Читать книгу Полмесяца счастья. Пхукет. Книга первая - - Страница 2

09:45. Аэропорт Пхукета. Зона выдачи багажа.

Снаружи – стена. Не метафора. Стена жары.

+29°C – в объявлении это звучало как обещание. На деле – как внезапное погружение в парную, облитую солнцем. Воздух густой, сладковатый: жасмин, выхлоп старого микроавтобуса и что-то цитрусовое – будто кто-то выжал в небо сто лаймов разом.

– Боже… – выдохнул Артём, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Это не погода. Это объятие.

Багаж пришёл быстро. Два зелёных чемодана «Samsonite Winfield» – их первая совместная крупная покупка. На ручке одного – бирка «Fragile», хотя внутри только чай и «Звёздочка». («Пусть думают, что у нас хрусталь», – объяснила Мария.)

У выхода – толпа водителей с табличками: «Mr. Ivan», «Family Sokolov», «Sunrise Resort». В их сторону неторопливо подошёл мужчина в белой рубашке с вышитым логотипом отеля и улыбкой, от которой сразу теплее.

– Hello! Mr. and Mrs. Sokolov? I’m Noi. Welcome to Phuket.

Голос – как тёплый кофе утром: мягкий, с лёгкой хрипотцой.

Он помог погрузить чемоданы в минивэн Toyota HiAce 2007 года – с потёртой обивкой салона, кондиционером, работающим на «очень громко», и амулетом Такрат на зеркале: красная нить, золотая монетка, надпись на пали: «Sabbé sattā averā hontu» – «Пусть все существа будут свободны от вражды».

– Это… защита? – осторожно спросил Артём, кивнув на амулет.

– Yes! – усмехнулся Нои. – Not from ghosts. From bad drivers. He laughed. Especially on Patong Road.

Машина тронулась. За окном – пальмы. Не как на открытке: не идеальные, не выстроенные в ряд. Некоторые накренились, будто устали от солнца. На обочине – прилавки с ананасами, обёрнутыми в прозрачную плёнку, и вёдрами с лёдяной водой, где плавают бананы в кожуре.

– Это… бананы в воде?

– Yes! – Нои кивнул. – Cold banana. For long ride. Very sweet. You try?

Он протянул один. Мария взяла. Кожура – прохладная, влажная. Внутри – плотная, чуть кремовая мякоть. Сладкая. Без приторности. С лёгкой кислинкой в послевкусии.

– О… – произнесла она. – Это как детство. Только… чище.

10:30. Дорога в Патонг.

Мимо пронеслись:

– буддийский храм Wat Chalong – золотые шпили сверкают в солнце, перед входом – статуя монаха, благословляющего проезжающих;

– лотки с «som tam» – зелёными папайями, толкущими в ступках деревянными пестиками: тук-тук-тук – ритм дороги;

– вывеска «7-Eleven» – и сразу за ней – «Massage 200 THB»;

– старик на мотобайке Honda Dream, в шляпе-панаме и с корзиной дурианов на багажнике. Фрукты – как зелёные ежи, весь борт покрыт шипами.

– Что это? – спросила Мария.

– Durian, – Нои сделал гримасу. – King of fruits. Smell like… gym socks in sun. But taste – heaven.

– Мы попробуем? – оживился Артём.

– Only if you want love or divorce. 50/50.

Они засмеялись. Впервые – без напряжения. Без «а вдруг что-то пойдёт не так».

Просто смех. В машине, едущей к морю.

11:15. Патонг. Beach Road.

Граница между «дорогой» и «уже здесь» – резкая.

Сначала – тишина пальм, виллы за заборами, ворота с кодовыми замками.

Потом – бац: неон. Музыка. Толпа.

Beach Road – как кипящий котёл: такси-тук-туки с громкоговорителями («Ladyboy Show! 300 baht!»), лотки с мороженым «Coconut Ice», туристы в шортах и сандалиях Havaianas, продавцы «No tax! Real leather!», и повсюду – запах.

Запах, от которого замирает дыхание:

жареный чеснок + кокосовое молоко + лайм + древесный уголь + солёный ветер.

– Это… кухня, – прошептала Мария. – Это кухня целого города.

Отель «Sunrise Resort» оказался компромиссом: не на первой линии («слишком шумно»), но в 300 метрах от пляжа, в тихом переулке с гибискусами у входа. Ресепшен – открытая веранда с плетёными креслами, вентилятором под потолком и женщиной в синей униформе, которая, увидев их, встала и поклонилась – не головой, а всем телом, ладони сложены у груди:

– Sawasdee kha. Welcome.

– Sawasdee… krap? – неуверенно ответил Артём.

– Krap – for man, – мягко поправила она. – You say krap. She say kha.

– Sawasdee krap, – повторил он. Громче. С надеждой.

Ключи – не карточки, а медные брелоки с номером 207 и надписью «Sunrise». В лифте – зеркало, покрытое мелкими царапинами, и наклейка: «Please no smoking. Spirits don’t like smoke».

12:05. Номер 207.

Балкон. Вид – не на море, но на пальму. Высокую, с развевающимися листьями-веерами. Внизу – бассейн в форме капли, пустой. На шезлонге – одинокий русский мужчина лет сорока, в панаме и с книжкой «Капитал» Маркса (на английском).

Комнату описывать не стали. Разом.

Потому что Мария уже тянула Артёма за руку:

– Пойдём. Сейчас. Пока ещё не обед. Пока ещё не жарко. Пока… ещё всё впервые.

12:20. Пляж Патонг. Южный конец.

Песок – не жёлтый. Не белый. Золотисто-кремовый, чуть розоватый в тени. Тёплый. Как печенье, только что вынутое из духовки.

Они сняли обувь у самой кромки.

Первый шаг – осторожный. Второй – увереннее. Третий – босиком, в воду.

Море – не холодное. Не горячее. Тёплое. Как ванна, но живая. Волны – не агрессивные, а ласковые. Накатывают, обнимают лодыжки, уходят, оставляя на коже соль и блёстки солнца.

– Артём… – голос Марии дрогнул. – Оно дышит.

Он не ответил. Стоял, глядя на горизонт, где небо и море сливались в одну линию – синюю, без единого изъяна. Ни кораблей. Ни следов. Только синева.

И вдруг – звук.

– Hello! Coconut? Very fresh!

К ним шёл парень лет двадцати, босой, в майке «I ❤️ Phuket» и с корзиной, в которой лежали кокосы – зелёные, с коричневыми шляпками-волокнами. Один он уже держал в руке, и одним движением мачете срезал верхушку – чисто, без единой щепки.

– 30 baht. Ice cold.

Он вставил соломинку. Подал Марии.

Она сделала глоток.

Вода – прозрачная. Слегка сладковатая. С оттенком ореха. Холодная, как первый снег, но – живая. Не как в бутылке. Здесь – в кокосе – она звенела.

– Вот… – прошептала она, протягивая Артёму. – Это и есть счастье.

Он отпил. Посмотрел на неё. На море. На парня, который уже доставал второй кокос и улыбался:

– You like? Good, yes? My name – Ton. I from Phuket. Born here.

– We… first time, – сказал Артём.

– Ah! – глаза Тона расширились. – First time in Phuket? Mai pen rai! No problem! You learn. Like baby. Small step. Big smile.

И он показал:

– «Khop khun kha» – thank you, girl.

– «Khop khun krap» – thank you, man.

– «Mai pen rai» – no worry.

– «Aroy mak» – very delicious.

Мария повторила:

– «Aroy mak»…

– Yes! – засмеялся Тон. – Now you Thaï for five minutes!

Он поставил кокос ей в руки, показал, как держать, чтобы не пролить. Потом вдруг серьёзно добавил:

– Remember: never point foot to people. Never touch head. And… – он усмехнулся, – never say «555» angry. It means «hahaha». Very funny.

– 555? – переспросил Артём.

– Yes! Five-five-five. Like «ха-ха-ха» in Thai. Internet laugh.

– Значит… если я напишу «555», я смеюсь?

– Yes! – кивнул Тон. – Even if you cry inside. He winked. Very Thai way.

Мария засмеялась. По-настоящему. Впервые за год – без мыслей о работе, о счетах, о том, «хорошо ли мы делаем всё правильно».

Просто смех. Под пальмой. С кокосом в руках. На пляже, где даже цифры умеют смеяться.

13:40. Уличный ларёк у входа на пляж.

Они сидели на пластиковых стульях под синим тентом. Перед ними – бумажная тарелка с «pad thai»: рисовая лапша, креветки, яйцо, арахис, лайм. И два стакана «cha yen» – сладкого чая со льдом и конденсированным молоком.

Счёт – 120 бат. Около 240 рублей.

– За всё? – не поверил Артём.

– За всё, – кивнула Мария, доставая из кошелька банкноты 20 и 100 – с изображением короля Пхумипона.

Продавщица – женщина лет пятидесяти, с татуировкой сак янт на предплечье (чёрные символы, защищающие от зла), – улыбнулась, взяла деньги, и вдруг достала из-под прилавка маленькую веточку жасмина, сплетённую в круг.

– For you, – сказала она. – Mongkol. Lucky. For first day.

Мария надела её на запястье. Белые цветы – прохладные, душистые. Лепестки чуть касались кожи.

– Khop khun kha, – сказала она чётко.

– Khop khun kha, – повторила женщина, кладя ладони вместе.

Ветерок донёс запах жасмина, соли и жареного арахиса.

Где-то вдали зазвучала музыка – не дискотека, а что-то древнее: пипхат – оркестр из гонгов и бамбуковых флейт.

Артём взял Марию за руку. На запястье у неё – жасмин. В стакане – чай. В голове – ни одной мысли о завтрашнем дне.

Только одна:

«Мы здесь. И это – только начало».