Читать книгу Клуб Счастливых Людей - - Страница 3

Лето выдалось жарким и душным, поэтому осень пришла в город как некая спасительница, своими унылыми объятиями прижимая еще зеленую траву к земле дождем. Некогда пустующий университет принимал своих абитуриентов с распростертыми, слегка лукавыми объятиями. Шум барабанящих по стеклу капель сливался с гомоном студентов, битком набитых в актовом зале. В первых рядах сидели новоиспеченные первокурсники - на последних уже выпускники. И чем дальше в глубь зала устремлялись ряды, тем сильнее было заметно снижение уровня популяции курсов. Если в школе Джон привык к тому, что все старались занять места на последних партах, то здесь все было иначе и сильно строже. Четкая иерархия по старшинству обучающихся коррелировала с занятыми ими рядами в зале. «Интересно, редеющие, в буквальном смысле, ряды к концу зала свидетельствуют о том, что чем выше курс, тем вольнее живется студентам и многие из них просто забивают на такого рода мероприятия или учиться здесь настолько тяжело, что все больше и больше людей отчисляют со временем и к концу образования остаются лучшие их лучших? Или и то и то?» - думал Джон. Сам он, будучи первокурсником, занимал первый ряд, чуть ли не носом уткнувшись в трибуну. Мероприятие пока не началось и от скуки он оглядывал гигантское пространство актового зала. Человеку, со стороны наблюдающим за развернувшийся картиной, могло бы показаться, что Джон находится в театре после антракта. Причем не в каком-то пригородном, а в напыщенном городском. Гордым культурном заведении. Широкие алые портьеры, у одной из которых и сидел Джон, устремлялись куда-то высоко под потолок, пропадающий в тенях гигантских хрустальных бра, освещающих залу. Задирая голову в попытке проследить за невидимой линией золотого сечения, Джон зашелся сильным кашлем. Пыль от портьеры осела в горле, что привело к серии спазматических попыток откашляться. Воды, как назло, нигде рядом не было, а вставать было уже поздно. Скоро начиналось мероприятие, и где недалеко можно взять воды совершенно не понятно. Откашляться не получалось, Джон чувствовал неприятный, скребущий осадок внутри гортани, сглотнуть который было невозможно. Хуже всего, что сидения, на которых сидели ученики, были обиты старым потертым бархатом, в тон к проклятому занавесу. Люди то садились, то вставали, обнимаясь и приветствуя друг друга, поднимая тем самым незаметную обычным глазом пыль. Но не аллергику, которым был Джон. Первое время он держался, проклиная себя за то, что не взял с собой антигистаминные таблетки. Аллергия преследовала его большую часть жизни и проявлялась всегда в самый неподходящий момент, так что он к ней привык. И к таким ситуациям привык тоже. Тем не менее нос чесался все сильнее и неприятнее, превращаясь в один нескончаемый ужасный зуд.

За спиной находилась лоджия, плавно огибающая залу по периметру, напротив самой сцены, где находились преподаватели и прочие сотрудники университета. Стоит отметить, что какая-то их часть, возможно чуть больше половины, обладала недурными габаритами и выглядела куда уверенней, чем другая - тощая. Они оглядывали зал, лукаво поблёскивая глазами, как коршуны с высоты небес взирая на добычу. Явно довольная собой и в предвкушении пиршества, позитивная телом группа учителей периодически подходила к перилам балкона, опиралась на них и потягивая то-ли коктейль то ли вино, то ли кровь студентов из изящных бокалов и тихо улыбались, бесшумно шевеля губами. Те же из преподавателей, кого на контрасте с остальными попросту было не видно, спокойно сидели на своих местах в ожидании начала мероприятия. Но остальные продолжали опираться на изгородь лоджии. Бедные перилла под тяжестью тел съеживались, буквально сжимаясь с обеих концов. Со стороны смотря на них, можно было бы придумать неплохую метафору для такой комичной ситуации, что и сделал Джон. Ему показалось что перила напоминают меха баяна, которые, в зависимости от давления общества местных ведущих умов, постепенно плавно то сжимаются, то раздуваются, наигрывая мелодию в умелых руках невидимого баяниста.

Тем не менее легче Джону от этого не становилось. Не хотелось позориться. Нельзя сказать, что он зависел от чужого мнения, но в его семье принято фамилию не пачкать. Когда-то давно его отец учился здесь. И отец отца тоже. Брат его отца, дядя, двоюродная тетя, даже мама - в общем все члены его семьи прошли суровую школу этих студенческих стен. И все как один отличались прекрасными манерами, блистательным умом и закаленной выдержкой. Сидеть же здесь, в актовом зале, без возможности куда-либо податься и давиться соплями - мягко говоря не достойное занятие для его фамилии. Он прошелся взглядом по рядам студентов, многие люди здесь были одеты весьма недурно. Сам же он - был одет достойно. Ключевое слово «достойно». Как и подобает его семье. Хотя по виду повидавших жизнь студентов, можно было сразу сказать, что учатся они допоздна, о чем свидетельствовали слегка помятые их наряды. Тем не менее казус с носом выходил из-под контроля. Джон стал ерзать на месте, не переставая оглядываться. Может просто уйти? Достойный ли — это поступок? А что, если без меня все начнется, и я буду сильно мешать всем, идя обратно, привлекая всеобщее внимание? Рядом пустовало сидение. На нем должна была сидеть его школьная подруга Мари. Но ее все не было. Может и не будет - громкий гул труб оповестил об открытии актовой программы начала учебного года. Начищенная сцена засияла в блеске прожекторов и на нее благородной походкой выплыл сорокалетний мужчина. Проректор направления. Казалось, словно он начал улыбаться во все свое лакированное лицо сильно заранее, еще за занавесом. Улыбка, к слову, не на дюйм не ослабла за время всего выступления. У Джона сильнее зачесалось что-то внутри горла и, не в силах больше сдерживаться, он неистово закашлялся. Проректор обратил на это внимание, и протянув в сторону Джона руку начал свою речь.

- Первый курс - такой… Первый курс? Чудесное время, не правда ли? В начале все кажется таким удивительным, неопознанным. Порой даже интеллигентным. - С задних рядов прошелся смешок. - Что-ж, друзья. Молодые люди. Не буду говорить той ерунды, что пытались вбить вам в голову ваши школы, или то, что впаривают в учреждениях - он поперхнулся как бы случайно - достаточно низшего хар-ра. А именно про то, что вам, старшеклассники, надобно подавать пример вам - он указал на ближайшие ряды - зеленым новичкам - эти слова прозвучали саркастично - зеленым новичкам взрослой жизни.

Джон откашлялся и смущенно огляделся, все слушали проректора открыв рот, с полным обожанием. Страх в глазах тех самых «новичков» угасал, а «старички» все больше потешно перешептывались, улыбаясь и выгибая грудь колесом. Последний курс, очевидно занявший, буквально, последний ряд, то ли по неведомой традиции, то ли пытаясь выделится перед остальными или, может, пытаясь привлечь внимание проректора - вообще не сидели. Они стояли нестройным рядом, полуоблакотившись к стене полукруглой театральной арки. Активно перешептывались, передавали друг другу какие-то записи. Можно было заметить, что нет-нет, да по ряду проскальзывала фляжка.

Мари все не было. Нос онемел и не поддавался какому-либо контролю, притягивая все мысли лишь к себе одному, не давая Джону отвлечься выступлением. Он постарался аккуратно протереть его тыльной стороной ладони, при этом не привлекая внимания окружающих. Для этого он использовал старый добрый отточенный с детства прием. Притворившись, что чешется бровь - он демонстративно безразлично и медленно стал чесать ее указательным пальцем. Далее словно совершенно неожиданно зачесалась горбинка носа, он невозмутимо перешел к ней и затем, убедившись периферийным зрением, что достаточно усыпил бдительность окружающих, резко, будто ненароком, провел тыльной стороной ладони по носу, причем так смачно, что в глазах вспыхнули искры. Худшие опасения подтвердились, рука оказалась мокрой. Придя в себя, Джон стал перебирать в голове варианты. Он достал из кармана бордовую тряпочку для протирания очков, на которой красовалась вышитая серебряными нитками заглавная буква его фамилии.

В этот момент по заднему ряду прошелся смешок. Его все-таки заметили, и группа второкурсников активно обсуждала бедолагу, показывая на него пальцами. Юноша восточной внешности с распахнутой рубашкой, из которой виднелся обильный волосяной покров, явно компенсирующий редеющую шевелюру, кинул в него пустую коробку из-под сока. Она отскочила от плеча и укатилась под сцену. Смешок усилился. Джон, оставив безутешные попытки порвать платок, обернулся в сторону обидчика, но сзади кто-то сильно ударил ногой под его кресло в благородном порыве, мол не отвлекайся от речи нашего уважаемого проректора, который с упоением продолжал:

- Сколько смысла в этих словах! «Молодые люди»! Вы все - индивидуальные личности со своим характером, своими сильными чертами и талантами. Именно их мы и должны взрасти и преумножить в вас, за время обучения в этих древних стенах великого храма науки. И как старшекурсники могут подавать пример и учить младших, когда в нашем веке время летит так быстро, что вы уже являетесь разными поколениями. С разным взглядом на жизнь, это я уже не говорю о вещах более утонченных.

Аплодисменты. Все восторженно хлопали в ладоши, чуть ли не в голос поддакивая проректору. Он невозмутимо вытянул перед собой руку, останавливая шум зала.

- Но, тем не менее, вы не должны забывать, что вас объединяет. Это очень важно, я прошу об этом не забывать, все-таки…

Рядом села Мари. Как обычно во всем черном - черная блузка, поверх черный пиджак. Черные брюки и черные кроссовки. Завершал мрачный образ девушки изящный черный бант на черных как смоль волосах.

- Опять по дороге упала в чернила? - Поинтересовался шепотом Джон.

Мари стукнула его по лбу своими длинными пальцами с таким же длинным маникюром.

- Очень смешно.

Она достала из рюкзака бумажные салфетки и протянула Джону. Затем вытащила таблетницу. Он наконец-то смог утереть себе нос и не запивая проглотил таблетку против аллергии. Мари таскала с собой эту штуку по просьбе Джона еще со старшей школы, поскольку этот бедолага периодически, как видимо и сейчас, забывал ее то дома, то еще где-нибудь.

- Спасибо.

- Купишь мне кофе.

- Где я тебе его здесь возьму?

— Это не мои проблемы.

Мари убрала все обратно к себе в рюкзак и положив ногу на ногу стала слушать окончание выступления. Джон улыбнулся, удобно иметь рядом такую подругу, да и за минувшее лето он успел соскучиться по ее холодной как лед душе.

Задний ряд прекратил свои смешки и перешел в режим оживленного восхищения, видимо Мари достаточно сильно привлекла их. На что и обратил ее внимание Джон, но Мари лишь фыркнула и перелистнула страницу какой-то очередной книги. Речь ей быстро наскучила, и она достала из сумки детектив про маньяка-убийцу. Тем временем под бурные аплодисменты проректор давно удалился со сцены и сейчас там выступала какая-то музыкальная группа университета. Целый симфонический оркестр с несколькими вокальными исполнителями. Свет в зале погасили окончательно и воцарилась гробовая тишина. К счастью для Джона ничего не было видно и под торжественные звуки фанфар он наконец-то смог спокойно высморкаться, окончательно покончив с данной проблемой.

Объявили антракт. Все стали выползать со своих мест, и так как выход был напротив от сцены в противоположном конце залы, первокурсники выходили последними. Пока они медленно из-за толпы продвигались к выходу, Джон спросил Мари:

- Слушай, а что там было про объединение?

- Где?

- Проректор говорил речь, когда ты только-только пришла. Он в тот момент говорил что-то про объединение, хотя до этого наоборот акцентировал внимание на нашей непохожести, индивидуальности и тому подобное. Я прослушал, но мне стало интересно что нас может объединять с ними?

- Молодость и жажда знаний.

Немного помолчав, Джон дополнил:

- Благородство и садизм.