Читать книгу Новеллы. – Путь мудрых— - - Страница 10

Лето. Жара плавит асфальт. Мне одиннадцать. Бирюзовая юбка (мамина работа), футболка, хвостик. Дачный посёлок. Домик деда. Через два дома – дом соседа. Он. Семидесятилетний. Высокий. Волосы – белые, седые. Глаза – голубые, создаёт впечатление дружественное и располагающее к доверию. Бабушка: «Отнеси варенье соседу». Несу банки. Сердце – колокол. Шаг за порог его дома. Запах. Старость. Тлен. Пыль. Что-то сладковато-гнилостное. Голос – шёпот змеи: «Поднимись, передам кое-что для бабушки…» Лестница скрипит. Мансарда. Воздух спёртый. Стены оклеены детскими вырезками из журналов, там только дети. От пола до потолка, весь потолок, всё вокруг в детской порнографии. В центре – матрац. Грязный плед. Логово. Ужас накрыл меня. Я вылетаю из тела. Тело в оцепенении. Оно остаётся стоять – столбом соляного страха. Я – душа – ношусь по комнате, бьюсь в стены невидимого аквариума: «Беги!» Я кричу: «Беги!!» Тело стоит, я чувствую, что не могу пошевелиться. Мысли: «Удар в пах? В глаза? Успею до двери?» А страх держит крепко, нет сил, страх погрузил в мысли, зациклив их, что он убьёт, схватит. Он говорит о «играх». Я нахожу слова, чтобы спуститься, мы внизу, я вокруг тела. Его голос гипнотизирует: «Приляг, отдохни…» Тело слушается. Само ложится на диван. Единственное решение: влетаю обратно в тело, чтобы забрать на себя всю боль. Блокирую всё. Чувства блокирую. Эмоции блокирую. Боль беру на себя. Сейчас – выжить. Он снимает трусики. Бирюзовая юбка задирается. Его пальцы (сухие, шершавые, как кора) скользят по лобку. «Какой редкий рельеф… Такие – самые желанные…» Голос хрипит от возбуждения. Его губы (холодные, влажные) прилипают туда. Поцелуи. Причмокивания. Я – где-то далеко, в белом шуме. Я – душа – обнимаю маленькое тело изнутри: «Держись. Я с тобой. Мы переживём». Он копошится. Стонет. Время растягивается в резину. Он встаёт. Стоит над ней. Рука дёргается. Белая струя бьёт ему в ладонь, капли падают на её щёку. Запах чуждый, отвратный. Он натягивает трусы. Говорит что-то. Слова – пустые, мир на паузе. Подходит. Его губы (липкие, солёные) давят на её губы. Язык лезет в рот. Вкус. Её вкус и его слюна. Запах её тела. «Учу тебя… как надо…» Часть меня выходит из дома, пустая и хрупкая. Часть остается там, взаперти этого первого этажа. Два дома до бабушки. Ноги – свинец.

Мысли: «Рассказать бабушке? Она убьёт его, и её посадят в тюрьму, родителям? Нет, они не поверят, высекут». Шаг замедляется. Попадаю в вакуум. Тишина. Пустота. Я иду одна. Другая часть – та, что чувствовала, кричала, плакала – осталась на мансарде. Прикованная к матрацу. Я не знала тогда, что оставила там часть себя, которая взяла на себя всё тяжелое. Если бы я хоть кому-нибудь рассказала, я бы дала ей шанс, но я об этом не знала.

Жизнь шла. Я искала способы убить себя в ней. Держала ад внутри. Несправедливость родителей – вечный укор. Сверстники – чужие. Ощущение – будто вырезали кусок души. Потеря. Злость. Жажда мести. Я мечтала найти его и перерезать глотку. Злость выплёскивалась в ударах на единоборствах, в рваных строчках стихов, которые облегчали душу, в эскизах, образах меня красивой на подиуме, в скандалах с родителями. Злость пожирала меня изнутри. План созрел: суицид. Проще, чем жить с дырой внутри. Почему? Потому что мне – пятнадцать, а ей – вечно одиннадцать. Она там, в том доме. Стоит у окна мансарды. Видит только мою спину – уходящую в жизнь без неё. Она – тень. Бродит по первому этажу (со второго мы ушли вместе), храня весь ужас, всю боль, весь стыд. Если б я рассказала кому-то! Это дало бы ей силы вырваться. Но я не знала. Наша разлука вела к краю. Реальность создавалась изнутри, странные образы мужчин, приставания на улице, маньяк с ножом, конфликты. Будто все мои чувства проецировали реальность. Удобную для меня, чтобы чувствовать ЕЁ, чтобы не забывать её, быть с ней в контакте, создавалась связь. Прощальные письма написаны. Друзья – обняты в последний раз. Я стою в пустом зале Дворца культуры. Высокие потолки. Эхо шагов. И вдруг – остановка. Воздух замер. Звуки исчезли. Чистота. Пустота. Белый свет. И тогда – её голос. Тонкий, как паутинка, но чёткий: «Есть другой путь. Говори ДА жизни. Живи без меня!»

Щелчок в мозгу. Как ключ в замке. Я меняю код. Меняется отношение ко всему сущему. Соглашаюсь на ВСЁ, что даст жизнь. В рамках моих правил: НЕТ – наркотикам (они ломают волю), ДА – борьбе. Оставаться ХОРОШЕЙ. Несмотря ни на что. Ни на бедность, ни на богатства, ни на боль, ни на несправедливость. Оставаться хорошим человеком. Эта мысль – камень в основание новой дамбы. Душе легче. А ей, запертой в доме, дан шанс.