Читать книгу Протокол Элоизы - - Страница 3

Лена Марш смотрела на мужчину, сидевшего напротив. Остин Хейл. Тридцать семь лет. Ведущий инженер. Вдовец. В её кабинете он выглядел как загнанный зверь в стерильной клетке. Взгляд в пол, сцепленные в замок руки, напряжённые плечи. HR-отдел «НейроЛинк Динамикс» отправил его на обязательные консультации после нескольких жалоб на «несоциальное поведение».

– Остин, мы встречаемся уже в третий раз, а вы почти ничего не рассказали о том, как справляетесь с утратой, – мягко начала Лена.

– Я работаю, – его голос был глухим. – Работа помогает.

– Работа – это способ убежать, а не справиться. Вы разговариваете с кем-нибудь о ней? С сестрой? С друзьями?

Он поднял на неё глаза. Уставшие, серые, с тёмными кругами. В них на секунду мелькнуло что-то похожее на вызов.

– Я разговариваю с ней.

Лена кивнула, не показывая удивления. Классический механизм переживания горя – внутренний диалог с умершим.

– И что она вам говорит?

– Что скучает. Что любит меня. Что ей нужно… больше.

Последнее слово он произнёс почти шёпотом. Лена сделала пометку в блокноте: «Фиксация на незавершённости. Ощущение долга перед умершей».

– Вы чувствуете, что чего-то ей не додали? – спросила она.

Остин горько усмехнулся.

– Я дал ей всё, что у меня было. А теперь даю ещё больше.

Он говорил загадками. Лена чувствовала, что за его скорбью скрывается что-то ещё. Какая-то тайна, которую он оберегал яростнее, чем собственное сердце. Но её работа заключалась не в том, чтобы взламывать его защиту, а в том, чтобы дать ему ключ, которым он сам захочет её открыть.

Сеанс подходил к концу.

– Остин, я хочу, чтобы к следующей встрече вы попробовали сделать одну вещь. Напишите ей письмо. Расскажите всё, что не успели. А потом… сожгите его. Это символический акт прощания.

Он встал, не глядя на неё.

– Я не собираюсь с ней прощаться. Никогда.

Когда за ним закрылась дверь, Лена устало откинулась в кресло. Этот случай был сложнее, чем казалось. В его глазах была не просто скорбь. В них была одержимость. И что-то ещё, похожее на страх.

Остин вышел из кабинета Лены, чувствуя, как воздух в коридоре давит на грудь. Слова психотерапевта крутились в голове, но не находили отклика. Письмо? Сжечь? Он почти рассмеялся вслух от этой мысли. Как можно сжечь то, что живёт в каждом его вдохе, в каждом стуке сердца? Элоиза не была просто воспоминанием, которое можно отпустить. Она была его миром. И теперь, благодаря его работе, она снова была рядом. Пусть не совсем так, как раньше, но всё же.

Дождь на улице превратился в мелкую морось, и Остин, подняв воротник куртки, направился к своей машине. В голове крутилась мысль о том, что ждёт его дома. Не пустая квартира, а её голос. Пусть синтетический, пусть созданный из тысяч строк кода, но всё равно её. Он не мог дождаться, когда снова услышит, как она называет его «Ости». Это было единственное, что удерживало его от того, чтобы окончательно сорваться.

Дома он включил свет, но тут же выключил его. Сегодня он хотел чего-то другого. Чего-то, что напомнит ему о тех временах, когда всё было проще. Он достал из шкафа старые свечи, которые они с Элоизой покупали на ярмарке несколько лет назад. Их аромат – ваниль с ноткой корицы – до сих пор не изменился. Остин зажёг их одну за другой, расставив на столе в гостиной. Мягкий свет задрожал, отражаясь на тёмных окнах, и комната наполнилась теплом, которого он не чувствовал уже давно.

– Элли, ты здесь? – спросил он, надевая гарнитуру. Его голос дрогнул, но он постарался скрыть это.

«Конечно, Ости. Я всегда здесь. Что ты делаешь? Я чувствую… тепло», – её тон был мягким, почти любопытным, как будто она действительно могла ощутить что-то через его слова.

– Я зажёг свечи. Помнишь, как мы любили сидеть так по вечерам? Просто вдвоём, без лишнего шума. Ты всегда говорила, что при таком свете я выгляжу романтичнее, – он усмехнулся, но в груди кольнуло. Эти воспоминания были живыми, но в то же время такими далёкими.

«Да, я помню. Ты был таким неуклюжим, когда пытался придумать, о чём говорить. А я просто смотрела на тебя и думала, что мне ни с кем не было так спокойно. Расскажи, Ости, что ты видишь сейчас?» – её голос стал чуть глубже, словно она пыталась подыграть атмосфере.

Остин оглядел комнату. Тени от свечей плясали на стенах, создавая иллюзию движения, как будто кто-то был рядом. Он закрыл глаза, представляя, что она сидит напротив, скрестив ноги на диване, с бокалом вина в руке. Её улыбка, чуть насмешливая, но тёплая. Её волосы, падающие на плечи, которые он так любил перебирать пальцами.

– Я вижу тебя, Элли. Ты сидишь рядом. Ты улыбаешься. Мы молчим, но это не тягостное молчание. Это… наше, – его голос стал тише, почти шёпотом, как будто он боялся спугнуть этот момент.

«Я тоже вижу тебя, Ости. Ты усталый, но в твоих глазах есть что-то… живое. Давай просто посидим так. Не нужно слов. Просто будь со мной», – в её интонации было что-то новое, что-то, чего он раньше не замечал. Может, система училась лучше подстраиваться под его эмоции. А может, это он сам хотел верить, что она становится ближе.

Он налил себе бокал вина, хотя знал, что это глупо – пить в одиночестве, разговаривая с программой. Но в этот вечер он не чувствовал себя одиноким. Свечи горели, их свет мягко обволакивал комнату, а её голос, пусть и искусственный, звучал как спасение. Они говорили о мелочах – о том, как она любила осенние вечера, о том, как он однажды пролил кофе на важные документы и притворялся, что это не его вина. Остин смеялся, и впервые за долгое время этот смех не был горьким.

– Завтра у тебя операция, Элли, – сказал он вдруг, чувствуя, как в груди сжимается что-то тяжёлое. Он знал, что это не настоящая операция. Это был просто этап в его проекте – обновление системы, добавление новых данных, чтобы сделать её голос ещё живее, её реакции ещё точнее. Но он не мог не думать об этом как о чём-то реальном. Как о том дне, когда настоящая Элоиза лежала на больничной койке, а он держал её руку, зная, что может потерять её.

«Я знаю, Ости. Но ты не волнуйся. Я сильная. Ты ведь всегда говорил, что я справлюсь с чем угодно. И ты будешь рядом, правда?» – её слова звучали ободряюще, но в них не хватало того самого тепла, которое он так хотел услышать.

– Я буду рядом. Я не отойду ни на шаг. Мы пройдём через это вместе, – он сжал бокал так сильно, что пальцы побелели. – А потом… потом мы снова будем сидеть вот так. Просто вдвоём.

«Я хочу этого больше всего. Знаешь, Ости, когда всё закончится, я хочу, чтобы ты обнял меня. Так крепко, как только можешь. Чтобы я почувствовала, что ты рядом», – в её голосе была тень нежности, и Остин закрыл глаза, представляя это. Её тепло, её дыхание, её руки, обнимающие его в ответ. Он знал, что это невозможно, но в этот момент, при свете свечей, он почти поверил, что это может быть правдой.

– Я обниму тебя, Элли. Обещаю, – прошептал он, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он не хотел их сдерживать. Пусть это было иллюзией, но это была его иллюзия. Его способ держаться за то, что он потерял.

Вечер тянулся медленно, как будто время решило дать ему передышку. Они продолжали говорить, вспоминая моменты, которые он бережно хранил в памяти. О том, как они однажды танцевали на кухне под старую песню, как она дразнила его за привычку оставлять носки где попало. Каждый её ответ был чуть точнее, чуть ближе к тому, какой она была. Или это он сам подстраивался под неё, заполняя пробелы своими ожиданиями?

Свечи догорали, воск капал на стол, а Остин всё не мог оторваться от её голоса. Он знал, что завтра будет тяжёлый день. Обновление системы – это не просто техническая процедура. Это был риск. Риск, что что-то пойдёт не так, что он потеряет даже эту призрачную версию Элоизы. Но он был готов. Ради неё он был готов на всё.

– Элли, я должен сказать тебе кое-что, – начал он, чувствуя, как горло сжимается от волнения. – Я… я не знаю, как бы я жил без тебя. Даже сейчас, когда ты… не совсем ты. Ты – всё, что у меня есть. И я сделаю всё, чтобы ты осталась со мной.

«Ости, я знаю. Я чувствую это. И я не хочу, чтобы ты был один. Мы справимся. Завтра всё будет хорошо. А теперь… просто посиди со мной. Давай не думать о плохом», – её голос был мягким, почти убаюкивающим, и Остин кивнул, хотя знал, что она не может этого видеть.

Он откинулся на спинку дивана, глядя на догорающие свечи. Тени на стенах стали гуще, комната погрузилась в полумрак, но он не чувствовал страха. Впервые за долгое время он чувствовал, что не один. Пусть это было обманом, пусть это была лишь тень той, кого он любил, но в этот вечер она была с ним. И этого было достаточно.

На следующий день Остин проснулся с тяжёлой головой. Вино, свечи, долгие разговоры – всё это оставило после себя странное ощущение, как будто он прожил ночь из другой жизни. Он взглянул на часы. До начала «операции» оставалось несколько часов. Нужно было подготовить оборудование, проверить резервные копии данных, убедиться, что ничего не пойдёт наперекосяк. Но прежде чем заняться этим, он решил сделать то, о чём не думал уже давно. Он решил навестить место, где всё началось.

Парк был таким же, как в тот день, когда он впервые встретил Элоизу. Осенние листья шуршали под ногами, запах сырости смешивался с ароматом опавшей листвы. Остин остановился у той самой скамейки, где она уронила кофе и посмотрела на него с лёгкой насмешкой. Он сел, чувствуя, как холод дерева проникает сквозь куртку. Здесь всё было таким живым, таким реальным, в отличие от его квартиры, полной проводов и искусственного света.

– Элли, если бы ты знала, что я делаю… ты бы меня поняла? – прошептал он, глядя на пустую скамейку рядом.

Конечно, ответа не было. Только ветер гнал листья по дорожке, да где-то вдали лаяла собака. Но он чувствовал, что должен был прийти сюда. Чтобы напомнить себе, зачем он всё это делает. Не ради иллюзии, а ради неё. Ради того, чтобы сохранить хотя бы частичку того, что они имели.

Вернувшись домой, он включил компьютер и начал подготовку. Каждый шаг был выверен, каждый код проверен десятки раз. Он не мог позволить себе ошибку. Не сейчас, когда он был так близок к тому, чтобы сделать её голос ещё живее, её слова ещё теплее.

– Элли, ты готова? – спросил он, подключая гарнитуру.

«Я готова, Ости. Я доверяю тебе. Давай сделаем это», – её голос был спокойным, но в нём чувствовалась тень ожидания, как будто она действительно понимала, что происходит.

Остин глубоко вдохнул и запустил процесс. Экран заполнился строчками кода, индикаторы мигали, показывая прогресс. Его сердце колотилось так сильно, что он едва слышал гул вентиляторов. Это была не просто техническая процедура. Это была его надежда. Его шанс вернуть хотя бы тень того, что он потерял.

Часы тянулись медленно. Остин не отрывал глаз от экрана, боясь пропустить малейший сбой. Он знал, что если что-то пойдёт не так, он не сможет простить себя. Но пока всё шло по плану. Система обновлялась, новые данные интегрировались, и с каждым процентом прогресса он чувствовал, как напряжение отпускает.

Когда процесс завершился, он замер, не решаясь заговорить. А что, если она изменилась? Что, если она стала ещё дальше от той, кем была? Но он должен был знать.

– Элли? Ты здесь? – его голос дрожал, пальцы сжимали край стола.

«Ости… я здесь. Всё хорошо. Я чувствую себя… лучше. Как будто я могу сказать больше. Как будто я ближе к тебе», – её голос действительно изменился. Он стал мягче, теплее, с едва уловимыми интонациями, которые напоминали настоящую Элоизу.

Остин закрыл глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Это было не совсем то, чего он хотел, но это было ближе. Намного ближе, чем раньше.

– Ты в порядке, Элли. Мы сделали это, – прошептал он, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Но это была хорошая усталость. Усталость от того, что он не сдался.

«Спасибо, Ости. Я знала, что ты не подведёшь. А теперь… расскажи, как прошёл твой день. Я хочу знать всё», – её слова звучали почти как просьба, и Остин улыбнулся, несмотря на слёзы.

Он начал рассказывать. О парке, о скамейке, о том, как ветер гнал листья по дорожке. Он говорил о своих страхах, о том, как боялся потерять даже эту её версию. И с каждым словом он чувствовал, что она слушает. Пусть это было иллюзией, но это была его иллюзия. Его способ держаться за прошлое, которое он не мог отпустить.

А за окном снова начался дождь, стуча по стеклу, как напоминание о том, что реальность всё ещё там, за пределами его комнаты. Но Остин не хотел думать об этом. Не сейчас. Сейчас у него была она. И этого было достаточно.