Читать книгу Тёмное благословение - - Страница 2

Жена. Девятнадцать лет. Эти два факта крутились в голове Киры Владимировны, словно редкие драгоценные камни, пойманные в сита скудной руды ее повседневности. Это было не просто интересно. Это было интригующе. Это нарушало привычный порядок вещей, встречавшийся ей повсюду. Молодой парень, почти мальчишка, уже скован узами брака. И привел сюда же, в ее мир, свою юную жену. Это была не просто работа, это уже была маленькая, почти готовая драма.

– Как тебя зовут? – спросила она, ее голос был обволакивающим, как бархат, но с металлической нитью стали внутри.

Парень чуть выпрямился, словно по команде. – Степан, Кира Владимировна.

– Степан, – повторила она, пробуя имя на вкус. Простое, надежное. Старинное. Она перевела взгляд с его лица, еще полного юношеской прямолинейности, на его руки, крепко державшие серебряный поднос с бокалом воды и льдом. А потом ее взгляд скользнул ниже, по его брюкам к безупречной черной обуви. Но она краем глаза заметила, что что-то заставило его глаза, уже второй раз за эту короткую встречу, метнуться вниз. К ее ступням.

Кира Владимировна лежала, откинувшись на шезлонг, вытянув ноги. Алый плавательный костюм контрастировал с ее смуглой, еще влажной кожей. Но его взгляд был прикован не к бедрам или изгибу талии. Он смотрел на ее ступни. Идеальный французский педикюр – белые кончики на идеально ровных, коротких ногтях. Нежная, ухоженная кожа лодыжек. Изящный, высокий подъем. Она прекрасно знала, что у нее красивые ноги, долгие годы поддерживая их форму и спортзале и дорогими процедурами. Но видеть в глазах двадцатилетнего парня не просто восхищение, а почти первобытный, голодный интерес – это было ново.

Она наблюдала за ним, не сводя глаз. И заметила. Как по его щеке пробежал едва заметный румянец. Как он сглотнул, его адамово яблоко качнулось. И главное – как строгая ткань его брюк в районе паха вдруг натянулась, образуя небольшой, но неоспоримый намек на возбуждение. Он пытался это скрыть, чуть изменив положение подноса, но было поздно. Кира все видела. Скука, которая томила ее весь день, окончательно испарилась, испарилась под горячим дыханием новой, увлекательной игры.

Она медленно села на шезлонге, не сводя с него гипнотизирующего взгляда. Воздух показался наэлектризованным. – Стой рядом, Степан, – произнесла она тихо, но это был не вопрос, а приказ.

Он замер, не в силах двинуться с места, пойманный в ее ловушку. Она подошла к нему вплотную, так близко, что могла почувствовать тепло его тела сквозь тонкую рубашку. Запах его молодости – смешение дешевого дезодоранта, чистоты и чего-то неуловимо дикого. Ее пальцы, холодные от воды, уверенно расстегнули его ремень. Затем молнию. Он не шелохнулся, лишь его дыхание стало глубже. На губах застыла странная, терпеливая улыбка. Поднос в его руках оставался абсолютно неподвижным.

Она опустилась на колени на теплый, плиточный пол. Ее движения были точны и лишены суеты. Она действовала как хирург, знающий свое дело до миллиметра. Когда ее губы коснулись его разгоряченной плоти, он тихо, почти неслышно, выдохнул. Но улыбка не слетела с его лица. Он смотрел куда-то вдаль, через стеклянную стену бассейна, на заснеженный сад, и стоически выносил это испытание. Он выдерживал его с достоинством, которое изумляло и восхищало ее. Поднос в его руках не дрогнул ни на миллиметр. Это был вызов. И она его приняла.

Через минуту она отстранилась. Игра становилась все интереснее. Она не собиралась сдаваться. Она поднялась, глядя ему прямо в глаза. В его зрачках плескались темные омуты. Он был на пределе, и это было видно невооруженным взглядом.

– Не двигайся, – прошептала она.

И тогда она сделала то, на что он, вероятно, в самых смелых мечтах не смел надеяться. Она села обратно на край шезлонга и, медленно, почти лениво, подняла свою ногу. Ее ступня, с ее безупречным красным лаком на ногтях, коснулась его горячего, напряженного члена.

Степан ахнул. Это был не выдох, а именно сдавленный крик, который он пытался удержать. Улыбка наконец слетела с его лица, сменившись выражением крайнего изумления и мучительного наслаждения. Ее другая ступня присоединилась к первой. Она начала двигать ими, лаская его самой нежной частью своих ног, изучая его реакцию. Кожа ее стоп была мягкой и гладкой, а ногти – прохладными и твердыми. Это было слишком. Это было за гранью выносливости, за гранью любого контроля.

Он смотрел на ее ноги, на то, как они владеют им, и его лицо исказилось гримасой предельного напряжения. Он пытался удержать поднос, но пальцы онемели, отказываясь повиноваться. Тело его сотряслось конвульсией. Он издал глухой, сдавленный стон и бурно излился горячими волнами, обжигая ее ступни.

В тот же миг серебряный поднос с грохотом полетел на плитку. Лед и бокал разлетелись в разные стороны, звеня и разбиваясь. Степан пошатнулся, хватаясь воздух ртом, и смотрел на нее с ужасом и обожанием в глазах.

Кира Владимировна не шевелилась. Она медленно опустила ноги, разглядывая белые капли на своей идеально ухоженной коже. Затем подняла на него взгляд. На ее губах играла довольная, хищная улыбка. – Похоже, Степан, нам понадобится уборка.