Читать книгу Развод в 45. Ягодка или перчинка - - Страница 2

Утро моей новой, пока ещё гипотетической, жизни обрушилось на меня чугунной головной болью и наглым солнечным лучом, который нашёл единственную щель в плотных шторах и бил из неё, как снайпер, точно мне в глаз. Третьим всадником апокалипсиса стал тяжёлый рыжий кот, который счёл мой многострадальный живот идеальным лежаком. Я с трудом разлепила один глаз. Потолок был чужой, украшенный лепниной в виде пухлых амурчиков, жирных, как перекормленные младенцы. Они ехидно подмигивали, словно знали о моём вчерашнем фиаско всё. Да, две бутылки кьянти на двоих со Светкой – это был явный перебор.

– Бисквит, ты весишь как небольшой бегемот. Сгинь, – просипела я, пытаясь сдвинуть с себя пушистого тирана. Кот издал звук, похожий на скрип несмазанной двери, но всё же соизволил перетечь на спинку дивана. Оттуда он взирал на меня с видом оскорблённого монарха, которого только что лишили трона.

Я села, и комната угрожающе качнулась. На журнальном столике сиротливо стояли два бокала и пустые бутылки – молчаливые свидетели моего вчерашнего нервного срыва, плавно перетёкшего в пьяное прозрение. Но сквозь гул в голове и ощущение, будто меня жевали, а потом выплюнули, пробивалось новое, незнакомое чувство. Кристальная ясность. Вчерашняя истерика, кажется, вымыла из души всю многолетнюю муть, оставив после себя гулкую пустоту. Пустоту, которую я была намерена заполнить. И у меня уже был черновик плана.

Из кухни доносился спасительный аромат свежесваренного кофе. Через минуту в комнату вплыла Светка. Свежая и подозрительно бодрая в своём ядовито-салатовом спортивном костюме, она несла поднос с двумя огромными чашками и тарелкой с круассанами.

– О, Лазарь восстал из гроба! – жизнерадостно заявила она. – Тебе кофе или сразу ведро рассола и отпевание?

– Кофе. И, если у тебя есть что-то мощнее аспирина, давай. Например, гильотину.

– Гильотины нет, но есть убойное обезболивающее, – она протянула мне таблетку и стакан воды. – Ну что, боевой запал за ночь не угас? Не передумала вступать в ряды гордых и независимых амазонок?

– Ни на грамм, – отрезала я, делая большой глоток божественного напитка. Кофе начал свою работу, разгоняя туман в сознании. – Более того, у меня есть план. Пункт первый: мне нужен адвокат. Тот самый, о котором ты говорила. Лучший из лучших. Цербер, который вырвет у Игоря моё состояние вместе с его жалкой душонкой.

Светлана расплылась в хищной улыбке.

– Я знала, что ты это скажешь, поэтому заранее нашла. Сергей Львович Зубов. В узких кругах его кличут «Пиранья». Он не просто выигрывает дела, он аннигилирует противников. После него от бывших мужей остаётся только мокрое место и долги по алиментам на три поколения вперёд. То, что доктор прописал.

Она вручила мне визитку из плотного картона с золотым тиснением. Не мешкая ни секунды, я схватила телефон. Руки чуть дрожали, но голос должен быть твёрдым. После нескольких длинных гудков в трубке раздался низкий, обволакивающий баритон.

– Зубов, слушаю.

– Сергей Львович, здравствуйте. Меня зовут Элина Каменева. Мне вас порекомендовала Светлана Вольская. Мне необходима ваша помощь в бракоразводном процессе.

– Каменева… – в трубке на мгновение застыла тишина. Я почти физически чувствовала, как в его мозгу-компьютере замелькали файлы. – Супруга Игоря Каменева, владельца «Монолита»?

– Почти бывшая супруга, – отчеканила я. – И я хочу, чтобы эта приставка обошлась ему в максимально возможную сумму.

На том конце провода раздался короткий смешок, в котором не было и тени веселья. Скорее, профессиональное удовлетворение хирурга, которому привезли интересного пациента.

– Мне нравится ваш подход, Элина. Когда мы можем встретиться?

– Сегодня. Чем скорее, тем лучше.

– Жду вас через два часа в моём офисе. Адрес сейчас отправят сообщением. И, Элина… до нашей встречи не подписывайте никаких бумаг и не разговаривайте с мужем. Вообще. Ни слова.

– Я вас поняла. Скоро буду.

Я нажала отбой и почувствовала, как первый кирпич лёг в основание моей будущей крепости.

– Ну ты даёшь, Каменева! – присвистнула Светка. – С места в карьер. Я была уверена, что ты ещё дня три будешь украшать мой диван слезами и соплями.

– Время слёз прошло, – твёрдо сказала я, впиваясь зубами в круассан. Он был божественен. – Настало время действовать. Пункт второй: мне нужно жильё. Я не могу вечно злоупотреблять твоим гостеприимством и спать на диване, каким бы удобным он ни был.

– Можешь оставаться, сколько влезет! Мы с Бисквитом тебя уже удочерили. Он, кстати, так нагло себя ведёт только с теми, кто ему симпатичен. Считай это комплиментом.

– Спасибо, родная. Но мне нужна своя берлога. Своя территория. Нельзя начать новую жизнь, ночуя в чужой гостиной.

Мы вооружились Светкиным ноутбуком и нырнули в увлекательный, но полный опасностей мир столичной аренды. После двадцати лет в пентхаусе с окнами во всю стену, где на террасе можно было бы посадить небольшой самолёт, смотреть на эти предложения было… отрезвляюще.

– «Уютная студия-пенал в шаговой доступности от метро», – зачитала Светка. – Смотрим фото. Ага, «шаговая доступность» означает, что ты делаешь один шаг от входной двери и одновременно оказываешься на кухне, в туалете и в спальне. Идеально для человека-карандаша.

– «Квартира с эксклюзивным авторским дизайном», – я ткнула пальцем в следующее объявление. Фотографии демонстрировали апартаменты с леопардовыми обоями, кроватью в виде алого сердца и золотым унитазом.

– Автор, очевидно, сбежал из цыганского табора, прихватив с собой все представления о роскоши из девяностых, – хмыкнула подруга. – Нет, это не наш вариант. Тебе нужно что-то элегантное, под стать будущей разведённой миллионерше.

Я устало вздохнула.

– Света, к чёрту «стать». Мне нужна просто нормальная, светлая квартира. С кухней, где можно готовить, а не только заваривать доширак. С кроватью, на которой можно спать, а не только плакать. И чтобы окна выходили не на глухую стену соседнего завода. Всё. Уют я создам сама.

После часа бесплодных поисков, отсеяв варианты с «милым бабушкиным ремонтом» и «креативными лофтами», где из мебели предлагался только гамак и кальян, мы её нашли. Двухкомнатная квартира в новом доме. Чуть дальше от центра, чем я привыкла, зато с огромными окнами и простым, светлым ремонтом. Пустая. Чистая. Необжитая. Идеальный холст.

– Вот она, – выдохнула я, чувствуя, как учащается пульс. – Звони скорее.

Пока Светлана договаривалась с риелтором о просмотре на вечер, я допивала остывший кофе. Голова почти прошла. На смену похмельной немощи пришла холодная, звенящая сосредоточенность. Адвокат. Квартира. Дальше по списку – разговор с сыном. Самый трудный пункт. А потом – война.

Но, глядя на пухлых амурчиков на потолке в квартире Светы, я впервые за много лет не чувствовала себя красивой мебелью в чужом доме. Я чувствовала себя режиссёром. Да, пьеса предстояла та ещё. Трагикомедия с элементами фарса и разделом имущества. Но я больше не была безмолвной статисткой в чужом спектакле. Я взяла в руки мегафон. И теперь все будут играть по моим правилам.

* * *

Встреча с «Пираньей» прошла на удивление буднично, даже скучно. Я-то, наслушавшись от подруги Светика страшилок про этого адвоката, представляла себе громилу с акульей улыбкой и повадками коллектора из девяностых. А в кабинет вошёл невысокий, сухощавый мужчина в безупречном, но слегка старомодном костюме. Сергей Львович Зубов. У него были глаза старого, мудрого ворона, который видел в этой жизни абсолютно всё, и удивить его было уже невозможно.

Он не задавал лишних вопросов, не пытался лезть в душу с неуместным сочувствием и не ахал над моей «трагедией». Он просто слушал, изредка кивал и что-то чиркал в своём толстенном блокноте. Его ледяное спокойствие и деловая хватка подействовали на меня лучше любого успокоительного. Через час я выпорхнула из его офиса, чувствуя себя не брошенной женой, а генералом, только что получившим гениальный план боевых действий. В моей любимой сумочке от Chanel, рядом с помадой и пудреницей, теперь лежал увесистый конверт из плотной бумаги. Моё официальное объявление войны.

Место для «переговоров» выбрал, конечно же, Игорь. Ресторан «Панорама» на последнем этаже одной из самых пафосных высоток города. Какая предсказуемая ирония. Место, где мы когда-то с помпой отмечали десятую годовщину свадьбы, теперь должно было стать сценой для её похорон. Муж всегда обожал пускать пыль в глаза, и этот выбор был очередным дешёвым ходом в его любимой партии: «Посмотри, Эля, от какой роскошной жизни ты по глупости своей отказываешься».

К этой встрече я готовилась, как голливудская актриса к выходу на красную дорожку. Никаких траурных цветов, заплаканных глаз и дрожащих рук. Я надела своё «силовое» платье – строгое, идеально скроенное, цвета штормового неба. Оно всегда придавало мне уверенности. Никаких лишних украшений, только скромная нитка жемчуга на шее и часы на запястье. Волосы я собрала в тугой, гладкий узел, а макияж сделала безупречным и холодным, как айсберг. Я была не женщиной с разбитым сердцем. Я была деловым партнёром, который пришёл обсуждать условия расторжения крайне невыгодного контракта.

Игорь уже ждал меня за столиком у огромного панорамного окна. Он выглядел так, будто ничего экстраординарного не произошло: дорогой костюм, расслабленная поза, лёгкая снисходительная улыбка на холёных губах. Он даже картинно встал, чтобы отодвинуть для меня стул – жест, который после всего случившегося выглядел верхом цинизма.

– Элиночка, здравствуй. Прекрасно выглядишь, – промурлыкал он, когда официант, приняв мой заказ на воду без газа, наконец отошёл. – Я уж было подумал, ты заперлась в квартире у своей сумасбродной подружки Светки и горько оплакиваешь свою несчастную долю.

– У меня были дела поважнее, Игорь, – ровно ответила я, делая вид, что с интересом изучаю меню, которое знала наизусть. – Например, планирование своего светлого будущего.

Он усмехнулся, не оценив моей иронии.

– Вот как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. Я всё прекрасно понимаю: ты обижена, ты оскорблена в лучших чувствах. Имеешь полное право. Я повёл себя… не совсем красиво. Но давай не будем рубить с плеча. Мы же взрослые, цивилизованные люди.

Я молча смотрела на него, приподняв бровь. Давай, продолжай свой спектакль.

– Я тут подумал, – он подался вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота, будто сообщал мне государственную тайну. – Ты же умная женщина, Элина, ты понимаешь, что развод сейчас – это огромные репутационные убытки для меня. Для нас. У меня на носу крупная сделка, и мне совершенно ни к чему эти скандалы в прессе. Да и Егор… Зачем травмировать парня в его-то шестнадцать лет?

– О, ты вспомнил о существовании сына? Какая прелесть. Твоя секретарша внесла напоминание в календарь?

Он проигнорировал мою шпильку, поморщившись.

– В общем, я предлагаю разумный компромисс. Мы не будем разводиться. Просто сохраним видимость семьи для окружающих. Ты остаёшься полноправной хозяйкой в нашем доме, продолжаешь вести свой привычный образ жизни. Я, в свою очередь, в знак признательности удваиваю твоё ежемесячное содержание. Будешь покупать себе не одну сумочку Birkin в сезон, а две. Можешь летать на шопинг в Милан хоть каждую неделю, я оплачу. Плюс, я прямо завтра перепишу на тебя наш загородный дом в Барвихе. Полностью. Живи, наслаждайся, ни в чём себе не отказывай. Единственное условие – на публике мы по-прежнему идеальная пара. Ну а моя личная жизнь… тебя больше не касается. Как тебе такое бизнес-предложение, а?

Он откинулся на спинку стула, глядя на меня с видом благодетеля, только что осыпавшего нищенку золотом. Он был на сто процентов уверен в моём согласии. В его мире, где всё имело свою цену, покупалось и продавалось абсолютно всё: лояльность, репутация, дружба и, конечно же, любовь. И я, его «красивый фасад», была для него всего лишь ценным активом, который нужно было удержать любой ценой.

Я сделала маленький, изящный глоток воды. Насладилась немой сценой.

– Предложение, конечно, очень щедрое, Игорь. Прямо-таки золотая клетка с пожизненным пансионом и видом на Рублёвку. Но боюсь, я вынуждена отказаться.

Улыбка на его лице слегка дрогнула, будто дала трещину. Он явно не ожидал такого ответа.

– Что значит «отказаться»? Элина, ты меня не поняла? Я предлагаю тебе всё, о чём только можно мечтать, без каких-либо обязательств с твоей стороны.

– Нет, это ты меня не понял. Ты предлагаешь мне и дальше быть красивой ширмой для твоих похождений, только за большую цену. Спасибо, но я больше не продаюсь. Мой ценник значительно вырос.

– Да кому ты нужна в свои сорок пять со своей гордостью? – в его голосе зазвенел холодный металл. – Ты хоть представляешь, что такое жить одной? Снимать квартиру, считать деньги от зарплаты до зарплаты, самой таскать тяжёлые сумки из магазина? Ты же абсолютно не приспособлена к реальной жизни! Через месяц сама прибежишь, Эля. Вот только условия для тебя будут уже совсем другими.

– Не думаю, – я спокойно достала из сумочки тот самый конверт и положила его на белоснежную скатерть рядом с его прибором. – Вот, прочти на досуге. Это чтобы ты не сомневался в серьёзности моих намерений.

Он с недоумением перевёл взгляд с конверта на меня и обратно.

– Что это ещё за фокусы?

– Официальное уведомление. Мой адвокат свяжется с твоим в ближайшее время для обсуждения деталей. Деталей нашего развода и, что самое интересное, раздела имущества.

Игорь медленно, почти брезгливо, взял конверт. Его холёные пальцы, привыкшие подписывать многомиллионные контракты, выглядели на фоне белой бумаги неестественно напряжёнными. Он вскрыл его, пробежал глазами по первым строчкам, и его лицо начало стремительно меняться. Снисходительность испарилась, уступив место сначала недоумению, а затем – неприкрытой, ледяной ярости. Маска успешного бизнесмена треснула, обнажив злое, уязвлённое нутро хищника, попавшего в капкан.

– Зубов?! – прошипел он так, что я на секунду испугалась, что стол сейчас треснет. В его голосе прозвучало почти суеверное уважение, смешанное с животной ненавистью. – Ты наняла «Пиранью»? Ты что, совсем идиотка? Решила пустить меня по миру?!

– Я решила взять то, что принадлежит мне по праву, – я грациозно встала, аккуратно поправив несуществующую складку на платье. – Двадцать лет я была твоим верным партнёром, Игорь. И вкладывала в наш общий «бизнес» не меньше твоего. Мой вклад – это наша безупречная репутация, наш идеальный дом, наш гениальный сын. И я, наконец, собираюсь получить свои честно заработанные дивиденды.

Он вскочил так резко, что опрокинул бокал с водой.

– Ты горько пожалеешь об этом, Элина! Я тебя уничтожу! Я оставлю тебя ни с чем, ты меня поняла?!

– Попробуй, – я посмотрела ему прямо в глаза, и впервые за долгие годы не почувствовала ни капли страха. Только холодный, пьянящий азарт. – Приятного аппетита, милый. Счёт, как обычно, на тебе.

Я развернулась и пошла к выходу, не оборачиваясь, чеканя каждый шаг. Я чувствовала его испепеляющий взгляд в своей спине, но шаг мой был твёрдым и уверенным. Бумажная война началась. И я только что сделала свой первый, сокрушительный ход.