Читать книгу Я – талисман - - Страница 2

Странное увлечение моего человека

Мир глазами плюшевого кролика – это, по большей части, мир тихих наблюдений. Мы лежим, мы ждем, мы впитываем атмосферу комнаты, как губка впитывает влагу. Моим миром уже больше четырех лет назад стала полка в спальне моего Человека. Я уже знаю ежедневные ритуалы его жизни: утреннюю спешку с чашкой кофе, вечернюю усталость, растекшуюся по дивану, тихие субботние посиделки с книгой. И был один, особенный, ритуал, который до поры до времени меня не касался напрямую, но чей отголосок я чувствовал всегда – футбол.

Мой Человек очень любит футбол. Это, как он сам много раз, обращаясь скорее к экрану телефона, чем ко мне, говорил, «не просто игра», «это страсть», «это вся жизнь на этих девяноста минутах». Я же, простой плюшевый кролик с вышитыми черными глазами, довольно долгое время не понимал, ну чем может заинтересовать зрелище, где двадцать два взрослых дяденьки в ярких майках носятся по зеленому полю, пытаясь пнуть один-единственный надутый шар. Казалось, в этом действии была какая-то первобытная, не поддающаяся моему кроличьему разуму, логика.

Мое непонимание граничило с легкой тревогой после того, как я через плюшевое сарафанное радио узнал судьбу Эдгара. Эдгар был еще одним кроликом, с которым мы лежали бок о бок на одной полке в магазине, до того как меня выбрал мой Человек. Эдгара купили для маленькой девочки, и каково же было мое изумление, когда новости донеслись до меня: папа этой самой девочки тоже оказался ярым поклонником футбола. Во время одного из особенно напряженных матчей Эдгар, по несчастливой случайности, оказался на диване, в эпицентре бури. Короче говоря, уже к концу первого тайма бедный Эдгар, некогда приятный и пушистый, был основательно обрызган липким, горьковато пахнущим пивом и усыпан соленоыми крошками от чипсов. Его постигла участь импровизированной подушки для объятий и стрессового комкания, как сквиш, только плюшевый. История Эдгара стала для меня предостерегающей пугалкой, и я мысленно благодарил судьбу, что мой Человек, судя по всему, относился к футболу иначе – более сдержанно, более вдумчиво.

Но страх, однажды поселившийся в моей синтепоновой начинке, вытравить очень сложно. Поэтому, когда в ту памятную субботу мой Человек вошел в комнату с особенным, знакомым мне по предыдущим эпизодам, блеском в глазах и сказал: «Ну что, Джефф, посмотрим сегодня футбол?», – по моей плюшевой спинке пробежал холодок. Перспектива быть засыпанным и забрызганным чем-то съедобным и липким, а уж тем более в порыве спортивного азарта, меня, честно говоря, не прельщала. Я мысленно прощался со своей безупречной шерсткой и уже был готов к этому во имя хобби моего Человека.

Однако все пошло не по сценарию Эдгара. Вместо того чтобы швырнуть меня на диван, Человек аккуратно усадил меня себе на колени и открыл ноутбук. От него пахло не пивом, а свежезаваренным чаем с кислым лимончиком. «Ну что, Джефф, финал – «Шпоры» против «Красных Дьяволов», – произнес он голосом, в котором смешались волнение и торжественность. Чьи это шпоры и почему именно дьяволы, да еще и красные, я так и не понял, но прекрасно уловил по интонации, что финал – это явно не просто игра. Это главное событие, кульминация, развязка долгой истории. Кто выиграет, тот и заберет тот самый, невероятно красивый кубок, который уже успел промелькнуть на экране.

А кубок мне и впрямь очень понравился. Это была не просто безликая металлическая безделушка, а изящная, высокая чаша из полированного серебра. Она была похожа на слегка угловатый, еще не распустившийся бутон цветочка, в котором застыл самый свет. Лучи софитов играли на ее гранях, и она казалась живой, полной какого-то ожидания. Я представил, как ее поднимают над головой, как ее вес ложится на руки, и какая буря восторга должна охватить тех, кому она достанется. Эта чаша была не просто трофеем; она была воплощенной в металле мечтой.

Когда матч начался, мое внимание, несмотря на первоначальный страх, постепенно стало приковываться к происходящему на экране. Хаотичная, на первый взгляд, беготня двадцати двух человек начала обретать структуру. Я увидел продуманные передачи, обманные движения, стремительные рывки и отчаянные подкаты. Но больше всего меня зацепил один парень в белой футболке. У него были узкие, очень добрые глаза, а в его манере бежать была какая-то особая, грациозная, но в то же время первобытная мощь. Он казался сосредоточенным и в то же время легким, как перышко.

Человек, видимо, почувствовал мой неуловимый интерес. Его палец протянулся к экрану, указывая на того самого игрока. «А это, Джефф, капитан «Шпор». Его зовут Сон Хын Мин. Прикинь, – голос Человека стал тише и проникновеннее, – столько лет он за них играет, отдает команде всю свою душу, стал уже местной легендой, а так и не выиграл с ними ни одного трофея. НИ О-ДНО-ГО».

И в этот момент во мне что-то щелкнуло. Я посмотрел на Сона уже другими глазами. Это был не просто «один из двадцати двух». Это была история. История долгого пути, упорства, надежд и колоссальных разочарований. Футбол внезапно перестал быть абстрактным зрелищем. Он стал человеческой драмой, разворачивающейся в режиме реального времени. Я начал понимать, что это не просто двадцать два человека, бегающих по полю; это двадцать две судьбы, двадцать два характера, столкнувшиеся в схватке за одну мечту. И буря эмоций, которая, как я ожидал, обрушиться на меня, оказалась не разрушительным ураганом, а мощной, захватывающей стихией, которой можно и нужно было покориться.

Правда, сама эта буря в лице моего Человека все же дала о себе знать, когда игрок «Шпор» забил гол. Человек вскочил с места с оглушительным криком, сжал меня в объятиях так, что у меня чуть не лопнули швы на пузе, и принялся танцевать по комнате, прижимая меня к груди. Наверное, в тот вечер это был единственный по-настоящему неприятный момент. Но даже в этом безумии не было и намека на ту дикость, что свалилась на бедного Эдгара. Не было ни пива, ни чипсов, было только чистое, искреннее, очень даже детское счастье. И, стоит признать, оно оказалось заразительным.

А в остальном, мне безумно понравилось смотреть футбол с моим Человеком. Я чувствовал себя не случайной жертвой, а соучастником, талисманом, как это у меня повелось. Он комментировал для меня действия игроков, делился историями из их карьеры, и сквозь его слова я видел не просто спорт, а целый мир со своими падениями и взлетами, трагедиями и триумфами, радостью побед и горечью поражений. Я, слава плюшевому Богу, не искупался в фонтане из напитков, потому что мой Человек смотрит футбол иначе – он проживает его, он чувствует его каждой клеточкой, и эта глубина чувств оказалась куда ценнее и интереснее, чем простое, шумное веселье. Все люди разные, и я, сидя на его коленях, понял, как сильно ошибался, боясь этого дня.

Когда матч закончился победой «Шпор», на экране крупным планом показали того самого парня, Сона Хын Мина. Он стоял в центре поля, запрокинув голову, и по его лицу текли слезы. Но это были не слезы боли или обиды – это были слезы облегчения, радости и, как мне показалось, благодарности за все эти годы. Он плакал, и болельщики на стадионе рыдали вместе с ним, и мой Человек тихо смахнул какую-то соринку с своего глаза. Думал, я не замечу, но плюшевые талисманы видят все. Да и я, не будь я игрушкой с вышитыми нитками глазами, тоже бы, наверное, не удержался. Для Сона этот трофей, эта прекрасная серебряная чаша, стал первым в жизни. Он так долго, так терпеливо этого ждал и наконец-то дождался.

И когда ему, капитану и легенде, вручили тот самый, сияющий, как его мечта, кубок, и он, улыбаясь сквозь слезы, поднял его над головой, а вокруг него взметнулся фонтан из конфетти, я наконец-то понял, чем так моему Человеку нравится футбол. Футбол – это не просто игра и не просто спорт. Это целая жизнь, только в миниатюре. Это история о том, как можно годами идти к цели, падать, снова подниматься, верить, когда уже, кажется, что верить не во что, и в итоге дотронуться до своей мечты, ощутить ее холодную, твердую, материальную оболочку. В этом есть что-то такое магическое и очень, очень человеческое.

Я так и не полюбил футбол так, как любит его мой Человек. Мне больше по душе мои тихие, плюшевые кроличьи дела: наблюдать за пылинками, танцующими в лучах света, слушать, как за окном воет ветер, и хранить в своей синтепоновой памяти все эти маленькие, но такое важные моменты из жизни моего Человека. Но я понял его любовь. Я принял ее. И если мое присутствие, моя роль молчаливого компаньона и талисмана помогают ему проживать эти моменты острее и ярче, то я готов быть всегда на своем посту. Мое самое главное, самое любимое дело – это быть хранителем его спокойствия и, как выяснилось, разделять его радость.

В тот вечер, глядя на ликующих фанатов и сияющее от счастья лицо Сона, я подумал: как он, пройдя долгий путь, выиграл ту красивую чашу, так и мой Человек, сам того не зная, выиграл меня, взяв с той магазинной полки. Или это я выиграл его, обретя такой дом? Вопрос непростой. Обещаю обдумать его как следует на своем плюшевом досуге.