Читать книгу Полмесяца счастья. Пхукет. Книга первая - - Страница 3

16:00. Патонг. Улица Бангла-Роуд – до заката.

Днём Бангла-Роуд – не та, что ночью.

Нет неона. Нет пульсирующего баса из баров «Tiger Night» и «Hollywood». Нет толпы, подпрыгивающей под «Macarena» с коктейлями в руках.

Здесь – тихая работа.

Под навесами – мужчины в резиновых перчатках моют барные стойки. Женщины развешивают гирлянды лампочек, как рождественские украшения. На углах – лотки с «happy pizza» (здесь, в 2012-м, ещё без намёка на запреты), но пока – только «обычная пицца» и «сырная».

А посередине улицы, где ночью танцуют, днём сидит старик на корточках. Перед ним – цинковый таз с водой и… иголки.

– Что он делает? – прошептала Мария.

– Похоже на… акупунктуру?

– Нет, – раздался голос за спиной. Это был Тон – тот самый, с кокосами. Он улыбнулся:

– Thai massage. On street. 100 baht. 10 minutes. Good for back. Very strong.

– Strong – это как?

– Like elephant walk on you. But small elephant. Он засмеялся. – You try?

Артём почесал затылок:

– Давай… сначала пройдёмся. А потом – если выживем.

16:25. Рынок у храма Ват Суппарнамин.

Не туристический. Не «Night Market» на пляже. А настоящий – местный. Тот, куда заходят, чтобы купить рис, рыбу и лекарство от укачивания на лодке.

Вход – через арку из жасминовых веток. Внутри – лабиринт:

прилавки с ризовым вином в бутылках из-под «Фанты»;

старуха, жарящая «khanom krok» – кокосовые оладьи в медных формочках, хрустящие снаружи, тающие внутри;

мальчик лет десяти, торгующий «пальчиковыми фонариками» – маленькими жуками в баночках, которые светятся зелёным в темноте («For 10 baht. Very romantic»);

и – в самом конце, у вентилятора, гоняющего жару, – король фруктов.

Дуриан.

Не один. Не два. Целая гора. Зелёно-коричневые, покрытые шипами, размером с голову новорождённого. Некоторые – треснувшие, из щелей сочится кремовая мякоть. И запах…

– О боже… – Мария зажала нос. – Это… как если бы в спортзале забыли три недели носки, сыр и… варёное яйцо?

– Ближе к истине, – кивнул Артём. – Ещё добавь лук и ацетон.

Продавец – мужчина в резиновых перчатках по локоть («защита от шипов и от реакции покупателей») – поднял один дуриан, постучал по нему костяшками: тук-тук.

– Good sound. Sweet inside. Not bitter.

– А если горький?

– Then… he grinned – you get free durian next time. Because you never come back.

Тон, стоявший рядом, шепнул:

– In hotel – no durian. In taxi – no durian. Even in airplane – no durian. Smell stay three days. Like ghost.

– Значит… это запрещено?

– Not forbidden. Just… very strong personality. Like some people. – Он посмотрел на Артёма. – Like you, maybe.

Артём фыркнул.

– Ладно. Делаем это. Один кусок. На двоих. Как в том фильме – «выпей меня».

Мария колебалась.

– А если… вдруг мне станет плохо?

– Тогда я скажу, что ты – durian princess. And everyone will bow.

Продавец ловко расколол плод мачете. Внутри – пять «долек», как у апельсина. Мякоть – кремовая, чуть маслянистая. Он вынул одну, завернул в банановый лист, подал на палочке.

– Go ahead. First bite – small.

Артём взял. Поднёс ко рту. Запах усилился – уже не «носки», а «носки в бочке ферментированного тофу».

– Ты смотришь?

– Я снимаю на «Нокию». На память. Или на суд.

Он откусил.

Замер.

Медленно жевал.

– Ну? – прошептала Мария.

Он открыл глаза.

– …Это как карамельный крем с луком и миндалём.

– Серьёзно?

– Серьёзно. Сладко. Жирновато. Но… вкусно. Как грех, который не стыдно совершить.

Мария взяла кусочек.

Зажмурилась. Откусила.

– О… – выдохнула она. – Это… странно. Но не противно. Это как… если бы авокадо и мёд поженились, а свидетелем был чеснок.

– Aroy mak? – спросил продавец.

– Aroy mak! – хором ответили они.

Продавец засмеялся. Дал им ещё по кусочку – «For courage».

18:10. Кафе без вывески. За лотком с рыбой.

– Тон говорит, здесь лучший том ям на Пхукете, – сообщил Артём, отодвигая занавеску из бусин.

– А где меню?

– Нет меню. Есть мама.

За стойкой – женщина лет шестидесяти, в цветастом саронге и с пучком серебряных волос на затылке. Она стояла у огромного котла, в котором бурлила жидкая огненная лава: красный бульон, лемонграсс, галангал, листья кафрского лайма, креветки и… целый перец чили, плавающий, как лодка.

– What you want? – спросила она, не оборачиваясь.

– Tom yum goong. Medium spicy.

– Medium? – она обернулась. Взгляд – как у генерала, проверяющего новобранца. – You Russian?

– Yes.

– Then… medium no exist. Only normal or very normal.

– Что это значит?

– Normal – for Thai. Very normal – for Russian.

Мария засмеялась:

– Давай very normal.

Подали в глиняной миске. Бульон – прозрачный, но пахнул так, будто в нём варили саму жару. Первый глоток – острота ударила в нос, в лоб, в кончики пальцев. Слёзы – мгновенно.

– Вода! – выдохнул Артём.

– Нет воды! – закричала Мария, но смеялась. – Пей кокос! Быстро!

Она вспомнила. Тон учил: «When spicy – no water. Water make fire bigger. Coconut milk – fire go sleep».

Она впилась соломинкой в кокос. Холодная сладость – как тушение пожара в горле.

– Это… безумие, – прохрипел Артём, вытирая глаза. – Но я хочу ещё.

– Krap, – кивнула женщина-повар. – Russian heart – strong. Like durian. Outside – funny. Inside – gold.

19:45. Возвращение к отелю. Закат.

Они шли медленно. У Марии – жасмин на запястье, у Артёма – пятно том яма на рубашке. В кармане – бумажка от Тона:

«Tomorrow: Phi Phi Island tour. 800 baht. Boat 9 AM. Bring: sun, hat, courage. No durian on boat».

– Мы идём?

– Мы обязаны идти.

Вдруг Мария остановилась.

– Слышишь?

– Что?

– Тишину.

И правда. Даже в Патонге, в шесть вечера, бывает тишина.

Между закрытием лотков и открытием баров – пять минут мира. Пальмы шелестят. Где-то играет гонг. Ветер приносит запах моря – уже не жареного, а чистого.

– Сегодня я…

– Что?

– Я впервые за долгое время не думала, что надо сделать завтра.

– Я тоже.

Он взял её за руку. Пальцы – липкие от кокоса, пахнущие чесноком и жасмином.

– А ты заметил?

– Что?

– Здесь никто не кричит. Даже когда торгуются. Даже когда что-то падает. Всё – улыбками. Даже «нет» звучит как «может быть, но давай дружить».

Мария кивнула.

– Тон сказал: «In Russia – heart strong. In Thailand – smile strong».

– И…

– И mai pen rai.

Они повторили вместе, как заклинание:

– Mai pen rai.

Не волнуйся. Не беда. Всё устроится.

Где-то впереди, за поворотом, загорелась первая неоновая вывеска.

Где-то за спиной – закат опустился в море, как раскалённая монета в воду.

А они шли домой – не в номер.

А туда, где их ждал чай, душистый рис и ещё одна страница в блокноте:

23 ноября 2012. День второй.

– Дуриан: не умерли.

– Том ям: почти умерли.

– Поняли: в Таиланде счастье не находишь. Его получаешь, когда перестаёшь бояться быть смешным.

P.S. Завтра – острова. И, кажется, я уже люблю этот мир.