлекло внимание общественности. И вся эта ситуация, выставленное напоказ всем воспоминание, о котором она никогда не говорила с момента дачи показаний в участке, дало повод вспомнить о старом добром «Дне слез». Тяжело. Оказалось, что большой перерыв словно догнал ее как задержавшийся шторм. И вопреки обычному эффекту опоржненности чувств, она сделала только хуже. На лопатках только сильнее стало чувствоваться дыхание прошлого. И оно усиливалось, будто грозясь взять ее за горло и придавить всей тяжестью тех событий. Дурное предчувствие не отпускало, может в этом зале она встретит его? «Нет. Это все эмоциональное перенапряжение, связанное с выставкой. Не более. Соберись, Мари, нужно быть реалисткой».

С этими мыслями она подошла к ней. Картина висела в центре залы, обрамлённая дорогой рамкой. Ее (рамку) заказала и оплатила галерея *** специально для выставки, после окончания которой собиралась забрать вместе с картиной. «Никакой эстетики. Отвратительно. В жизни бы не подобрала такой рамки к своей работе».

Студенты с любопытством смотрели то на картину, то на нее. Стройный парень в круглых очках первым нарушил молчание:

- Почему вы так ее назвали? Точнее в честь кого? Кто этот таинственный К.С.Л.?

- Можно и так сказать, да.

Мари смотрела на картину и была уже не здесь. Не в этой серой будничной реальности. Она была там - на этом цветущем лугу под большим раскидистым дубом. Видно, что здесь был пикник, всюду пустые бутылки из-под вина, бокалы, фрукты. Вся композиция застыла в моменте «за секунду до». Молодой парень в круглых очках, стройных и высокий целиться из револьвера в фигуристого голубоглазого юношу блондина. Поодаль от них сидит в недоумении сутуловатый молодой человек и между ними, явный автопортрет Мари, девушка, бегущая навстречу зрителю. Выстрел. Смерть К.С.Л.

- К.С.Л. не человек. Это… Личность. Пока я не готова объяснить детальнее, давайте оставим это на откуп критикам, ладно? Не будем забирать у них их работу.

- А что послужило написанию ее? То есть я хочу сказать как вы к этому пришли, как нашли себя и вдохновение на это?

Молодая черноволосая студентка, напоминавшая Мари саму себя в юности, спросила довольно робко, но с таким интересом, что сразу вырвало Мари из картины и вернуло в реальность. К ее удивлению, она почувствовала, что наконец-то успокаивается.

- В свое время меня саму мучали такие вопросы. Я просто приняла свое прошлое и свои страдания. «Там, где пребывает Страдание - священная земля. Когда-нибудь ты поймешь, что это значит». Выплеснув это все на полотно и получилась картина. Со слезами. С кровью. Я положила на алтарь искусства саму себя и принесла в жертву самое дорогое что у меня было. Так ответил бы искусствовед. На самом деле это буквально плод лекарственной практики моего психолога.

Студенты и Мари посмеялись, обстановка стала налаживаться, тремор отступил. Паники не было. Один из молодых людей, тот, что голубоглазый, вертел в руках небольшую книжецу и от смеха неловко уронил ее прямо к ногам Мари. Книга упала обложкой наверх, на которой явно читалось название: «Клуб Счастливых Людей». Помрачнев, не веря своим глазам она подняла ее, не дав парню и шанса перехватить книгу. На титульном листе виднелось несколько строчек, напечатанных на манер винтажного почерка. Мари сразу их считала:

Посвящается Питеру. Капитану, что навсегда ушел на дно со своим кораблем.