Читать книгу Полмесяца счастья: Крым - - Страница 4

Эта глава – не «инженерный экскурс».

Это – урок росы, потому что в Крыму они поняли:

«Мы не ждём дождя.

Мы учимся – собирать то, что даётся тихо».

Документальная основа: в 2024–2025 гг. в районе Фороса (южный берег, западнее мыса Ай-Тодор) возрождена сеть «сухих арыков» – древних каналов, построенных ещё таврами, а позже усовершенствованных греками и крымскими татарами. Их принцип:

– не отводить воду, а собирать её – росу, туман, конденсат ночного охлаждения;

– не использовать насосы или трубы, а полагаться на градиент глины, уклон камня и ритм ветра;

– и – «ночной сбор»: с 3:00 до 5:00, когда разница температур между воздухом и землёй максимальна, – вода сама стекает в глиняные цистерны-«къуш».

Инициатор – Эмин Умеров, 72 года, бывший гидрогеолог, вернувшийся в Крым в 2023 году после 35 лет в Ташкенте. Его девиз, вырезанный на входной плите у первого арыка:

«Вода не спешит. Она созревает» —

цитата из чая у учительницы на острове Титоп в Халонге – но здесь – уже не метафора. Физика.

4. Арык у Фороса: где вода идёт не вниз – а вглубь

Ночь. 2:45. +18°C. Воздух – не «прохладный». Плотный: шалфей, полынь, соль моря и – сладость конденсата, как будто дышит не человек, а земля во сне.

Людмила не будит.

Она кладёт камень на подушку Артёма – тот самый, с надписью «Лоза не цепляется…».

Холодный.

Влажный.

– «Пора.

Роса не ждёт».

Дорога – 20 минут на электротележке (заряжена от солнечных панелей), без фар.

Только – фонарь с солярной батареей, закрытый красной тканью («чтобы не пугать насекомых-«ночных сборщиков»»).

У входа в ущелье – не ворота.

Круг из гальки, как у Ласпи.

В центре – каменная плита, с выемкой – не от ладони.

От коленей.

Из тени выходит мужчина.

Не в куртке.

В простом х/б халате, с заплатой из переработанной рыболовной сети (цвет – не чёрный. Серебристо-серый).

Волосы – седые, коротко стриженные.

Глаза – не «мудрые».

Ясные.

Как вода в колодце.

– *«Эмин», – говорит он. – *«Не имя.

Напоминание:

Эмин – „надёжный“,

но по-таврски – „тот, кто слышит землю“».

Я – не инженер.

Я – ученик росы».

Он не здоровается.

Он кладёт ладони на их колени.

– «Сегодня – не день для шагов.

Сегодня – день для коленей».

Он ведёт их вглубь ущелья.

Не по тропе.

По русу.

Не высохшему.

Живому.

Арык – не «канал».

Организм.

Ширина – 40 см.

Глубина – 15 см.

Дно – не бетон.

Уплотнённая глина, смешанная с крошкой известняка – чтобы «не скользила, но не трескалась».

Борта – не прямые.

Изогнутые, как спина доверяющей лозы.

Уклон – 1.7° – ровно столько, чтобы вода не спешила, но и не останавливалась.

В 3:10 – начинается сбор.

Не «работа».

Диалог.

Эмин опускается на колени.

Не у самого арыка.

У каменной воронки – «къуш», глиняного резервуара, вкопанного в землю.

Он не смотрит в воду.

Он слушает.

– «Слышишь?» – шепчет он.

Артём прислушивается.

Сначала – ничего.

Потом —

звуки:

– тихий шелест – роса стекает с листьев шалфея в арык;

– лёгкое шипение – конденсат с камней;

– и – пульс – не в ушах.

В земле.

Как jökuldráttur.

Как пульс глины у Лейлы.

Как дыхание лозы у Дмитрия.

– *«Это – Ташлык дёрен – „Дыхание Камня“, – говорит Эмин. – Вода не течёт. Она возвращается».

Он берёт черпак.

Не металлический.

Из переработанного виноградного жмыха, обожжённого в печи.