Читать книгу Полмесяца счастья: Крым - - Страница 2

Эта глава – не «романтическая экскурсия в винодельню».

Это – урок доверия к ветру, потому что в Крыму они поняли:

«Мы не держимся за берег.

Мы учимся – отпускать вовремя, чтобы прилив смог вернуться».

Документальная основа: летом 2025 года у подножия Соколиной скалы (южный склон горы Кошка, близ села Малый Маяк) действительно работает частное хозяйство «Ышык» («Тень» на крымскотатарском), основанное в 2022 году семьёй Куртбаевых – возвращённых из Ташкента после 30 лет отсутствия. Они не используют ирригацию, химикаты или шпалеры из металла. Вместо этого:

– «Мягкие подвязки» – из пеньки и шерсти крымских овец;

– «Сухие арыки» – для сбора росы и талой воды с гор;

– и – «метод доверия»: лозы не натягивают вверх, а побуждают расти вдоль каменных гряд, где ветер – не враг, а учитель баланса.

Их девиз, вырезанный на входной каменной плите:

«Лоза не борется с ветром.

Она учится – дышать с ним».

2. Виноградник у Соколиной скалы: где лоза не цепляется – а доверяется

Утро. +25°C. Воздух – не «сухой». Насыщенный: полынь, шалфей, соль моря и – аромат молодого винограда, смешанный с запахом тёплого камня.

Людмила не ведёт их на машине.

Она идёт вперёд – босиком, по тропе из мелкой гальки, как будто земля подсказывает шаг.

– «Сегодня – не день для глаз.

Сегодня – день для спины».

Дорога – 35 минут.

Не по асфальту.

По следу.

Не ноги.

Следу овец, пасущихся на склоне.

Их копыта не «топчут».

Они массируют землю – чтобы корни дышали.

У подножия Соколиной скалы – не ворота.

Арка из дикого винограда, переплетённого с лозой «Каберне Совиньон» и «Красностопа ЗО».

На пороге – камень.

Крымский известняк.

С выемкой – не от ладони.

От спины.

Из тени выходит мужчина.

Не в фартуке.

В простом х/б халате, с заплатой из переработанного паруса (цвет – не белый. Серебристо-серый, как морская галька).

Волосы – седые, коротко стриженные.

Руки – не «грязные».

Покрытые смолой винограда и пылью кварца.

– *«Дмитрий», – говорит он. – *«Не имя.

Напоминание:

Дмитрий – „посвящённый Деметре“,

но по-крымскотатарски – „тот, кто помнит землю“».

Я – не виноградарь.

Я – слушатель лозы».

Он не здоровается.

Он кладёт ладонь на спину Артёма.

Не на плечо.

Между лопаток.

– «Здесь. Не здесь.

Ты уже знаешь, как доверять».

Он ведёт их вглубь виноградника.

Не по рядам.

По промежуткам.

Там, где – ветер.

И – он поёт.

Не голосом.

Лозой.

Каждый побег – не привязан к шпалере.

Он лежит на каменной гряде, как будто отдыхает.

Когда ветер дует – лоза не трепещет.

Она дышит.

Гнётся – но не ломается.

Возвращается – но не «в исходное».

В новое равновесие.

– *«Металл учит лозу бороться, – говорит Дмитрий. —

Пенька – доверять.

Потому что пенька – не тянет.

Она держит – пока лоза не научится держать себя».

Он берёт секатор.

Не стальной.

Из переработанного морского стекла (собранного у бухты Ласпи), с ручкой из оливкового корня.

Отрезает один побег.

Подаёт Артёму.

– «Подержи.

Не как ветку.

Как диалог».

Артём берёт.

Побег – не хрупкий.

Эластичный.

Как пульс.

Как андандрöтт Стрейкюра.

Он закрывает глаза.

И – чувствует:

не «я держу ветку».

Я – в резонансе.

Смола на пальцах – не липкая.

Тёплая.

Как лава в Исландии.

Как глина у Лейлы.

Мария подходит.

Кладёт ладонь поверх его.

Там, где следы песка, гравия, лавы, глины и кварца – вибрация усиливается.

Побег отвечает:

пульс – не в такт их сердцам.

А – между ними.

Как третий ритм.

Дмитрий смотрит.

Впервые – улыбается.

Не губами.

Глазами.

– *«Вы думали, что держитесь.

А оказались – теми, кто умеет отпускать».

Он ведёт их к каменной гряде – не гладкой.

Покрытой бороздами:

– одни – от дождя (2023),

– другие – от росы (каждую ночь),

– третьи – от пальцев (его собственные, за 3 года).

– «Это – Китаб-ы Табиат – „Книга Природы“.

Не для чтения.

Для прикосновения».

Он берёт кусок известняка (тот же, что вчера у Людмилы).

Макает в росу, собранную в керамическую чашу до рассвета.

И – пишет на камне:

**«Лоза не цепляется.

Она – доверяется.

И в этом – её сила».*

Потом – отдаёт Артёму.

– *«Теперь – ваша очередь.

Напишите не что вы несёте.

А – что вы готовы отпустить – чтобы прилив вернулся».

Артём берёт камень.

Касается росы.

И – пишет:

– волну (Лан Ха),

– верблюжий след (Синай),

– 14 точек (Рёандзи),

– пульсирующую линию (Стрейкюр),

– горшочек без дна (Марракеш),

– и – пустоту в центре.

Мария добавляет – не линию.

Три точки.

Как три чёрные крупинки.

Как три саженца.

Как три жизни, вплетённые в одну.

Дмитрий смотрит.

– «Хорошо.

Теперь – оставьте камень здесь.

Пусть ветер прочитает».

Он кладёт камень на гряду.

Не в тень.

В поток ветра.

И – уходит.

Возвращается с двумя предметами:

– гроздь винограда – не спелая. Зелёная, с восковым налётом, как морская галька;

– бутылку без горлышка – ту самую, из алтаря у Людмилы.

– «Съешьте.

Не как еду.

Как обещание».

Артём берёт ягоду.

Кожица – не горькая.

Терпкая.

С привкусом соли, кварца и чего-то древнего – как будто в ней растворена память моря.

Он жуёт – не быстро.

Медленно.

Как маття в Кёто.

Как сок у Мустафы.

И – чувствует:

не «я ем виноград».

Я – часть цикла.

Лоза – камень – море – ветер – мы.

Всё – одно дыхание.

Мария берёт вторую ягоду.

И – останавливается.

Не на косточке.

На вкусе.

Она смотрит вдаль – на море.

Дмитрий не называет цену.

Он берёт бутылку.

Наливает росу.

Ветер проходит сквозь горлышко – и звучит.

17 Гц.

Как jökuldráttur.

Как пульс глины.

Как дыхание лозы.

– *«Вы уже заплатили – вниманием», – говорит он.

– «Нет, – отвечает Мария. – Мы – вернулись».

Тишина.

Но в ней – звук:

ветер в лозе – 17 Гц,

дыхание Артёма – в том же ритме,

и – пульс в земле.

Позже, уходя, Артём оборачивается.

На каменной гряде – камень с надписью.

Ветер уже сдвинул пыль – и теперь буквы – не чёрные.

Серебристые.

Как свет над морем.

А на земле – след.

Не ноги.

Две спины, прижатых к камню.

Свежий.

От них.

Вечером Артём открывает блокнот.

На странице – отпечаток возвращения от известняка.

Теперь он добавляет поверх – контур грозди:

не идеальный.

Немного согнутый – как лоза на ветру.

Под рисунком – одна фраза.

На русском.

Он пишет – не впервые.

Но – без дрожи:

Доверие – не отсутствие страха.

Это – готовность отпустить вовремя,

чтобы прилив смог вернуться.

За окном – закат над Соколиной скалой.

Но в груди – уже не возвращение.

Доверие.

То, что рождается не от контроля —

а от готовности быть – гибким, даже когда ветер сильный.