Читать книгу Тихий голос (Дело о пропавшем портфеле) - - Страница 3

Кабинет заместителя начальника департамента строительства Алексея Гордеева был выдержан в стиле «успешный, но скромный чиновник». Дорогой, но не кричащий ремонт, массивный стол из темного дерева, строгое кожаное кресло, на стенах – дипломы в тонких рамках и нейтральные пейзажи, не отвлекающие от работы. Все говорило о статусе, но без вульгарной роскоши.

Однако сам хозяин кабинета в эту идеальную картинку не вписывался. Алексей Гордеев, мужчина лет сорока, с аккуратной прической и в дорогом костюме, был бледен. Мелкие капельки пота выступили у него на лбу, а пальцы нервно барабанили по стеклянной поверхности стола. Рядом, стараясь сохранить маску профессионального спокойствия, замерла его секретарша – молодая, ухоженная женщина в строгом, но элегантном костюме. Её безупречный внешний вид, обычно служивший дополнением к идеальному порядку в кабинете, сейчас контрастировал с растерянным взглядом и нервным движением рук, перебирающих папку.

Когда в кабинет вошли Стольников и Кротов, Гордеев резко встал, сделав несколько шагов навстречу. Капитан полиции, молодой, подвижный, с живыми, все замечающими глазами, сразу начал бегло осматривать помещение, впитывая детали, как губка. Стольников же оставался у двери, спокойный, почти неподвижный, руки в карманах своего поношенного плаща.

Представились. Стольников не стал садиться в предложенное кресло, предпочитая сохранять позицию легкого преимущества.

– Итак, Алексей Викторович, – начал он ровным, лишенным эмоций голосом. – По поручению начальства проводим проверку по факту пропажи. Будем благодарны, если вы подробно расскажете, что произошло.

– Да что тут рассказывать! – Гордеев махнул рукой, и жест его был резким, почти истеричным. – Все до банальности просто! Вчера вечером, около семи, я ушел домой. Устал, был невнимателен. Портфель, кожаный, дипломат, оставил здесь, вместо того, чтобы переложить документы из него в сейф, – он указал на небольшой сейф в углу. – Утром прихожу – дипломата нет! Испарился!

– Что именно находилось в портфеле? – не отрывая взгляда от Гордеева, спросил Стольников.

– Да ничего существенного! Честное слово! – чиновник заломил руки. – Технические спецификации, тендерная документация по строительству школы в микрорайоне «Волжские Зори». Копии, черновики, рабочие моменты. Никакой государственной тайны, никаких денег или ценностей!

– Деньги? Ценности? – уточнил Кротов, доставая свой потрепанный служебный блокнот.

– Да вы что! Конечно, нет! – Гордеев даже всплеснул руками. – Я что, несу в портфеле чемодан денег? Да зачем? Это же чисто рабочие бумаги!

Стольников молча наблюдал. Он видел не просто нервозность человека, у которого украли вещь. Он видел страх. Глубокий, животный страх, знакомый ему по десяткам допросов. Гордеев боялся не потери документов. Он боялся чего-то конкретного, что было в том портфеле. Его глаза бегали, он избегал прямого взгляда, его тело было напряжено, как струна.

– Кто, кроме вас, имел доступ в кабинет вчера вечером? – продолжил следователь.

– Ну… Секретарша, Ирина, – он кивнул в сторону женщины. – Она ушла раньше меня. И… и уборщица. Горничная, Мария Семенова. Она убирала кабинет после семи. Я ушел, она должна была к восьми закончить.

– И где сейчас эта Мария Семенова? – Стольников перевел взгляд на секретаршу.

Та заерзала, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Она… она сегодня не вышла на работу. Не позвонила, ничего. Мы сами ей звонили – телефон не отвечает. Потом… потом она сама перезвонила, уже ближе к одиннадцати. Сказала, что увольняется. Срочно. Уезжает к родственникам. В Казань.

Стольников и Кротов переглянулись. Взгляд, длящийся долю секунды, но в нем уместилось все понимание ситуации. Слишком быстро. Слишком удобно.

– Дайте нам, пожалуйста, ее полные данные, адрес, контакты родственников в Казани, – попросил Стольников, его голос по-прежнему был ровным, но внутри у него что-то щелкнуло, как будто в сложном механизме встала на место первая шестеренка.

Пока Кротов записывал данные, Стольников медленно прошелся по кабинету. Его взгляд, привыкший выискивать несоответствия, скользнул по пепельнице – дорогой, хромированной, начищенной до блеска. В ней лежал один-единственный окурок, с ярким следом помады. Не горничной, та, скорее всего, курила бы в подсобке. И не Гордеева, он, судя по всему, не курил. Значит, была посетительница. Не вчера вечером, так накануне. Мелочь. Ничего не значащая мелочь. Но он занес ее в память. Из таких мелочей, как из кирпичиков, и складывалась стена истины.