Читать книгу Лысая - - Страница 2

папа говорил – не верь, не бойся, не проси. в детстве я видела сериал по «мастеру и маргарите» и решила, что папа чуть усилил воланда. когда я работала судкорром в «новой газете», вдруг оказалось, что это воровская максима.

папа говорил – нужно всего добиваться самой. и дарил мне любую куклу, которую я захочу.

папа говорил – русские не сдаются. и я дралась с ним всеми силами, а он держал меня одной рукой и щекотал животик.

папа не говорил – ты сибирская принцесса. папа не говорил – я люблю тебя, доченька. но я и так это знала.

папа говорил – ну невеста. папа говорил – а чего только одно платье взяли? папа говорил – точно теплый костюм? я кивнула, в шапке-ушанке, комбинезоне, пуховике и варежках в гостиной было очень жарко. ногам повезло больше: на них были простые розовые тапочки с котенком, потому что новые ботинки на эту зиму решили не покупать.

на следующий день мы оказались на горнолыжной базе. папа засел в баре наверху – не знаю, был ли там алкоголь, но называлось это почему-то «бар». мы с мамой катались: она сама по себе, я – с инструктором, очень высоким дяденькой с прямым носом. с другой стороны, когда тебе четыре, все дяденьки очень высокие.

больше всего мне понравилось подниматься на бугеле.

через час или полтора тренировок дяденька сказал, что я могу скатиться сама. я съехала и встала в очередь на подъемник. я была собой очень довольна. солнце шпарило вовсю – я смотрела наверх, запрокинув голову, и жмурилась так, что глаза уменьшились до щелочек.

я умело прицепилась бугелем – «прафисианалка». передо мной поднимались папа с дочкой моего возраста. у нее была розовая курточка и длинная косичка, выглядывавшая из-под шапки, но я ей не завидовала. мой красный пуховичок мне очень нравился – у него на молнии был улыбающийся снеговик. а кудряшки удобно спрятались в шапке-ушанке, коротенькие и пушистые. девочка капризничала.

– ну посмотри, мальчик вот едет один и совсем не боится, – он оглянулся на меня и подмигнул. сначала я даже не поняла, что он имеет в виду меня.

за микросекунду я посмотрела на себя его глазами – и вдруг оказалось, что я вовсе не девочка. во мне нет ничего девочкового – я лупашу пацанов в садике жезлом сейлор мун, когда они обижают других девочек. я всегда выбегаю вперед в уличных играх. я громкая и смелая. я вдруг поняла, что девочки себя так не ведут.

– я не мальчик, я девочка, – сказала я. дяденька смущенно извинился, а я так и осталась одна со своим переживанием. я поднялась на гору, отстегнулась, сняла лыжи, воткнула их в снег и во вдруг потяжелевших ботинках побежала в сторону бара, где сидел папа. мне принесли чай с лимоном и сахаром, и, поскольку это была уже не первая поездка, я знала, сколько нужно добавить сахара в кубиках, как выдавливать лимон, чтобы получился тот самый идеально вкусный чай. мне нравилось макать кубики рафинированного сахара в него по чуть-чуть, будто сахар пробует водичку. нравилось смотреть, как из кипенно-белого сахар становится бежевым, а потом размягчается, крошится и падает в кружку. пакетик чая «принцесса нури» размочил ажурную бумажную салфетку, от кружки остался неаккуратный круг на столе. я смотрела на свое отражение в чашке – не очень красивая. я сняла куртку, потому что под ней была розовая кофта с барби. нужно было, чтобы все видели, что я девочка.

– почему он сказал, что я мальчик?

– он просто не очень умный, марусик. а шапка у тебя очень красивая. – мама пригладила мои взмокшие кудряшки, убрала их со лба назад. я отодвинула от себя шапку, надевать ее не хотелось. – пойдем обратно на склон, покатаемся?

– я больше не хочу.

в тот год дед мороз тоже не распознал во мне девочку. в школе раннего развития, куда я ходила вместо детского сада, был новогодний утренник. мама сшила мне очень красивый костюм, тщательно воссоздающий образ мальвины – синий парик, бант, розовое платьице и такие же панталоны с белыми рюшами. меня нельзя было перепутать с мальчиком, это точно.

всей группе подарили сладкие подарки и видеокассеты с мультиками. я увлеклась мандаринкой, а настя рядом со мной радостно взвизгнула. дед мороз принес ей кассету «барби и лебединое озеро», совсем новый мультик. эту барби недавно напечатали в журнале, и в продаже в «детском мире» на урицкого ее еще не было. у нее было воздушное платье с перьями и корона с лебедем.

я полезла распаковывать свою кассету – она почему-то была очень большой. из-под обертки на меня смотрел диснеевский «горбун из нотр-дама» в двух частях. глаза наполнились слезами. даже дед мороз не считал меня хорошенькой девочкой. в итоге на общей фотографии я заплаканная – учительнице я сказала, что мне неудобно в парике.

уже в машине я расплакалась по-настоящему.

– дед мороз не подарил мне кассету с барби, потому что я дерусь с мальчиками, – я завыла. мама обернулась с переднего сиденья и начала судорожно объяснять, что подарки покупали родители, что дед мороз подарит мне хороший подарок тридцать первого числа, а она не нашла нужную кассету, и, конечно, мы поедем прямо сейчас и поищем еще. мы проехали три магазина, папа за рулем не жаловался, хотя я знала, что он забирал меня после офиса, но на третьей остановке устала я. мама обнимала меня и вела за руку, но в моей детской голове всё уже сложилось в четкую картинку, и ее нельзя было изменить.

это всё из-за коротких волос. если бы дяденька на склоне увидел волосы из-под шапки, он бы ни за что не назвал меня мальчиком.

когда волосы начали отрастать, я тут же сняла парик, ходила с почти ежиком, который постепенно начал кудрявиться, прямо как в детстве. кажется, что, когда у тебя грудь пятого размера, трудно не выглядеть женственно. трудно не выглядеть женщиной. но меня раз за разом упрямо окликали молодым человеком в течение всего времени, когда у меня были экстракороткие волосы.

в моде оверсайз, на мне джинсы-бойфренды и свитер имени данилы багрова горчичного цвета, который мне связала мама. на голове шапка, тоже мамин труд, я не снимаю ее в помещении, потому что, сюрприз-сюрприз, зимой уши мерзнут без волос даже под крышей. между брюками и носками два сантиметра голой кожи, почему-то на втором курсе холод мне нипочем, я всю зиму хожу в осеннем пальто и кроссовках.

saucony все в белых разводах от соли, я пьяно всматриваюсь в них. подошва липнет к полу от пива. мне нравится чуть двигать ногой вверх и чувствовать это липкое натяжение.

– молодой человек, а вы меня не пропустите?

я оборачиваюсь, потому что за плечо трогают меня, а не какого-то молодого человека. девушка передо мной явно впервые на покровке, 17, и не понимает, почему на три бара и триста человек здесь две туалетные кабинки. девушка не извиняется, но говорит «ой», как будто этого достаточно. мисгендеринг, который мы не заслужили.

с этим точно нужно что-то делать, думаю я. в следующий раз, собираясь на тусовку, я смотрю на себя в зеркало, провожу рукой по коротким кудряшкам и решаю поярче подвести глаза. в зеркале отражается открытый шкаф – там очень много розовых вещей. их точно стало больше с тех пор, как я сняла блондинистый длинный парик. кудряшки милые, все друзья трогают их, радуются моим успехам в лечении. но, стоя в светлой и летней московской ночи у «дежурной» рюмочной на арбате и вливая в себя третью кружку димедрольного вишневого пива за 280 рублей, я вдруг слышу:

– молодой человек, вы не подскажете, к красной ветке в какую сторону? – я оборачиваюсь, улыбка девушки угасает, она несмело хихикает. – ой, простите, девушка. не подскажете?

я показываю рукой, как пройти, и вновь разворачиваюсь к друзьям. розовый бомбер меня не спас. это все потому, что у меня короткие волосы.

когда ты растешь в домашней оранжерее, очень тяжело выходить во внешний мир. родители обустроили вокруг меня стеклянный купол, под которым я была самой красивой, умной, талантливой и любимой девочкой. у меня всё всегда получалось, я всё всегда получала. бесконечные модные показы перед папой после похода в магазин, самая розовая комната на свете. я была самой хорошей девочкой, и я знала это.

во внешнем мире вдруг оказалось, что я какая-то неправильная девочка. я видела это по скромным длинноволосым и тихим одноклассницам, по тому, как на них смотрят мальчики. я, боевая и громкая, была для них веселой подругой в играх, но, кажется, дергать за косички меня никто не собирался. меня скорее пытались ударить кулаком в нос на переменке перед изо. вдруг оказалось, что любить розовый недостаточно.

что вообще такое женственность? что такое быть женщиной, девушкой, девочкой? клитор, вульва, вагина, матка, яичники. пмс, менструация, овуляция, фертильность. длинные волосы, полные губы, маленькие руки, узкие плечи. готовка, уборка, дети, садоводство. всё розовое, пушистое, сладкое. сахарная вата, коктейль «космополитен», салат цезарь. маникюр, лазерная эпиляция, долговременная укладка бровей. перцовый баллончик, «поделиться геопозицией», сжимать ключи в кулаке, «встретишь от остановки?». клиторидэктомия, эпизиотомия, мастэктомия. внематочная беременность, медикаментозный аборт, комбинированные оральные контрацептивы. изнасилование, разрыв гимена во время сексуального дебюта, выпадение матки.

что конкретно делает нас женщинами и что делает женщиной меня?

после того как я пришла в первый класс и впервые оказалась в достаточно однородном обществе сверстников, у которых уже были какие-то свои представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, я на протяжении многих лет постоянно задавалась вопросом, что бы мне такого сделать, чтобы быть женственнее. меньше проявлять инициативу? реже выражать мнение? пропускать упражнения на руки? как долго я смогу притворяться, что мне интересно слушать идиотские рассуждения мужчин, ради того, чтобы быть хорошей девочкой? обычно меня хватает минут на пятнадцать.

я открываю глаза, я снова на подъемнике, передо мной мужчина, который называет меня мальчиком. он пугается и теряется. но теперь я не пугаюсь – мою маленькую детскую ручку в рукавичке сжимает взрослая, теплая рука в массивной пушистой розовой перчатке. моя собственная рука.

– ты девочка даже в самой темно-синей одежде, – говорю я самой себе. верится с трудом.